Сложный переход: предприниматели жалуются на таможенные препоны

Последние несколько месяцев прохождение товаров через таможню резко усложнилось даже для тех предпринимателей, которые годами ввозят продукцию

Фото: shutterstock.com

В Алматы прошла пресс-конференция, на которой импортеры заявили о том, что их права нарушаются при прохождении таможенных процедур в Алматинской области. По словам представителей компаний-участниц внешнеэкономической деятельности (ВЭД), последние несколько месяцев прохождение товаров через таможню резко усложнилось даже для тех предпринимателей, которые годами ввозят аналогичную продукцию.

Камнем преткновения, который торчит на китайско-казахстанском направлении, стал программный блок «Система управления рисками» (СУР), часть интегрированного таможенного компонента - автоматизированной системы таможенного и налогового администрирования «АСТАНА-1», которая разработана КГД МФ РК при содействии Конференции ООН по торговле и развитию на базе актуальной версии платформы ASYCUDA World (данные подробности сообщаются на сайте комитета госдоходов Минфина Казахстана – Kursiv.kz).

По словам предпринимателей, компании сталкиваются с постоянной необходимостью доказывания достоверной таможенной стоимостью ввозимых товаров. По информации компаний, нарушений по результатам срабатывания СУР ни по одной декларации на товары не выявлялось, выпуск производился в конечном итоге по «зеленому коридору», однако по всем последующим поставкам идентичного товара, ранее подтвержденных по указанному профилю, вновь назначалась проверка таможенной стоимости. «СУР, в соответствии с международными стандартами, по своей сути должна быть направлена на облегчение международной торговли, стимулировать УВЭД на включение в категорию УВЭД низкого риска», - говорят жертвы систематических ошибок.

По словам директора департамента таможенного администрирования Национальной палаты предпринимателей «Атамекен» Дины Мамашевой, НПП намерена решить вопросы формирования ценовой информации, внедрения субъектно-ориентированной модели СУР, перевода всех услуг по таможенному оформлению в электронный формат, а также снять проблемы по информационному взаимодействию.

«Вообще система работает давно, но она становится все более закрытой. – Отметила она. – Программа, по которой работают таможенные органы – международная. Только у нас она, к сожалению, не доработана. Ситуация резко изменилась в конце прошлого года. В последние три месяца по непонятным причинам перестали принимать документы и стали завышать цены. Понятно, почему это произошло: подвели итоги, выяснили, что в таможне серьезные проблемы, дали задание. А таможня – нет, чтобы продумать механизмы, как выявить недобросовестные компании, решила усложнить жизнь всем. У меня около десяти официальных обращений от предпринимателей – и все на одну и ту же тему. А это уже сигнал.

В свою очередь председатель ОЮЛ «Казахстанская Ассоциация таможенных брокеров» Геннадий Шестаков значительно упростил понимание проблемы, локализовав ее исключительно на контрольно-пропускном пункте «Нур жолы» (РК) – «Хоргос» (КНР)», открытом в сентябре прошлого года: «На сегодняшний день технологии, которые реализованы на «Нур жолы», позволяют выпустить автомобиль в течение нескольких минут. Когда пост открывали, и приезжали лица из Всемирной таможенной организации, из таможенной службы России, представители ЕЭС, все это было продемонстрировано, и все это работает. Но это вступает в жесточайшее противоречие с владельцами терминалов, потому что автомобиль может мимо них проехать через несколько минут. Тогда для чего строился терминал? Люди вкладывали туда деньги. И они всячески стараются малейшие пробелы в таможенных технологиях использовать для того, чтобы автомобиль там остался. Это делается настолько открыто, не соблюдая рамок приличия… И все случаи, которые у вас есть – это поводы для того, чтобы законодательно мы могли прописать, что такое «зона таможенного контроля», как она должна функционировать по системе управления рисками, и как должен работать «зеленый коридор», по которому груз пролетал таможенный пост».

Этот намек прокомментировала и представитель «Атамекена»: «Каждый бизнес за свое борется. Если есть пробел в законодательстве, он всегда будет бизнесом для себя воспринят. Владельцам складов все равно, какая у вас стоимость товаров, им надо, чтобы они у них хранились. И они делают все, чтобы эти товары оставить на складах. Возможно, есть какие-то коррупционные проявления. Надо с этим разбираться».

Руководителю таможенного поста «Алмалы» управления таможенного контроля департамента госдоходов по г. Алматы Кайрату Бокишеву пришлось признать, что система «Астана-1» и ее СУР далеки от совершенства: «Это новая программа, ее ввели в действие с 1 апреля прошлого года. Конечно, в ней есть недоработки и недочеты, но она совершенствуется, идет наращивание ее интеллектуального потенциала. Я думаю, что со временем мы достигнем того уровня, когда эта программа не будет вызывать каких-либо нареканий и вопросов. Коллеги говорили о том, что СУР непрозрачна, недоступна. Ее алгоритм настроен таким образом, что она не должна быть доступной для всех: ее принцип в том, чтобы поставить заслон «серым схемам» соответственно, она не может быть в широкой доступности. СУР предписывает сотруднику конкретный алгоритм действий. Он не может сам решать данный вопрос: брать ли с участника ВЭД обеспечение. Тем более, сейчас введен модуль авторасчета таможенных платежей и налогов: программа сама считает. Мы таким образом идем к тому, чтобы минимизировать участие сотрудника таможенных органов в процессе оформления. Это одна из антикоррупционных мер».

При этом он отметил, что именно на новом КПП произошло ужесточение правил: «Если говорить об усилении контроля стоимости товара, то данная работа ведется с прошлого года в связи с вводом приграничного пункта перехода «Нур жолы». Основной акцент при оформлении сделан на систему рисков – она предусматривает в качестве меры контроля досмотр и уточнение таможенной стоимости товаров на границе. И одна из таких мер – это таможенной оформление на границе». Тем же, кому это не нравится, представитель таможенных органов посоветовал проходить оформление в Алматы.

Дина Мамашева отметила, что «Атамекен» постоянно ведет совместную законотворческую работу с Минфином и КГД. Тем не менее, она, адресуя слова госорганам заявила: «У нас не комитет таможенного контроля, а комитет государственных доходов, в котором объединены таможенные и налоговые органы – для того, чтобы обеспечить минимальный контроль на этапе таможенного оформления и максимальный – уже после выпуска путем взаимодействия информационных систем и контрольных мер налоговых и таможенных органов. Мы же сами продекларировали, что будем максимально быстро оформлять, но при этом усилим послетаможенный контроль и реализуем взаимодействие с налоговыми органами. И все, что вы каким-то образом не доплатили на начале таможенного оформления, будет взято с пеней при уплате налогов, с маржи. Этот же принцип – перенос акцентов на посттаможенный контроль, он законодательно зарегистрирован».

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Как зарабатывают коллекционеры предметов искусства

В нынешние непростые времена банкиры с удовольствием принимают в залог современные шедевры

Иллюстрация: John W. Tomac

Вряд ли этот год можно назвать выдающимся для мира искусств. Однако для банков, кредитующих коллекционеров предметов творчества, ситуация обстоит совсем иначе. 

С самого начала кризиса коронавируса три крупнейших в мире аукционных домах – Sotheby’s, Christie’s и Phillips – впервые в истории начали проводить торги в дистанционном режиме. По данным Christie’s, только в этом месяце главный аукцион на площадке посмотрели 80 тыс. человек. На аукционе Sotheby’s во время торгов, где лотом выступил триптих Фрэнсиса Бэкона, был установлен рекорд на сумму $73 млн, что стало самым крупным предложением, поступившим онлайн. Впрочем, в итоге картина была продана другому покупателю, который позвонил по телефону и предложил больше.

Цены на арт-предметы не упали, однако в целом продажи на рынке искусства в этом году, вероятно, будут слабыми, поскольку аукционные дома и галереи испытывают трудности в привлечении лотов и крупных сделок. В рамках аукциона современного искусства и Вечерних торгов Sotheby’s в Нью-Йорке аукционный дом выручил $286 млн, что намного меньше прошлогодних $448 млн. Кроме того, такие ярмарки, как Art Basel, были отменены, и ни один искушенный коллекционер не хочет продавать шедевры в условиях неопределенности. По большому счету, благодаря масштабным денежно-кредитным экономическим стимулам и растущим фондовым рынкам не многим это сейчас по-настоящему нужно.

Впрочем, у подразделений таких учреждений, как Bank of America, JPMorgan Chase и Citigroup, которые оказывают услуги состоятельным клиентам, пожелавшим получить кредит под залог предметов искусства, работы должно быть много. По словам информированного источника, по мере того, как кризис стал набирать силу, состоятельные клиенты, у которых уже были открыты кредитные линии, обеспеченные коллекциями картин, начали их активно использовать. Подобные кредиты стали удобным источником наличных для тех магнатов из сферы недвижимости, чьи арендаторы внезапно прекратили платить арендную плату. Владельцы частного бизнеса поступили так же с целью справиться с краткосрочными финансовыми трудностями.

Когда ставки по кредитам снижаются, как это происходит в текущем году, спрос на кредиты под залог предметов искусства обычно возрастает. Как правило, инвесторы используют такие кредиты для того, чтобы высвободить привязанные к коллекциям миллионы долларов и вложить эти деньги в активы, которые могут обеспечить более высокую доходность. Воротилы из хедж-фондов и бизнеса по управлению частным капиталом уже давно используют кредиты под залог предметов искусства как часть своей стратегии по управлению инвестиционными портфелями, однако теперь эта тактика становится все более популярной и среди других коллекционеров. По данным Masterworks, специальной платформы для арт-инвестиций, в среднем у богатых клиентов около 6% состояния вложено в предметы искусства.

Использование кредита для обеспечения более высокой доходности имеет смысл, если учесть, что сами по себе предметы искусства имеют весьма заурядные инвестиционные перспективы. К примеру, в период с 1985 по 2018 год, по подсчетам Citi, среднегодовая доходность предметов искусства составила всего 5,3%. Современные картины, большинство из которых пользуется спросом у таких боссов хедж-фондов, как Стивен Коэн и Дэниел Леб, принесли чуть больше – 7,5%. И хотя эта категория предметов искусства по доходности значительно превзошла наличные деньги, сырьевые товары и золото, коллекционер мог бы заработать больше, если бы взял кредит под залог предметов искусства и вложил эти деньги в инвестиционный бизнес или в развивающиеся рынки, доходность которых за тот же период составила 13,9% и 10,8% соответственно.

Владелец коллекции наиболее известных послевоенных и современных произведений искусства имеет возможность занять сумму, составляющую до 50% от стоимости коллекции. Впрочем, если она несет в себе определенные риски – например, включает работы только одного или двух художников, размер предлагаемой ссуды будет меньше. Как правило, кредит в ведущих частных банках под залог картин на 1,5–3 процентных пункта выше эталонной лондонской межбанковской ставки, поэтому этот вид долга не такой уж и дешевый.

WSJ_12_Картины по номерам-1.jpg

Тем не менее в текущем году предметы искусства в качестве залога могут быть куда привлекательнее, нежели другие активы. Использование акций как залога по кредиту способно обеспечить лучшую процентную ставку, но не защищает от риска того, что рынки снова охватит волатильность и это приведет к дорогостоящему margin-call. Кредитование же под залог картин, которые оцениваются лишь раз в год, а не ежедневно (как акции) такой опасности не представляет. Также банки могут проявлять большую осторожность в тех случаях, когда в качестве обеспечения по кредиту выступает недвижимость, по крайней мере, до тех пор, пока общая картина с влиянием пандемии на стоимость таких активов, как торговые центры или офисные здания, не прояснится.

По оценкам Deloitte, под залог предметов искусства в мире выдано займов на общую сумму в размере от $21 до $24 млрд. Подавляющее большинство таких кредитов выдал в США Bank of America. Это учреждение является лидером рынка, ежегодно арт-портфель банка пополняется на $1 млрд. И хотя это лишь малая часть его кредитного портфеля в целом, банк уже занял эту привлекательную нишу.

Возможно, в конце текущего года банкам стоит проявить большую консервативность в оценке коллекций, что поможет снизить скорость прироста их кредитных портфелей. Ведь в условиях экономических спадов рынок искусства непредсказуем. К примеру, во время финансового кризиса 2008–2009 годов годовой доход от предметов искусства упал на 24,5%, что все равно было лучше, чем у акций, которые снизились на 40%. Однако рынку потребовалось почти десять лет, чтобы восстановиться после рецессии начала 1990-х годов. Вот и на этот раз ожидается, что свою ценность сохранят работы таких послевоенных и современных мастеров, как Энди Уорхол и Жан-Мишель Баския, тогда как работы менее известных художников остаются в зоне риска.

Как правило, картины ценятся по эстетическим соображениям либо как символ статуса. Для Уолл-стрит же хорошая новость в этом году – это то, что картины также являются полезным источником наличных денег.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg