Перейти к основному содержанию


4297 просмотров

Карачаганакское соглашение: победа или выкручивание рук инвесторам?

Политолог Досым Сатпаев поделился с Kursiv.kz своим мнением о соглашении между акционерами «Карачаганака» и Правительства РК

Фото: shutterstock.com

В понедельник, 1 октября, Министерство энергетики Казахстана распространило информацию о достижении договоренности с акционерами проекта «Карачаганак» после трехлетних, по признанию самого ведомства, очень сложных, переговоров: в результате совокупная денежная ценность урегулирования составит для Казахстана свыше $1,7 млрд. Политолог Досым Сатпаев в разговоре с Kursiv.kz отталкивался от темы распространения «ресурсного национализма» в мире. 

Напомним, что принципиальные моменты соглашения, о котором было объявлено 1 октября, сводились к следующему: консорциум выплатит Казахстану денежную компенсацию в размере $1,1 млрд, также будут внесены изменения в механизм раздела продукции в окончательном соглашении о разделе продукции, что до 2037 года при цене на нефть $80 за баррель, обеспечит Казахстану дополнительные доходы от проекта в размере около $415 млн.

Помимо этого консорциум предоставит Казахстану долгосрочный заем сроком на 10 лет для реализации инфраструктурного проекта в размере $1 млрд либо выплатит эквивалентную ценность займа (в случае отказа республики от займа) в сумме около $200 млн. Также правительство договорилось о принятии консорциумом обязательств по своевременной реализации важных для будущего развития Карачаганака инвестпроектов, предварительный объем денежных вливаний в которые оценивается в сумме до $5 млрд с возможным дополнительным приростом доходов для Казахстана до 2037 года около $23,5 млрд.

Наконец, стороны договорились о возможных поставках углеводородного сырья (нефти и газа) на коммерческих условиях местным НПЗ и для развития газохимического комплекса в Западно-Казахстанской области. Все это действительно выглядит настоящей викторией для государства, а вот последствия для инвестиционного климата не столь очевидно благоприятны, на что и обратил внимание в беседе с корреспондентом Kursiv.kz политолог Досым Сатпаев.

– Досым, каковы, на Ваш взгляд, макроэкономические последствия заключения этого соглашения для Казахстана?

– С одной стороны, государство одержало победу в этом судебном споре с инвесторами, который начался еще в 2016 году. Кстати, это был тот период, когда Кашаган только начал наращивать добычу после возникших технических проблем, что привело к отсрочке получения прибыли с этого месторождения, что сильно раздражало власти. Но оставалось два важных крупных работающих нефтегазовых проекта. Это Тенгиз и Карачаганак.

Интересно, что в свое время председатель правления АО «НК «КазМунайГаз» Сауат Мынбаев даже заявлял, что порог рентабельности добычи на месторождениях Тенгиз и Карачаганак значительно более низкий, чем на Кашагане. В то же самое время оба контракта, и по Тенгизу, и по Карачаганаку, были надежно защищены режимом налоговой стабильности. Поэтому был найден другой путь – оказывать давление на инвесторов в вопросе возмещения затрат, так как режим соглашения о разделе продукции подразумевает, что все производственные затраты, понесенные участниками консорциума, после их одобрения уполномоченным правительством органом возмещаются за счет продажи добытой нефти, а уже оставшаяся сумма делится в виде дивидендов между всеми участниками проекта и Казахстаном.

Но, насколько известно, все возмещенные в последние годы затраты были подвергнуты казахстанской стороной тщательному аудиту. Последний раз подобный комплексный аудит Карачаганакского консорциума проходил в 2010 году, и по его результатам инвесторам были предъявлены претензии в несоблюдении экологического законодательства, сверхнормативной добыче нефти и неполной выплате причитающихся налогов, что привело к передаче Казахстану 10% в Карачаганаке. В итоге иностранным инвесторам пришлось отдать Казахстану 5% в проекте и такую же долю продать за $1 млрд. Впоследствии эти 10% были переданы национальной компании «КазМунайГаз».

– В этот раз приз тоже оказался ценным…

– Да, в этот раз приз для правительства также оказался существенным, так как кроме денежной компенсации, как было заявлено, будут внесены изменения в механизм раздела продукции. Кроме этого консорциум предоставит республике долгосрочный заем сроком на 10 лет для реализации инфраструктурного проекта в размере $1 млрд. Следует отметить, что настойчивые попытки государства снять дополнительную шерсть с инвесторов имеют несколько причин.

Во-первых, это необходимость пополнения Национального фонда, который изрядно похудел за время финансово-экономического кризиса. Во-вторых, поиск дополнительных средств на крупные инфраструктурные проекты, учитывая то, что президент потребовал меньше залазить в Национальный фонд, а искать иные источники финансирования государственных проектов.

– Какие это могут быть источники?

– Это можно делать либо за счет увеличения налогооблагаемой базы, что довольно проблематично, либо за счет привлечения новых инвестиций и кредитов, что также идет со скрипом. Поэтому «дойными коровами» остаются сырьевые компании, по отношению к которым в последние годы идет политика усиления государственного контроля с точки зрения соблюдения ими трудового, налогового и экологического законодательства, что позволяет государственным структурам оказывать давление на эти компании через политику начисления многочисленных штрафов за реальные или мнимые нарушения.

Именно поэтому иностранные нефтегазовые компании давно лоббируют в правительстве вопрос рассмотрения декриминализации налогового и таможенного законодательства, так как одной из проблем инвесторы называют низкий порог уголовной ответственности за неуплату налогов.

С другой стороны, эта победа правительства в споре с инвесторами почему-то не вызывает слишком большого восторга. Причина в том, что сколько бы мы ни пополняли наш Национальный фонд или государственный бюджет за счет добывающего сектора, все равно остается ощущение «черной дыры», в которую уходят миллиарды тенге по причине неэффективного освоения средств, их нецелевого использования или банального воровства.

В связи с этим возникает риск, что правительство будет искать не новые экономические подходы в развитии страны, а только новые источники финансирования для поддержки громоздкого и малопродуктивного бюрократического аппарата, который больше интересуется процессом распределения финансовых ресурсов, чем конечным результатом.

– Каким образом заключение этого соглашения, по Вашему мнению, отразится на инвестиционном климате страны?

– Все познается в сравнении. На постсоветском пространстве инвестиционный климат Казахстана, возможно, выглядит более или менее благопристойно, особенно после внесения изменений в законодательство, либерализации визовой политики по отношению к инвесторам и т. п. Правительство даже заявило о необходимости продолжать работу по улучшению инвестиционного климата, направленную на внедрение стандартов Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Но если брать глобальный уровень, то казахстанская экономика менее привлекательна для многих инвесторов по причине более высокого уровня коррупции, не очень стабильного законодательства, отсутствия гарантий защиты частной собственности, тесной политической и экономической привязки к России, а также политических неопределенностей касательно будущего транзита власти, что увеличивает политические риски.

Понятно, что нефтегазовая промышленность по объективным причинам все еще будет оставаться основой национальной экономики в Казахстане, а также основным источником для пополнения Национального фонда. И основной состав игроков в нефтегазовой отрасли страны также сильно не изменится, если не будет серьезных политических катаклизмов. Исключение может составить только увеличение присутствия китайского нефтегазового бизнеса в стране, что уже сейчас вызывает настороженность у части казахстанской общественности.

Что касается крупных иностранных компаний, которые пришли в сырьевой сегмент страны еще в 90-х годах, то многие из них попали в сложную ситуацию, так как в Тенгиз, Кашаган и Карачаганак уже вложены миллиарды долларов, поэтому «спрыгнуть» легко и быстро не получится. Хотя отдельные прецеденты все же были, как в случае с ConocoPhillips, которая ушла из Казахстана, не только продав свою 8,4%-ю долю в проекте «Кашаган», но и заявив о продаже своей доли и в шельфовом проекте «Н».

– Однако, как отмечают многие эксперты, уход крупных инвесторов из страны также не в интересах казахстанских властей…

– Очевидно, что если инвесторы уйдут, то консервация месторождения и необходимость поддерживать все в таком состоянии может обойтись республике гораздо дороже. Во-вторых, это принесет ущерб экономике, так как будут ликвидированы рабочие места, прекратятся поступления в бюджеты всех уровней. В-третьих, это нанесет удар по репутации республики, так как будет гораздо тяжелее найти новых инвесторов. Именно поэтому, несмотря на возникающие трения и конфликты между инвесторами и властями страны, правительство Казахстана заинтересовано в продолжении разработки данных месторождений с участием ныне действующих компаний.

– Несколько лет назад в мире появился термин «ресурсный национализм»: в основном он означал желание государства получать больше прибыли от сырьевых проектов. Рассматриваете ли Вы соглашение по Карачаганаку как продолжение такой политики?

– Такая политика сейчас характерна для многих стран. В некоторых, крайних случаях это приводило даже к национализации добывающих компаний. Понятно, что в Казахстане такая перспектива пока не актуальна в ближайшее время, но формально у государства есть юридические возможности это сделать, в том числе обосновывая это необходимостью обеспечить национальную безопасность.

Помню, несколько лет назад пропрезидентская партия «Ак жол» даже предлагала закрепить обязанность иностранных инвесторов соблюдать национальные интересы Казахстана. В этой связи было сделано обращение к правительству с предложением разработать, так называемую, «Концепцию защиты национальных экономических интересов (экономической безопасности)» с акцентом на приоритет национальных интересов Казахстана. Но на данный момент пока неясно, какие перспективы у этого предложения.

Хотя уже сейчас события вокруг Карачаганака кое-кто из инвесторов может воспринимать как политику выкручивания рук со стороны государства, когда старые соглашения о разделе продукции уже перестали гарантировать добывающим компаниям невмешательство со стороны государственных структур Казахстана. Тем более после того, как в республике решили ограничить использование СРП в новых контрактах на добычу сырья.

Кроме этого казахстанское правительство пытается связать вопрос о продлении контрактов на Тенгизе, Кашагане и Карачаганаке с новыми правилами игры для инвесторов, в основе которых лежит требование об увеличении казахстанского содержания в закупке услуг, товаров и оборудования, а также расширение поставок сырья на внутренний рынок. По официальным данным, нефтяной рынок Казахстана оценивается в $160 млрд. При этом, по расчетам чиновников, из этой суммы 50% уходит на услуги и развитие инфраструктуры. Это значит, что около $80 млрд могли бы получать казахстанские компании.

С одной стороны, подход правильный, когда в рамках политики по развитию казахстанского содержания в добывающей сфере правительство собирается делать акцент на поддержку местных сервисных компаний. С другой стороны, есть риск того, что многие из этих компаний будут иметь доступ к этому «жирному пирогу» не столько благодаря своей качественной продукции или услугам, сколько за счет аффилированности с политической элитой. И эти вопросы надо как-то решать и снимать с повестки дня.


659 просмотров

Рынку ГСМ пропишут комплаенс: дефицит топлива убедил власти и бизнес сесть за стол переговоров

Антимонопольный орган совместно с участниками рынка ГСМ и НПП «Атамекен» начал разработку приемлемых и для государства, и для бизнеса правил игры

Фото: shutterstock.com

Прошлогодний ажиотаж с бензином на внутреннем рынке вынудил государство согласиться с доводами ресурсодержателей о необходимости более гибкого регулирования розничной торговли ГСМ. В результате антимонопольный комитет готов сесть с основными игроками рынка за стол переговоров.

Напомним, что осенний топливный кризис 2017 года был спровоцирован не только одновременной остановкой на ремонт и модернизацию двух из трех крупных НПЗ республики, но и особенностями антимонопольного законодательства. Заложниками которого стали не только участники рынка, но и сами антимонопольщики: им юридически предписывалось штрафовать участников рынка, повышающих цены на свою продукцию при наличии остатков товара, закупленного по прежней цене. На практике это привело к тому, что розница не торопилась закупать более дорогостоящий российский бензин, пока ее резервуары полностью не освободятся от более дешевого казахстанского, поскольку одновременная реализация того и другого продукта по разным ценам оборачивалась возбуждением административного производства и штрафом.

Эра топливного профицита: нефтепереработчики обещают, что казахстанцы забудут о нехватке топлива

По мнению нефтепереработчиков, скоро Казахстан будет полностью обеспечен нефтепродуктами собственного производства, и даже появятся объемы, которые необходимо будет экспортировать

Фото: shutterstock.com

Такая система регулирования рынка обернулась для конечного покупателя дефицитом – и согласием со словами министра энергетики Каната Бозумбаева о том, что дорогой бензин лучше его отсутствия. Для топливной казахстанской розницы она в 2017 году обернулась 50 расследованиями и штрафами на общую сумму свыше 300 млн тенге, для казахстанских судов, через которые все эти расследования проходили, – пониманием того, что если на одном и том же товарном рынке за одно и то же постоянно штрафуются разные субъекты, то дело, вероятно, уже не в их законопослушности, а в несоответствии регулирующего их деятельность законодательства тому, что на этом рынке происходит.

Когда в судье должен просыпаться экономист

По словам председателя специализированной судебной коллегии Верховного суда Казахстана Айгуль Кыдырбаевой, с жалобой на действующий механизм регулирования своего рынка до этого ведомства не так давно дошла топливно-энергетическая ассоциация страны. Суть жалобы – в стране вроде как отменено регулирование цен на ГСМ со стороны государства, однако при этом антимонопольные органы ежегодно проводят расследования по выявлению ценового сговора при реализации нефтепродуктов.

«Практика рассмотрения таких дел в судах показала, что действующее законодательство не устанавливает четких правил проведения таких расследований, не определяет достаточно достоверные виды доказательств для предъявления обвинения, в результате любое изменение цен на нефтепродукты антимонопольным органом трактуется как нарушение законодательства, даже тогда, когда фактические расходы на реализацию превышают полученный доход», – констатирует представительница ВС.

Иными словами, основным доводом антимонопольщиков при определении виновности реализатора ГСМ является факт повышения цен на топливо при наличии остатков, приобретенных до повышения оптовых цен. Следуя этой логике, повышать цену на новую партию товара ты имеешь право только после того, как продал весь объем прежней партии, даже если стоимость новой партии на порядок выше стоимости этих остатков. В результате и возникает ситуация, при которой даже угроза дефицита на рынке не подстегивает ресурсодержателей к своевременной покупке новых объемов топлива, пока они не распродали прежние объемы.

Тут есть и еще один нюанс – если реализатор ГСМ не закладывает в свою нынешнюю цену грядущее увеличение стоимости приобретаемого товара, то в следующей своей закупке он снизит его объемы. Все эти аспекты разом и сработали осенью прошлого года, если не создав, то усугубив напряжение на внутреннем рынке. А заодно обнажив все несовершенство судебной практики по делам, связанным с нарушениями антимонопольного законодательства.

«Мы пришли к выводу о необходимости совместного обобщения судебной практики по делам, связанным с применением антимонопольного законодательства, как на местах, так и на центральном уровне в первой половине следующего года, чтобы вместе с антимонопольщиками выявить причины ошибок и проблем и установить единую практику применения законодательства, – говорит Кыдырбаева. – Нам необходима понятная и предсказуемая судебная практика, а также помощь экспертов в таких специфических вопросах, как антимонопольное законодательство», – признает она.

На сегодня уже подготовлено положение об экспертном совете при Верховном суде, в состав которого войдут профильные специалисты для оказания практической помощи судьям в рассмотрении сложных дел различных категорий – пока речь идет о привлечении в такой совет таможенников и налоговиков, но представительница ВС не исключает, что он будет дополнен и специалистами по антимонопольному праву.

При этом председатель коллегии главного суда страны убеждена: казахстанским судьям, работающих с этой категорией дел, необходимо по примеру немецких коллег получать второе, экономическое образование. Поскольку дела по нарушениям антимонопольного законодательства находятся на стыке юриспруденции и экономики, причем при вынесении решения по ним судья должен учитывать как юридические, так и экономические доводы как минимум в равной степени.

Антимонопольщики готовы сесть за стол переговоров

Пока при рассмотрении таких дел в Казахстане юридический аспект преобладает над экономическим – и сами антимонопольщики признают, что ничего хорошего в этом нет. Хотя бы потому, что через несколько лет внутренний рынок ГСМ может снова стать чувствительным к импортным поставкам, и если ничего не менять в действующей системе администрирования, то осень 2017 года может повториться во всей своей красе. И не только на рынке ГСМ, но и на других товарных рынках, имеющих свою специфику, не учтенную рамочным антимонопольным законодательством.

«Товарный рынок розничной реализации ГСМ у нас сегодня относится к тем рынкам, где имеется наибольший риск совершения нарушений антимонопольного законодательства. Основная статья, по которой мы на этом рынке работаем, – это согласованные действия; она наиболее критикуемая со стороны предпринимателей, – сказал в интервью «Къ» заместитель председателя Комитета по регулированию естественных монополий, защите конкуренции и прав потребителей Министерства национальной экономики Рустам Ахметов. – Мы уже сделали ряд шагов по исправлению практики применения этой нормы, увеличив число признаков этого деяния, и сегодня обсуждаем вопрос о том, что в своей практике мы должны опираться не только на юридические аспекты доказательства этого правонарушения, но и на экономический анализ, то есть уходить от формализованных признаков и приводить при его установлении экономические доводы согласованности действий», – добавляет он.

Одним из инструментов пресечения и предупреждения таких правонарушений является антимонопольный комплаенс: выработка уполномоченным органом и бизнесом приемлемых и для государства, и для бизнеса правил игры, проверку на соответствие которым хозяйствующий субъект проходит один раз – после чего ему остается только придерживаться их в повседневной деятельности без опасения быть оштрафованным. По словам Ахметова, антимонопольный орган совместно с участниками рынка ГСМ и Национальной палаты «Атамекен» уже приступил к работе по созданию такой системы, а также системы мониторинга ценообразования, чтобы реагировать на ценовые всплески на этом рынке совместно с самими предпринимателями.

«Надо понимать, что этот инструмент будет востребован не только на рынке ГСМ, но и на других, скажем так, конфликтных с точки зрения антимонопольного законодательства рынках, – отмечает представитель регулятора, относя к таким конфликтным рынкам ниши реализации продукции агропромышленного комплекса и рынок автодилеров. – Мы смещаем акценты в регулировании, уходим от карательной функции к предупредительным, понимая, что расследования, которые мы проводим ежегодно,  –  а это от 200 до 300 – в целом не оказывают какого-то системного воздействия на состояние конкуренции. Намного лучше и эффективнее по результатам анализа товарных рынков внести какие-то  предложения по изменениям условий ведения бизнеса и законодательства, чем ежегодно наказывать и привлекать к ответственности», – резюмирует он.

При этом внедрение системы комплаенса необходимо бизнесу не только в качестве страховки от штрафов, но и лучшего понимания собственных слабых мест: председатель управляющего совета Ассоциации развития конкуренции и товарных рынков Казахстана Жаннат Ертлесова отмечает, что порядка 90% привлекаемых к ответственности субъектов рынка зачастую не понимают, какое именно нарушение законодательства о защите конкуренции они допустили. Проговаривание же с антимонопольщиками приемлемых правил игры позволит повысить уровень знаний предпринимателей о возможных рисках и способах их устранения и дать четкий ответ, насколько правильно они поступают в той или иной ситуации в соответствии с антимонопольными требованиями.

«Но сам регулятор должен очень четко сформулировать свои требования к комплаенс-программам субъектов: требования регулятора к бизнесу о том, как должна быть построена система внутреннего контроля компании, то есть регулятор должен быть уверен, что какое-то отдельно взятое должностное лицо компании не может нарушить законодательство без ведома компании», – подчеркивает Ертлесова.

По ее словам, выстраивание системы антимонопольного комплаенса – процесс достаточно сложный и долгий. В настоящее время Казахстан находится только в самом начале этого пути, поэтому ждать сиюминутного улучшения в администрировании субъектов рынка было бы наивно. Но, в конечном счете, на этот путь стране все равно придется встать, поскольку именно по нему пошли антимонопольные и регулирующие органы стран ОЭСР, практику и опыт которых казахстанские власти решили взять за основу дальнейшего развития страны.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Как Вы думаете, стоит ли разрешить казахстанцам пользоваться своими пенсионными накоплениями до выхода на пенсию?

Варианты

acb-deposit-kursive20-400.jpg

kvn_240x400_kursiv.jpg

Цифра дня

42,155
долларовых миллионеров
насчитывается в мире, по данным Global Wealth Report от Credit Suisse

Цитата дня

В нашей концепции использования ядерного оружия нет превентивного удара... Когда мы убеждаемся, что атака идет на территорию России, мы наносим ответный удар... Агрессор должен знать, что возмездие неизбежно. Ну, а мы как мученики попадем в рай, а они просто сдохнут, потому что даже раскаяться не успеют

Владимир Путин
Президент Российской Федерации

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank