Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


4638 просмотров

Бюрократия против технологий: с чем сталкивается бизнес при попытке внедрить новые технологии в Казахстане?

Директор завода ТОО «KazTechInnovations» Таиржан Балбаев рассказал Kursiv.kz, с чем пришлось столкнуться ему и его команде при попытке внедрить в стране новые технологии

Фото: Офелия Жакаева

В конце 2018-го ко Дню индустриализации прошел общенациональный телемост, во время которого Нурсултан Назарбаев дал старт новым крупным высокотехнологичным производствам. В их числе и заводу электроники ТОО «KazTechInnovations». Однако, по словам директора завода, «запас прочности» предприятия составляет не больше года. Несмотря на торжественную презентацию инновационного предприятия в ходе телемоста, сам завод работает на рынке уже два года. Специализируется предприятие на высокотехнологичных проектах: очки виртуальной реальности Orbi, браслеты с системой электронных средств слежения, платформы для систем «Умный город» и «Умный дом». В интервью «Къ» директор завода Таиржан Балбаев рассказал, с чем пришлось столкнуться  при попытке внедрить в стране новые технологии.

- Немного об истории завода, с чего все началось?

- Идея об открытии завода родилась у моих акционеров, как только прозвучало Послание президента о том, что нужно внедрять электронные браслеты для поднадзорных лиц. Таких разработок в мире всего несколько, само устройство очень дорогое и его еще необходимо поддерживать. В то же время к акционерам стали поступать от молодых ребят интересные идеи, связанные с внедрением технологичных вещей, которые тоже неплохо было бы воплотить. И примерно два года назад мы начали свою деятельность как команда разработчиков. Параллельно стали проектировать сам завод. Изначально было понятно, что просто создавать цех – не слишком интересно, лучше строить завод полного цикла. Задача была максимально обеспечить всеми производственными процессами сам завод, чтобы меньше делать заказов на стороне, потому что работа с подрядчиками всегда сложная и чаще всего это становится ахиллесовой пятой производства. Параллельно мы развивали инженерную команду – было необходимо создать конструкторское бюро. Начали искать ребят, обращались в различные конторы, которые нам могут помочь, но поняли, что этот рынок не развит совершенно – нет кадров, нет людей. На самом деле, у нас нет культуры разработок таких вещей – нам пришлось смотреть на агентства, которые занимаются интеллектуальными инженерными разработками и стараться перенять культуру ведения проектов, подбирать ключевых людей. IT-бизнес и работа с высокими технологиями – интернациональны. Настоящие айтишники – граждане мира.

Постепенно я понял, что есть ниша для разработки электроники, внедрения айтишных вещей и к тому же в Казахстане не было завода для производства композитных изделий, и ниша свободна. В Казахстане в этой отрасли что-то делается, но чаще всего это бесплатные решения на основе открытых платформ, и их нельзя использовать в государственных целях. Это все легко сбивается, ломается и данные воруются.  В целом ненадежная система.

- Каков объем инвестиций и откуда они?

- Это частные инвестиции, порядка 9,5 млрд тенге, но они еще не полностью использованы. Уже построен завод, сейчас идет разговор о сдаче в эксплуатацию, инструментальный парк приобретен. Уже разработан электронный браслет, очки виртуальной реальности 360 градусов, ранее разработали интернет-вещи для ЖКХ (приборы учета), первые свои технологии внедрили в 2018 году.

Это уникальный для Казахстана случай. Обычно в такие вещи не инвестируют, когда еще непонятен коммерческий исход.

- Браслетами с системой электронных средств слежения вы занимаетесь не первый год. Но пока их нет…

- Продемонстрировали их в МВД. Это было сложно – таких разработок в мире, включая нашу, всего 5. Сейчас продолжаем с ними работу и доведем их до тех качеств, которые требуются сотрудникам МВД.

- Когда начнется серийный выпуск браслетов?

- Это зависит от государства. На самом деле внедрение системы позволит сэкономить государству порядка 22 млрд тенге за 5 лет. Для общества это тоже будет плюсом, потому позволит контролировать категории людей, которые повторно занимаются преступлениями. Это не теория. Во время пилотного проекта браслет надели на человека, который занимается мошенничеством, и он с браслетом совершил преступление и был незамедлительно задержан сотрудниками полиции.

- Что тормозит развитие проекта?

- Механизм внедрения электронных браслетов проходит через несколько министерств. И мы два года уже пытаемся пробиться, но пока не получается. Государству это интересно, нужно, но на всех уровнях этому активно сопротивляются.

4_1.jpg

- Почему?

- У каждого министерства свой уровень ответственности. Я хочу сказать, что у наших акционеров уже опускаются руки, относительно будущего проекта, потому что хоть продукт и нужен, и президент говорит о необходимости, и министр ежегодно говорит о внедрении, но пока ничего не происходит. Реально за эти годы пока к чему-то конкретному не пришли. Все уходит просто в пустоту… Постоянно получаем какие-то отписки, мол «а давайте сделаем изменения». В Министерстве информации и коммуникации наш концепт уже два года находится – ведомство занимается также отписками. Пишут, «нам кажется, что лучше сделать…». Дошло уже до того, что предлагали удешевить браслет за счет того, что человек не будет ходить с браслетом в баню… Ну как вы удержите человека от того, что он не пойдет в баню или купаться? Да, браслет будет дороже, но он будет водонепроницаемым.  И только по этому пункту «война» шла полгода! Министерство в итоге признало, что все же человек на свободе имеет право ходить … и таких пунктов – десятки. Без реальной поддержки государства это будет убыточно. Подпитку может дать государство.  Мы уже разработали нужные продукты, то есть нам не нужны средства на разработку, что экономит впоследствии колоссальные суммы, готовы уже серийный выпуск наладить и готовы помочь с внедрением... Государство дает нам определенные налоговые преференции, без этого было бы невозможно сделать такой завод – просто огромные суммы уходили бы на пошлины и налоги. Акимат Алматы тоже готов всегда помочь – когда были проблемы с коммунальными службами, они их решили. Мы видим, что государство нам помогает в лице акимата. Но хотелось бы больше понимания со стороны профильных министерств.

- Какой у вас еще есть временной запас, если все продолжится в том же ключе?

- Думаю, год. Потом будем соображать, что делать дальше. Завод может закрыться. Содержать, платить зарплаты специалистам – большие расходы. Смысл в том, что команда, которая сейчас подобралась, – она продуктивна, уникальная и селф-мотивированная – ребята понимают, что совместно мы можем создавать очень интересные вещи. У нас 35 специалистов. Собирали их кропотливо. У нас немного слабее профессиональная среда, чем в Украине, Белоруси, России. Самое главное для нас сейчас выжить. Это самая большая проблема. Будет плохо, если этого не произойдет, обидно как-то. Но вероятность существует.

- Если Казахстан в итоге не захочет внедрять ваши браслеты, то что в этом случае?

- Есть определенный интерес у России, но продукт сложный и потребуются дополнительные ресурсы для внедрения. Мы ездили на выставку в Иран. Страна сейчас находится под санкциями западного мира и такие технологии использовать не может, но им было интересно. Надеюсь, что «в стол» разработка не уйдет. Это серьезная разработка по безопасности. Мы даже вытащили браслеты на хакатон хакеров, которые пытались взломать систему, но они не смогли этого сделать.

- У вас в разработке для государства еще один проект – беспилотные летательные аппараты. Как с ними дела обстоят?

- Да. Для этого купили специализированный компьютер, который считает с очень хорошей скоростью, очень дорогую лицензионную программу стоимостью более 100 тыс. долларов, которая имитирует работу аэродинамической трубы и позволяет моделировать, считать качества будущих летательных аппаратов. Все это позволяет нам создать вещи с определенными качествами, нормальная инженерная работа с прогнозируемым результатом.  Основательный подход дает и даст плоды.

Было общение с военными, и они в нас поверили - мы получили грант и совместно с ними разрабатываем прототипы военных беспилотников для Казахстана. Раньше Казахстан закупал израильские беспилотники по 1,5 млн. долларов каждый. Но это очень дорого, к ним и отношение такое – ни дай бог, упадет или сломается. Но что это за беспилотники, которые страшно использовать? Наши беспилотники будут обходиться намного дешевле. Было и поручение главы государства министру обороны, что пора внедрять отечественные разработки, чтобы офицеры и младший состав могли их использовать. Если сейчас люди не умеют использовать беспилотники во время тренировок, то представьте, что будет в реальных боевых условиях? Люди должны научится использовать технику автоматически.

Кроме того, есть такой закон, что страна не должна покупать оборудование и вооружение у стран, с которыми есть совместные границы. Были примеры военных конфликтов, когда беспилотники, только взлетев, отправлялись на территорию конкурирующей армии, где, собственно и были собраны. И эту безопасность никто не может гарантировать.

- Когда планируется выпустить первые беспилотники?

- Мы подписали договор в прошлом году и сейчас активно сотрудничаем. Наши ребята поехали на полигон смотреть и обсуждать различные беспилотники. Сейчас работаем над аэродинамикой самолетов, разрабатываем несколько моделей. Команда айтишников разрабатывает приложение для «боевого компьютера» - наземной станции управления аппаратом. Мы надеемся, что к концу года сможем начать на полигоне обкатку всех систем. Если армии понравятся беспилотники, то у нас появится шанс на производство. Сейчас ушло время, когда люди брали гранты и отписывались бумажками – от нас сейчас требуется реальный продукт и это очень интересно. Мы разрабатываем самолет, программное обеспечение, контроллер для управления и проектируем полезные нагрузки. Сейчас мы не сможем производить, например, камеры, но мы можем их делать из комплектующих. 

- Но и там может получиться также, как и с браслетом?

- Да, может… Девять линий, еще и котенка нарисовать… Разработать то мы разработаем, но когда это будет внедрено? Может, когда мы умрем, и команда распадется…. Вполне может быть так, что на всех уровнях будет говориться о скором внедрении, но профильные министерства будут продолжать играть в «футбол».

3_1.jpg

- Над чем еще работаете?

- Мы думаем о трекерах для школьников, о разработке браслетов для пожилых людей, которые бы мониторили состояние их здоровья. С браслетами для пожилых пока не договорились – у нас нет культуры разработок и непонятны отношения между заказчиком и разработчиком. Суммы, предлагаемые здесь, несопоставимы с западными ценниками – на западе это стоит полмиллиона долларов, здесь же 50 тыс. предлагают. Но этот рынок будет развиваться. Как только казахстанские разработчики осознают, что мы ничем не хуже запада и можем туда продавать готовые вещи. Технологии во всем мире одинаковы и мир – широк, Интернет позволяет это делать.

Я сам сейчас разрабатываю «умные» цветочные горшки, которые будут сообщать через приложение владельцу о нуждах растений, причем цена будет дешевле, чем у аналогов. Пока думаем над тем, как сделать так, чтобы с небольшими затратами продукт появился на западном рынке. Но хочу, чтобы казахстанцы были бета-тестерами и имели возможность купить первыми.

С командой работаем над проектами по агроаналитике, разрабатываем трекеры для скота, которые позволят снизить количество случаев скотокрадства, большая работа по производству изделий из композитных материалов, проектируем робота, который будет заниматься доставкой, и робота, предназначенного для охраны.

- И к таким роботам придется приставлять человека-охранника…

- В этом всегда будет проблема, потому что такого робота легко унести. Для нашего рынка это пока еще рано, со временем людям станет понятно, что такие вещи бесполезно «утаскивать» или производители превратят это в невозможное, тогда будет активное развитие.

- Когда технологии в Казахстане станут доступны для масс-маркета, например, роботы-доставщики?

- Технологии уже доступны, дешевеют. Если говорить о таких роботах, то проблема в том, что в них должна стоять аналитика, чтобы машина понимала, где человек, где препятствие, где подвижный предмет и должна принимать решение на основе алгоритмов, скриптов и самообучаться. Для этого нужно развивать все, в том числе требуется и широкий Интернет, среда, качественная дорожная инфраструктура, а не так, как сейчас, когда велосипедисты или люди на самокатах регулярно съезжают на проезжую часть. Для роботов тоже должна быть своя инфраструктура. Мир развивается последовательно, шаг за шагом. Видим преобразования, в конце концов, роботы будут повсеместно, но, чтобы это было, должно пройти время, не одно десятилетие. Но есть такое мнение, что технология развивается в квадратичной зависимости от времени, технологии постоянно ускоряются. Это вопрос десятилетий. Это будут механизмы, которые будут осуществлять рутинные вещи дешевле, чем человек.

- Как считаете, если и дальше будет продолжать развиваться роботостроение, то что будет с людьми, которые не смогут конкурировать с машинами?

- Полного замещения не будет. Чтобы такое стало возможным, производство должно быть высокотехнологичным во всех смыслах. Да, у нас на заводе уже не 100 человек – один человек контролирует работу 3-4 станков, другой контролирует линию, которая компонует платы со скоростью 20 тыс компонентов в час - если это перевести в ручной режим, то это работа нескольких сотен людей. У нас уже технологичный завод и все меньше ручного труда, но говорить о полной замене – это вопрос столетий. Все равно, человек - это не робот, легкообучаем, многозадачен, принимает решения самостоятельно и так далее.

- А не думаете реализовать проекты на рынках соседних государств?

- Может быть, но пока мы настроены патриотично и хотим поднять уровень и престиж страны. В мире к Казахстану до сих пор относятся, как стране, где есть верблюды, юрты, кумыс, нефть и больше ничего. В то же время государство поворачивается лицом к разработчикам. Раньше было намного хуже. Но мы не можем сидеть на шее инвестора бесконечно - акционеры ждут, когда деньги начнут возвращаться или хотя бы перестанут тратиться. Есть угроза, что не выдержим.


2095 просмотров

Что станет с главной морской гаванью Казахстана после приватизации

Интервью с президентом АО «НК «Актауский морской торговый порт»

Фото предоставлено морским торговым портом Актау

В Актауском морском торговом порту увеличились объемы перевалки зерна, а металла – значительно снизились. Как сейчас решается вопрос о наращивании грузоперевозок и каковы перспективы развития морской гавани, «Курсиву» рассказал президент АО «НК «Актауский морской торговый порт» Абай Турикпенбаев. 

– Абай Ногаевич, каков сейчас общий объем перевалки грузов через морской торговый порт Актау и из чего он складывается?

– В 2018 году перевалка грузов составила 3,5 миллиона тонн. Это выше планового показателя на 108%. Такой рост стал возможен за счет увеличения объемов перевалки зерна почти в 1,6 раза. Это было связано прежде всего с хорошим урожаем в республике, а также с привлечением зерна из России. Оба зерновых терминала – наш и Актауского морского северного терминала – работали на полную мощность. Нам удалось при мощности терминалов в 700 тысяч тонн перевалить 843 тысяч тонн зерна. Практически весь объем идет в иранские порты. 

– Какова сегодня ситуация по перевалке нефти? Ведь потоки нефти переориентируются на нефтепроводы. 

– При плановой цифре 2,2 млн тонн нефти мы перевалили 2 млн 89 тыс. тонн за счет увеличения объемов перевалки в сторону Махачкалы. Хоть это и небольшой показатель, но по сравнению с 2017 годом, когда было перевалено лишь 1,5 млн тонн, это существенный рост. Это был самый минимум за последние лет 10. Да, были, конечно, продуктивные годы, когда мы переваливали до 11,5 млн тонн, когда нефть шла от ТШО. Кроме того, около 2 млн тонн шло из Кумколя и около 1 млн тонн – из Актобе. В этом году роста удалось достичь за счет переговоров с нефтяниками. Из нынешних 2 млн тонн 1 млн – это нефть АО «Каражанбасмунайгаз». Она идет в Махачкалу, далее попадает в систему «Транснефть» и транспортируется до порта Новороссийск. Еще 1 млн тонн – это сборная нефть от небольших производителей Мангистауской области. 

– Не секрет, что объем перевалки металла через морской порт Актау значительно упал. Это прежде всего связано с санкциями в отношении Ирана. Насколько снизилась отгрузка металла из порта? 

– Что касается металла, то, действительно, произошло снижение объема перевалки почти в два раза. В прошлом году мы перевалили 188 тыс. тонн из запланированных 300. Это плановое снижение объемов связано с тем, что Иран за последние годы развил собственную металлургическую промышленность и для того, чтобы защитить свои предприятия от импорта, поддержать отечественного производителя, страна подняла импортную пошлину на 25%. Поэтому металл, который шел из Казахстана и России, потерял привлекательность для потребителей в Иране. Раньше шли приличные объемы, но в октябре-ноябре прошлого года отгрузка металла полностью прекратилась – это было связано с санкциями США в отношении Ирана. Международные компании, которые отправляли металл, видимо, опасаясь дисциплинарных мер, перестали отгружать продукцию в Иран. Сейчас в сторону Ирана, а это был основной потребитель металла, идут небольшие объемы, но их пункт назначения – Афганистан. Также небольшие партии мы отправляем в Азербайджан и Грузию. 

– Сегодня в рамках улучшения логистики и доставки грузов портовый мир делает ставку на контейнерные перевозки. Что делается в этом отношении в порту Актау?

– Контейнерные грузы к нам приходят из Баку и Ирана, но они больше сопутствующие. К примеру, загружается на судно металл, и параллельно грузят товары народного потребления, продукты питания, стройматериалы. Сейчас мы в корне меняем ситуацию и переходим на так называемые контейнерные линии, это когда корабль полностью загружен только контейнерами. Весь мир идет к тому, чтобы контейнезировать все процессы транспортировки, потому что контейнеры совершенствуются, создаются их новые типы. Первый контейнеровоз мы запустили 16 апреля. На нем товары из Китая, которые были доставлены с Хоргоса в Актау, отправятся в порт Баку, а далее в Турцию и Европу. Наши возможности составляют порядка 40 тыс. контейнеров в год, а к 2023 году мы рассчитываем получать уже 300 тыс. контейнеров.

– В прошлом году порт перестал быть международным. Что изменилось после того, как морская гавань лишилась такого статуса? 

– По определению порт так и остался международным. Ничего не изменилось, просто было убрано одно слово. Дело в том, что порт стоит в списках объектов, подлежащих приватизации, и сейчас его предлагают купить крупным компаниям, которые имеют опыт в управлениями портами. И для того чтобы не менять ряд законов, в которых слово «международный» не позволяло приватизировать порт, было принято такое решение.

– Что влечет за собой приватизация? Как это может отразиться на порте, ведь это все же стратегический объект?

– Я в этом ничего плохого не вижу. Ведь этот актив никуда с собой не унесешь, если пришел и купил его, твоя обязанность его развивать, чтобы он приносил доход. Когда порт уже приватизирован, у частника больше развязаны руки хотя бы в плане госзакупок, но государство все равно может регулировать эту деятельность, и оно заинтересовано в его развитии. Только теперь вкладываться в порт будет не государство, а частная компания. По этому пути идут все развитые страны мира. Конечно, желательно привлечение хороших операторов, имеющих имя и большой опыт, у которых есть возможности привлечения инвестиций, самих грузов, есть опытный персонал. 

– В чем основные преимущества перевозки грузов через территорию Казахстана, в частности через морпорт Актау? 

– Главная задача – развитие контейнерной логистики и привлечение больших международных компаний и логистических цепочек, которые проходили бы через Казахстан. Наш маршрут мультимодальный и очень сложный, потому что грузы переходят с железнодорожного на морской транспорт, а затем снова на поезда или на автоторанспорт, и это требует большей координации работы. В нем задействованы не только железнодорожные администрации и порты, но и судоходные компании. Преимущество этого маршрута в скорости доставки грузов. Есть уже отработанные десятилетиями маршруты, по которым грузы из Китая в Европу доставляют за 35–40 дней, у нас же более дорогой маршрут, но скорость доставки составляет 15–17 дней. Сейчас время является одним из решающих факторов, и для многих компаний важна именно скорость. В этом мы выигрываем, и в этом наше конкурентное преимущество. Для этого была создана ассоциация «Транскаспийский международный транспортный маршрут», в которую вошли железнодорожные администрации Казахстана, Азербайджана, Грузии, Турции, также присоединились Украина, Румыния и Польша. Учредителями являются АО «Морской торговый порт Актау», порт Баку и азербайджанская национальная судоходная компания. 

– Несколько лет подряд в СМИ появлялись новости о том, что вагоны с зерном простаивают в морском порту Актау. Что делается сейчас для того, чтобы история не повторилась? 

– Порт – это организация, которая не заинтересована в простаивании грузов. Чем быстрее мы их будет пропускать, тем больше будем зарабатывать. Естественно, при организации транзитных перевозок очень важно выдерживать сроки – клиент платит больше, потому что хочет получить груз в два раза быстрее. Для этого мы подписали соглашения и координируем нашу деятельность с АО «Национальная компания «Казахстан Темир Жолы», с пограничным переходом Хоргос. Когда туда приходят вагоны, мы уже заранее знаем всю информацию, готовим все документы. Точно так же отправляем грузы в другие порты – корабль туда еще не пришел, но у них на руках уже есть электронные версии документов, они начинают предварительное декларирование, уведомляют таможню о количестве подходящих контейнеров.
 
В прошлые годы задержки с отправкой грузов были связаны с зерновыми терминалами. На это влияли различные факторы: непогода, праздничные дни в Иране, когда порт не работал, а зерно подходило и застаивалось. Но это были краткосрочные задержки. 

 – Три года назад был поднят вопрос о сокращении времени оформления грузов. Тогда владельцы грузов пожаловались, что вынуждены ждать по несколько суток. Что изменилось с тех пор? 

– Несколько лет назад были проблемы с задержкой оформления, когда почти в девять раз увеличился объем паромных грузов – это были автомашины. Пришлось полностью пересмотреть всю процедуру оформления, и было создано «одно окно». Это дало увеличение приема грузов в два-три раза. Если раньше за сутки мы могли обработать максимум один паром, то после введения «одного окна» мы начали обрабатывать по три парома. 

– Какие объемы экспорта-импорта идут через морской порт Актау? 

– 90% грузов, которые идут через порт, – казахстанские. Конечно, 70–80% в общей доле перевозок занимает экспорт – это приоритетные грузы, такие как зерно и нефть. В прошлом году их общий объем составил почти 2,9 млн тонн. Импорт же больше идет через паромы, а их получает порт Курык. Через нас идут стройматериалы из Ирана, в частности цемент – на рынки Казахстана, и продукты питания. Наша задача в том, чтобы увеличить количество транзитных грузов. Именно их привлечение из Европы в Китай и страны Юго-Восточной Азии должно стать драйвером нашего роста и позволит зарабатывать больше. Но для этого нужно создать достойную инфраструктуру, чтобы быстро, безопасно, выгодно эти грузы проходили как с севера на юг, так и с востока на запад и наоборот. 

– Может ли в будущем порт Курык стать вашим серьезным конкурентом? 

– Порт Курык – это специализированный порт, территории там достаточно большие. У нас вокруг порта территория вся занята, и расширить ее сложно, если, к примеру, делать выставочные пути для приема паромов. В будущем он, конечно, станет нам конкурентом – по мере развития сухогрузных нефтеналивных причалов, но пока этот порт только паромный комплекс. 

– Дальнейшее развитие порта невозможно без поиска новых партнеров. Как решается эта задача? 

– Сейчас активизировалось строительство в Узбекистане, а из Ирана идет цемент. Поэтому для узбекских клиентов мы разработали маршрут и активно их привлекаем. В прошлом году начали работать с компанией, которая перевозит из России калийные удобрения – раньше эти грузы ходили по другому маршруту. Но в связи с санкциями в отношении Ирана они вынуждены были остановить грузоперевозки. Но теперь переключаются на другие грузы химической промышленности и желают возить их через наш порт. 

Мы работаем и с потенциальными клиентами, к примеру с карбомидным заводом в Туркменистане. Оттуда большую часть планируют отправлять на рынки Европы, но какую-то часть – в Казахстан и Среднюю Азию, Россию и Китай. Для них мы тоже прорабатываем маршрут и надеемся, что в этом году сможем перевезти уже около 100 тыс. тонн продукции. Одни из самых приоритетных партнеров – это международные контейнерные линии, которые сейчас везут свои грузы в Казахстан и Среднюю Азию через порты Санкт-Петербурга и Прибалтики.

В результате презентации наших маршрутов мы привлекли компанию «Mediterranean Shipping Company» (MSС) – вторую в мире по вместимости контейнеровозов. Уже в апреле она начинает перевозить контейнеры в направлении Алматы и Ташкента. В прошлом году был заключен меморандум о сотрудничестве с транспортной судоходной компанией CMA CGM со штаб-квартирой в Марселе, которая является самым крупным во Франции и третьим в мире морским контейнерным перевозчиком. Она намеревается использовать морской торговый порт Актау в качестве логистического хаба для импорта, экспорта и транзита контейнеров, погрузки и выгрузки судов. 

– Какие экологические проблемы приходится решать в порту? 

– Проблемных экологических вопросов у нас нет. У нас есть вся необходимая инфраструктура и оборудование для реагирования на разливы нефти. Что касается чистоты акватории, то идет ежедневный мониторинг, как с нашей стороны, так и со стороны государственных служб. Мы за этим строго следим, ведь не секрет, что для многих больших компаний, которые с нами работают, вопрос экологии является очень важным.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министр образования и науки Куляш Шамшидинова считает, что выпускные вечера школьников не должны выходить за территории школ и уж тем более, превращаться в состязания дорогих нарядов и пышных застолий. Согласны ли вы с ее мнением?

Варианты

Цифра дня

158-е
место
занял Казахстан в рейтинге свободы прессы из возможных 180

Цитата дня

Мой вывод – мы идем правильным курсом. Наш мудрый народ един, государство, как высшая ценность нашей независимости, незыблемо. Поэтому твердо считаю, что досрочные выборы главы государства абсолютно необходимы. Для того, чтобы обеспечить общественно-политическое согласие, уверенно двигаться вперед, решать задачи социально-экономического развития, необходимо снять любую неопределенность.

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank