Перейти к основному содержанию

1959 просмотров

Единственный бассейн в Жезказгане влез в долги и остался без воды

Горожанам приходится выезжать на плавание в соседний населенный пункт

Фото: Shutterstock

Из-за высоких тарифов на водоснабжение предприниматель, купивший социальный объект, не может выйти даже в ноль. Казалось бы, с монополистом удалось договориться, но перемирие продлилось недолго. 

Единственный в Жезказгане плавательный бассейн «Дельфин» начал функционировать в марте 1988 года. Однако 23 октября 2018 года здание отрезали от воды за долги перед АО «Предприятие тепловодоснабжения» (ПТВС). Постоянными посетителями бассейна являлись несколько тысяч человек. Это простые горожане, воспитанники пришкольных летних лагерей и Специализированной детско-юношеской школы олимпийского резерва (СДЮШОР), дети-инвалиды и инвалиды с профзаболеваниями. 

Ну вот, приплыли!

Как говорит директор городской СДЮШОР по гребле на байдарке и каноэ Константин Уткин, из-за закрытия единственного в городе бассейна больше всех пострадали спортсмены. 

«В нашем виде спорта при сдаче физнормативов умение плавать является одним из обязательных критериев, так как тренировки в каноэ и на байдарке проходят на большой глубине. Поэтому ребята должны уметь не только плавать, но и буксировать лодку в том случае, если она перевернется. Наша школа находится на госфинансировании, и бюджет не позволяет нам ежедневно вывозить 305 спорт­сменов в бассейн в соседний Сатпаев», – рассказывает Уткин. 

Работа в минус

Жезказганский бассейн всегда числился на балансе крупных объектов градообразующего предприятия ТОО «Корпорация «Казахмыс» – обогатительной фаб­рики Медеплавильного завода. 

В 2013 году корпорация продала социальный объект ТОО «Mustang Servic-2030». Впрочем, тогда бассейн работал по привычному для посетителей графику – с 08:00 до 23:00 ежедневно. Впервые «Дельфин» приостановил свою деятельность на несколько месяцев в феврале 2016 года. Как вспоминает исполнительный директор ТОО «Mustang Service 2030» Султан Балаев, тогда ПТВС ввел биллинговую систему оплаты за свои услуги, и тарифы на воду резко взлетели от 100% и выше.

«Оплачивать месячные счета, превышающие 4 млн тенге, при ежемесячном доходе чуть выше 2,3 млн, нам не по карману. Я доказал в суде, что действия услугодателя неправомерны: биллинговая система предусматривает, что расчет потребленной воды производится исходя из диамет­ра трубы и ее пропускной способности. А в бассейне система циклична – воду фильтр чистит 24 часа в сутки, и она опять пригодна к использованию по всем нормам, которые проверялись в лаборатории бассейна. В 2016 году закрытие бассейна вызвало большой резонанс в городе. И мы с руководством ПТВС и акимом города сели за стол переговоров. Итог – в бассейне были установлены счетчики на воду. После судебного решения ПТВС долги списало», – поясняет г-н Балаев. 

Тогда же руководство бассейна решило приобрести котельное оборудование, пробурить скважину для холодной воды. Эти меры позволили бы сократить коммунальные расходы на тепло и воду в несколько раз. Но банки не одобрили кредитование этого проекта, ссылаясь на отсутствие прибыли.

Долг платежом красен? 

Но 23 октября 2018 года ПТВС отключило «Дельфин» от водоснабжения за долги. Как следствие, разморозилась система отопления. Но чашу бассейна удалось сохранить благодаря обогревателям, из-за беспрерывной работы которых до мая 2019 года счета за электроэнергию выросли до 400 тыс. тенге в месяц.

В апреле 2019 года после многочисленных жалоб горожан аким Жезказгана Кайрат Бегимов пригласил за стол переговоров директора АО «ПТВС» Болата Аманбаева и владельца «Дельфина». На этой встрече было решено, что бизнесмен восстанавливает отопительную систему в бассейне, а ПТВС дает воду. 1 мая «Дельфин» должен был вновь открыть свои двери. Султан Балаев свою часть договора выполнил, однако АО «ПТВС» воду так и не подключило.

Сегодня монополист выставляет ТОО «Mustang Service-2030» долг в размере 10,5 млн тенге. Из этой суммы владелец «Дельфина» признает задолженность – 5,7 млн тенге, половину которой готов погасить сразу, как только ему подключат воду. Оставшуюся сумму предприниматель, согласно гарантийному письму, готов погасить до 20 августа. Долг в сумме 4,8 млн тенге за февраль – июнь 2016 года, когда бассейн был отключен от всех услуг АО «ПТВС», собственник бассейна не признает.

Справится ли «Дельфин» в одиночку с возникшими трудностями, пока неизвестно. Потеряно три летних месяца, во время которых бассейн мог бы приносить стабильную прибыль. Пока глава ТОО рассчитывает на поддержку со стороны корпорации «Казахмыс». А тем временем ПТВС выставляет новый счет с обременительной суммой долга. 

Согласно плану развития Жезказгана на 2017–2019 годы, запланировано строительство физкультурно-оздоровительного комплекса с бассейном. Но стройка еще не начата. Поэтому знойным летом 2019-го жезказганцы остались без бассейна.

1284 просмотра

На чем зарабатывают независимые театры в Казахстане

«Курсив» узнал, как наладить театральный бизнес

Фото: Офелия Жакаева

Афиши частных театров по числу спектаклей в месяц ничем не уступают государственным – в Алматы только на этой неделе независимые театры покажут больше десятка спектаклей. 

«Даже если твой театр – это коробка, и там помещаются пять стульев, ты можешь сделать этот театр окупаемым, – говорит актриса и директор театра «АRТиШОК» Анастасия Тарасова. – Просто ты должен рассчитать свои затраты на постановку и прибыль с продажи билетов, чтобы артисты получили хоть минимальные гонорары и придерживаться правила – не использовать ничей труд бесплатно».

У Тарасовой есть полное право делать подобные утверждения – «АRТиШОК» существует уже почти 20 лет, тогда как несколько попыток сделать аналогичные проекты в южной столице оказались провальными. 

Не творчеством единым

Независимый театр, по определению Тарасовой, – тот, который не зависит финансово от одного спонсора или партнера.

«Мы в принципе ни от кого не зависим – только от самих себя. И поэтому не важно, дадут нам денег или нет – театр от этого не закроется. Он может закрыться по десятку других причин, но точно не из-за финансов», – уверена директор «АRТиШОКа».

Весомую роль в успешном обретении театром финансовой независимости сыграло коммерческое направление – оно было разработано основателями еще в самом начале истории «АRТиШОКа». Это направление позволяет коллективу получать доход не только за счет постановок и подразумевает участие артистов в самых разных частных мероприятиях, предоставление профессиональных услуг режиссера, проведение ивентов. Определенный процент с коммерческих гонораров отдается в фонд театра на его развитие. 

Зарплата артистов, участвующих в постановках, – от 7 до 10 тыс. тенге за спектакль.

«Это небольшие деньги для артистов, но у нас есть свои преимущества: это и полноценная творческая реализация, и возможность дополнительного заработка – например, преподавание на актерско-режиссерских курсах, которые сейчас действуют при театре», – объясняет директор театра.

Работа со спонсором

Полноценная творческая реализация – преимущество не только для актеров, но и для театра как структуры, которой важно наладить правильные отношения со спонсорами и меценатами. Последние хотят видеть новые творческие идеи коллектива и зрительскую заинтересованность – только при таком раскладе есть шанс на спонсорскую поддержку проектов. Репутация, которую «АRТиШОК» заработал за почти два десятка лет деятельности, позволила ему привлечь средства на строительство «Большой сцены». В 2017 году театру стало совсем тесно в подвальном помещении на ул. Кунаева, и он начал поиск новой площадки. Здание бывшего клуба Da freak в Парке 28 панфиловцев было признано подходящим, и «ARTиШОК» приступил к строительству большой независимой театральной площадки. Из 20 млн тенге необходимого бюджета у театра были 5, остальное собирали в процессе – через краудфандинг и привлекая спонсоров.

1,7 млн тенге собрали сами зрители, еще 2 млн выделила компания CINEMAХ. Оставшуюся часть собрали за счет компаний, у которых уже были истории вкладов в арт-проекты – им делали спецпредложение. «Мы искали формы, где можно было бы применить в театре продакт-плейсмент этих компаний», – поясняет Тарасова. В процессе работ, как это обычно бывает в строительстве, смета возросла до 28 млн тенге, но театр все равно завершил проект.  

Привлечь зрителя

Сейчас в Алматы около 30 театров, из них 10 – государственные. Точно подсчитать количество независимых трудно – далеко не все из них ведут активную творческую деятельность. Например, театр «Оркен» имеет собственное здание, но не имеет постоянной труппы и живет в основном за счет сдачи в аренду своего помещения для представлений других организаций. А театральный коллектив известного антрепренера и продюсера Разии Хасановой, напротив, юридически существует в форме разных ИП и ТОО, но не имеет своей площадки, в основном арендует сцену и репетиционные залы. Поскольку аренда помещения – дело крайне затратное, далеко не все из театров выдерживают испытание малоденежьем. Поэтому несколько лет назад закрылись театры DiWel, ВТ, театр-студия «Образ» и некоторые другие. 

А, например, театр «Жас Сахна» – по сути личный меценатский проект Жанны Омаровой, который она основала в память о своем отце – народном артисте Казахстана Байтене Омарове – наоборот, набирает обороты. Театр в ее собственности и располагается в здании, где находятся также принадлежащие бизнес-вумен мебельный салон, кофейня и ресторан. В отличие от других частных театров, артистам «Жас Сахны» платят фиксированную зарплату.

Независимому экспериментальному театру «Арт-убежище Bunker» пришлось немало потрудиться, чтобы привести в порядок свое помещение, расположившееся в старом бомбо­убежище.

«Наш театр существует уже шесть лет и приходится очень «крутиться», чтобы мы не исчезли, как десятки театров, которые открываются, а через год-два закрываются», – рассказывает основательница театра Ксения Кутелева.

По ее словам, на аренду сцены уходит 400 тыс. тенге в месяц, на постановку нового спектакля – 300 тыс. тенге. Билеты покрывают лишь 80 тыс. тенге – в среднем столько денег собирается за месяц с продаж. Дополнительный доход приносят образовательные курсы – 30 тыс. тенге стоит программа для учеников первой ступени, 45 тыс. тенге – для второй. По примеру успешных коллег коллектив «Бункера» участвует в ивентах и предоставляет площадку субарендаторам на условиях выплаты процента от сборов.

Средняя стоимость билетов в алматинские частные театры – 3–5 тыс. тенге. Дешевле нельзя, тогда предприятие станет убыточным, дороже – тоже, поскольку покупательская способность населения сегодня более дорогой билет просто не потянет. 

В других городах республики и даже в столице независимых театров как таковых фактически нет. Там прижился другой формат: театральные студии и независимые площадки в большинстве своем так или иначе находятся под крылышком государственных театров, хотя их отношения с «опекающей стороной» строятся чаще на неформальных устных договоренностях.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif