3886 просмотров

Мангистауская область тратит на содержание атомного реактора 1,2 млрд в год

Причем платят жители области из своего кармана

Фото: Shutterstock

Более 1,2 млрд тенге ежегодно тратится на содержание атомного реактора БН-350 в Мангистауской области. Реактор не работает уже около 20 лет, но бремя его содержания по-прежнему лежит на плечах жителей региона. Эти затраты включены в стоимость производства электроэнергии. А пока Министерством энергетики РК и АО «ФНБ «Самрук-Казына» рассматривается вопрос о передаче реактора БН-350 в государственную собственность.

О том, что на протяжении почти двадцати лет оплачивают содержание выведенного из эксплуатации атомного реактора БН-350, жители Мангистау неожиданно узнали в прошлом году из открытого письма неправительственных организаций региона к акиму и прокурору области. Письмо стало требованием разобраться в тарифообразовании. НПО указали, что в тарифе на электроэнергию, который, к слову, самый высокий в стране (17,29 тенге за 1 квт/ч – Прим. «Курсив»), заложены в том числе и затраты на атомный реактор. 

В 2016 году затраты на содержание установки БН-350 предусматривались в размере 1,076 млрд тенге, в 2017 и в 2018 годах ежегодные расходы превысили 1,2 млрд тенге. Потребители продолжают оплачивать эти затраты через тариф, который незаконен, сообщили в своем прошлогоднем письме представители НПО. Авторы письма считают, что для покрытия этих затрат были предусмотрены другие источники финансирования.

Так, по их мнению, согласно постановлению правительства от 22 апреля 1999 года № 456 «О выводе из эксплуатации реактора БН-350» в п. 4 говорится о том, что финансирование осуществляется по ежегодным сметам, исходя из затрат, определенных проектом. В соответствии с исполнительным договором между Академией наук РК и Министерством энергетики США от 18 ноября 1997 года «Относительно долговременного размещения ядерных материалов БН-350» финансирование по отдельным направлениям работ обеспечивает американская сторона, отметили в открытом письме НПО. 

Также они указали, что в постановлении правительства было определено, что в 1999 году затраты в сумме 555 млн тенге, связанные с поддержанием реактора в безопасном состоянии, осущест¬вляются за счет американской стороны. А в 2003 году стоимость вывода реактора из эксплуатации составляла 97 млрд тенге.

Экскурс в историю 

Строительство первого в мире атомного реактора на быстрых нейтронах началось в Актау (тогда Шевченко) в 1964 году. В эксплуатацию АЭС была сдана в 1973 году. Реактор участвовал в опреснении морской воды, производстве электроэнергии и тепла. Ранее он принадлежал РГП «МАЭК», но затем предприятие обанкротилось, а его имущество было реализовано. В 90-е годы собственником и эксплуатирующей организацией атомного реактора БН-350 стал ТОО «МАЭК-Казатомпром». 

В 1999 году вышло постановление правительства РК о приостановке деятельности реактора и выводу его из эксплуатации – это процесс должен продлиться еще минимум 30 лет. Любопытно, что по одним источникам БН вывели, так как здесь можно было нарабатывать оружейный плутоний-239, который мог попасть в нечистые руки. По другим – это решение было связано с выделением США средств на новое опреснительное и отопительное оборудование. 

Известный в западном регионе общественник Мухтар Умбетов много лет проработал на МАЭКе, в конце 90-х он был заместителем председателя профсоюза и часто поднимал вопрос об АЭС. По его словам, информация об источниках финансирования проекта была тайной за семью печатями.

«Руководство предприятия никогда не шло навстречу и скрывало все, ссылаясь на секретность объекта. Когда в конце 90-х на производствах не получали зарплату, сотрудники БН ее получали регулярно, значит, финансирование шло», – говорит Умбетов. По его словам, в те годы за хищение средств был осужден один из бывших генеральных директоров предприятия. «А меня уволили за то, что я слишком часто стал интересоваться, куда идут выделенные деньги», – считает собеседник «Курсива». 

К слову, информации о том, сколько средств и на какие работы выделила американская сторона, нет и сейчас. Представители НПО в прошлом году отправили запрос в посольство США в РК с просьбой разъяснить ситуацию, но ответа пока не получили. 

Информация закрыта 

С тем же вопросом общественное объединение по защите прав потребителей Мангистауской области обратилось и в ТОО «МАЭК-Казатомпром», и в Министерство энергетики РК. Руководитель ОО Никар Рафикова отмечает, что ответ получили лишь из министерства. В нем указывалось, что вопрос об исключении затрат на содержание БН-350 из тарифа рассматривается АО «Самрук Казына». 

«У нас есть только данные о том, что ежегодно на содержание БН-350 тратится 1,2 млрд тенге. Но какая конкретно сумма «сидит» в тарифе на производство электроэнергии для потребителей, мы не знаем до сих пор. В 2008 году затраты на содержание составляли 661 млн, и в тарифе эти затраты составляли 30%. Сейчас информация о тарифной смете недоступна, мы ее не можем добиться ни у кого», – говорит в интервью «Курсиву» Никар Рафикова.

Однако она также заметила, что, по некоторым непроверенным данным, предположительно каждый потребитель за содержание реактора платит по 29 тиын с 1 кВт. 

«С 2008 года в два раза были увеличены расходы на содержание реактора, поэтому, скорее всего, потребитель платит гораздо больше, чем 29 тиын. Хотя действующая тарифная смета не должна быть коммерческой тайной, потому что «МАЭК» – это субъект естественных монополий», – считает г-жа Рафикова. 

Общественники обратились и в департамент комитета по регулированию естественных монополий, защите конкуренции и прав потребителей по Мангистауской области. Но и здесь ответа на интересующий вопрос не получили. В ведомстве пояснили, что тариф на производство электроэнергии утверждается не на областном уровне, а в Министерстве энергетики. Последней инстанцией, которая могла бы разрешить проблему, оставался суд. Куда, собственно, и обратились защитники прав потребителей Мангистауской области. 

«В суде первой инстанции нам отказали в рассмотрении, апелляционная коллегия согласилась с этим решением. В суде посчитали, что мы не имеем права подавать иски в интересах неопределенного круга потребителей и требовать возмещения убытков. Но мы не требовали возместить их, мы просили суд исключить из тарифной сметы затраты на содержание БН-350», – поясняет Рафикова. 

ТОО «МАЭК-Казатомпром», в свою очередь, просил суд отказать в удовлетворении требований областного объединения по защите прав потребителей, так как эти исковые требования, по мнению монополиста, противоречат общественным интересам и интересам самих потребителей. Суд встал на сторону предприятия. 

«Мы сейчас готовим кассацию в Верховный суд РК. Будем подключать коалицию неправительственных организаций», – поделилась планами руководитель областного общества защиты прав потребителей. 

Ответы на письма 

Впрочем, реакция на открытое письмо НПО не заставила себя ждать. В прошлом году ТОО «МАЭК-Казатомпром» разослал в СМИ свою версию ситуации. В частности, в ответе указывалось, что содержание реактора за счет предприятия полностью законно согласно ст. 8, п. 5, ст. 22 Закона РК «Об использовании атомной энергии» и ст. 274 Экологического кодекса РК. 

«Руководство компании на протяжении десятка лет вносит предложения по изменению законодательства, ведет активную работу с депутатами, министерствами и ведомствами на получение бюджетного финансирования на содержание реактора. До недавнего времени все эти попытки оставались безрезультатными», – говорится в ответе монополиста.

Компания отмечает, что ее как жертву ситуации выставили агрессором и нарушителем и необоснованно обвиняют в нарушении прав потребителей и противоправных действиях. 

В то же время в ответе из областной прокуратуры подчеркивается, что «при принятии решения об остановке атомного реактора и в последующем не был решен вопрос о финансировании эксплуатационных расходов ТОО «МАЭК-Казатомпром» по БН-350 для содержания его в пожаробезопасном и ядернобезопасном состоянии». Прокуратура отмечает, что вышеуказанный вопрос неоднократно обсуждался на республиканском уровне. Так, в 2017 году на Совете безопасности были рассмотрены вопросы непрерывной работы энергетического комплекса. А в 2018 году протоколом совещания Министерства энергетики определена целесообразность сохранения затрат по содержанию атомной реакторной установки в тарифе на электрическую энергию МАЭКа до определения альтернативного источника финансирования. 

Встреча с акимом 

На днях представители общественной комиссии по вопросам тарифов встретились с акимом Мангистауской области Ералы Тугжановым. На встрече присутствовали и представители ТОО «МАЭК Казатомпром».

«Аким прямо сказал, что если затраты на содержание БН исключить, то это позитивно скажется на тарифе на электроэнергию. Глава региона отметил, что он этот вопрос держит на контроле. А представитель МАЭКа добавил, что даже при удачном стечении обстоятельств – если все же содержание реактора передадут в госбюджет, то процедура передачи займет еще год-полтора», – рассказал «Курсиву» Мухтар Умбетов. 

На этой же встрече общественники потребовали прозрачности в предоставлении информации.

«Когда все непрозрачно, то рождаются слухи. Двадцать лет прошло со дня вывода из эксплуатации реактора, но нам до сих пор недоступна информация о том, как, к примеру, вывозятся радиоактивные отходы, куда, в каком количестве, сколько их осталось, как этот реактор влияет на экологию региона. Никто этого не озвучивает», –  отметил Умбетов. 

Население региона все же надеется, что стороны – общественники и монополист когда-нибудь придут к компромиссу. Вполне возможно, что вскоре атомный реактор передадут на баланс республиканского бюджета, а у жителей Мангистау появится возможность платить меньше.

Главное, чтобы это не сказалось на безопасности самого объекта АЭС и региона в целом.

banner_wsj.gif

Летние площадки спасают сегмент Food & Beverage от разорения

Они стали хорошим подспорьем для рестораторов в период карантинных ограничений

Фото: Офелия Жакаева

В Алматы работают 3,3 тыс. ресторанов и кафе, в Нур-Султане – 1,9 тыс., судя по данным restoran.kz. Все эти заведения даже после частичного снятия эпидограничений не могут работать в полную силу. Под запретом караоке, кальянные, банкетные залы, ночные клубы и фудкорты. Во время усиления карантинных мер в прошедшие выходные межведомственная комиссия по недопущению распространения коронавирусной инфекции закрыла даже небольшие кафе и рестораны, разрешив работу лишь заведениям на открытом воздухе.

Спасительные летники 

Летние площадки пользовались популярностью и до карантина – они позволяют увеличить вместимость заведения почти вдвое, не требуют серьезных капиталовложений и сложных согласований. А в теплое время притягивают множество желающих посидеть на свежем воздухе.

DSC08017.JPG

 «В Нур-Султане, с учетом длинной зимы, если в ресторане есть «летка», то он в приоритете. В Алматы «летка» – это вообще неотъемлемая часть ресторана, некая классика», – говорит председатель гильдии шеф-поваров города Нур-Султана Рустам Имамниязов.

Но из-за сезонности акцент на летних площадках делали немногие заведения с очень удачным расположением, позволяющим заработать за теплое время года приличную прибыль. Даже в солнечном Алматы летние площадки, по данным restoran.kz, были лишь у каждого седьмого заведения. А в Нур-Султане и того меньше – короткое лето и сильные ветры мешают работе летников. 

Но сейчас, с учетом карантинных ограничений, именно летние площадки выручают рестораторов. Чтобы выжить и выполнить обязательства перед работниками и поставщиками, нужно привлечь посетителей, поэтому  операторы Food&Beverage (F&B) стали использовать каждый метр на свежем воздухе.

«В текущих условиях рестораторы пытаются максимально расширять площадь посадки на летнике, добавляя столы и стулья из основного зала», – продолжает Имамниязов.

DSC08200.JPG

Но лето спасло не всех – многие кафе и рестораны закрылись.

«Процентов пятьдесят не смогли выполнить стандарт и открыть летники. У многих не было площадок в принципе, а выставлять столы, которые мешают проезду, нельзя», – делится член Клуба рестораторов РК Зульфия Юсупова. 

«У нас ситуация в ресторанном бизнесе очень неоднозначная. Общепит работает, как в лотерее. Кейтеринг, фастфуд на фудкортах и банкеты не работают уже очень долго. Финансирования никакого нет. Все резервы закончились. В этом месяце окончательно уволили всех сотрудников с фудкортов «Меги» и кейтеринга. Работает только маленькая «Алина», и то на 30%», – отмечает ресторатор Юрий Пааль.

И это несмотря на то, что владельцы ТРЦ берут на себя расходы по содержанию фудкортов и не взимают с них аренду.

DSC08085.JPG

Как открыть летнюю площадку

Для получения разрешения на открытие летнего кафе, по данным Клуба рестораторов РК, достаточно написать заявление в управление городского планирования и урбанистки (УГПиУ) и приложить к нему эскизный проект летника. УГПиУ со своей стороны сообщает, что такое разрешение можно было оформить онлайн даже во время карантина. УГПиУ проверяет эскиз по основным критериям: расположению и используемым при обустройстве кафе материалам. Сезонное кафе должно непосредственно примыкать к стационарному заведению общественного питания или отстоять от него на расстоянии не более пяти метров.

При этом расположение летника не должно мешать движению пешеходов, велосипедистов и автотранспорта. Кафе нельзя размещать на крышах жилых домов или пристроек к ним. Также не допускается, чтобы внутри летних кафе оказались кроны и стволы деревьев. При обустройстве летней площадки нельзя использовать тяжелые строительные материалы – кирпичи, бетонные блоки и плиты, стальные профлисты. Запрещена облицовка летников черепицей, металлом, рубероидом, асбестоцементом, а также полимерной пленкой и баннерами. Пространство внутри нельзя перегораживать блоками с остеклением или сайдинг-панелями. Временная крыша должна быть в виде зонтов над каждым столиком или террасных маркиз открытого типа.

DSC08069.JPG

Санитарный надзор

На летних площадках, как и везде, ужесточены санитарные нормы:

«Если раньше просто подмели и помыли (летник. – «Курсив»), то теперь ежедневно проводится дезинфекция», – объясняет Юсупова.

Минимальное расстояние между столами – два метра, за одним столиком может сидеть не более четырех человек, за исключением членов одной семьи. На входе в летнее кафе для посетителей размещены антисептики и влажные коврики, кроме того, у клиентов измеряют температуру. У самих сотрудников общепита также проверяют температуру в начале и в конце смены. Во время работы они обязаны пользоваться одноразовыми масками и перчатками. Соблюдение санитарных норм проверяют сотрудники районных отделов департамента качества и безопасности товаров и услуг. Среди нарушений, которые сейчас выявляют чаще всего, – несоблюдение режима работы (общепит должен работать до 23.00), несоблюдение расстояния между столиками, отсутствие журнала прихода/ухода, термометрии сотрудников или ответственного за соблюдение сантребований, отсутствие или неправильное использование персоналом масок, перчаток, санитайзеров и тары для их утилизации, неправильное хранение продуктов питания и т. д. Заведения-нарушители штрафуют и приостанавливают их деятельность до тех пор, пока все правила не будут выполнены. 

2222_1.png

Улыбка под маской

Сегмент F&B во время пандемии оказался в сложной ситуации во всем мире. Сервис бронирования OpenTable, в котором представлено более 60 тыс. ресторанов по всему миру, подсчитал: четверть заведений, закрывшихся из-за пандемии, больше не откроется. Возобновившие работу рестораны и кафе ищут оригинальные решения, чтобы продемонстрировать гостеприимство и заботу о здоровье своих посетителей. В США, по данным Wall Street Journal (WSJ), официанты для ограничения контакта с обедающими откупоривают бутылку вина и ставят ее на стол, вместо того чтобы наполнить бокалы гостей. Со столов пропали специи, а графины с напитками заменены герметичными пакетами. Сотрудники ресторана Emilio’s, Harrison, N. Y. носят фиолетовые перчатки, чтобы не создавать ассоциации с больницей, и раскрывают одноразовые меню на глазах у посетителей, демонстрируя, что меню не используется повторно.

«Мы – артисты, это гостеприимство», – комментирует WSJ свои решения ресторатор Серджио Брасеско.

А McDonald’s Corp. предложил своей команде в масках приветствовать клиентов поднятием вверх больших пальцев.

Люди по-прежнему хотят посещать кафе и рестораны, чтобы пообщаться с другими людьми или семьей в другой обстановке. И по-прежнему ожидают увидеть на лице официанта приветственную улыбку, даже если она будет скрыта под маской. Как говорил Юрий Никулин, «даже после небольшой улыбки в организме обязательно дохнет один маленький микроб».

DSC08046.JPG

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg