Перейти к основному содержанию


11815 просмотров

Smart City Forum-2017: как будет выглядеть "умный" Алматы в ближайшем будущем?

О том, что ждет Алматы, рассказали участники Smart City Forum-2017

Летом нынешнего года администрация южной столицы объявила о запуске концепции Smart Almaty, что, в целом, идет в канве государственной Программы развития регионов до 2020 года. О том, каких перемен в связи с этим следует ждать самому крупному городу Казахстана, говорили участники прошедшего в Алматы IDC Smart City Forum-2017.

Тему smart city в последнее время активно обсуждают в разных странах, и этот интерес понятен. Доля городского населения во всем мире стремительно увеличивается, и все мы заинтересованы в том, чтобы мегаполисы, в которых мы живем, были комфортными, безопасными, максимально «дружелюбными» к своим обитателям. Процесс вывода городской среды на новый интеллектуальный уровень требует времени и усилий, предполагает долгосрочную комплексную трансформацию. Как отмечает вице-президент компании IDC, директор программы «Умный город» Рутби Кларк, современные мегаполисы необходимо рассматривать в глобальном контексте, потому что они ведут глобальную конкуренцию за таланты, промышленность, рабочие места.

Принимая во внимание взаимосвязь этих и подобных факторов, важно понять, какие технологии можно поставить на службу городу. В IDC называют такой подход цифровизацией, или третьей платформой, которая предполагает уход в мобильную сферу, в использование облачных технологий и больших данных, констатировала Рутби Кларк. По мнению эксперта, промышленная революция в IT-индустрии должна найти применение в концепции умных городов. Такие достижения прогресса, как 3D-печать, виртуальная реальность, интернет вещей должны стать частью современной городской реальности.

«Мы двигаемся в направлении всеобъемлющих систем, которые помогут городу осуществить трансформацию. Результаты наших исследований – а мы анализировали информацию по 500 проектам – показывают, что в тех городах, где внедрены такие системы, удалось достичь 60% экономии средств», – рассказывает г-жа Кларк.

Приступая к реализации проектов smart city, администрации разных городов могут преследовать разные задачи, но цель таких проектов, как правило, одна: создать принципиально новый опыт, повысить степень удовлетворенности горожан, бизнеса и туристов.

Еще один важный аспект предполагает сбор данных о том, какие технологии и каким образом можно поставить на службу конкретно взятому городу. Андрей Беклемишев, региональный директор IDC в Центральной Азии, Азербайджане и Монголии, уверен, что, хотя тема smart city ассоциируется в первую очередь с технологиями, применять их надо с умом. «Для решения некоторых вопросов применение технологий совсем не обязательно. Многие города погнались за технологиями, внедрили их в огромном количестве, а сейчас вынуждены решать вопросы взаимодействия этих технологий», – отметил эксперт.

Согласно Программе развития регионов до 2020 года, цели по созданию высокоурбанистической среды для людей и комфортных условий для бизнеса, являются важными в реализации стратегии Smart City. По мнению председателя правления Центра развития Алматы Жанны Тулегеновой, практика показывает, что наиболее устойчивыми являются проекты, в равной мере востребованные жителями города и получившие поддержку городской администрации.

В приоритетах концепции Smart Almaty определены вопросы городской безопасности, комфортности для горожан, открытости и подотчетности работы власти, улучшения государственного управления. «Эти задачи легли в основу программы «Цифровой Казахстан», и для успешных системных реформ необходима открытость государственного аппарата к адаптации лучших глобальных практик, прагматизм в принятии решений», – считает руководитель Центра развития Алматы.

В качестве примера г-жа Тулегенова привела транспортную реформу, которая проводится в Алматы с 2012 года. Внедрение системы видеомониторинга безопасности на дорогах тогда стало одним из первых шагов по переходу на «умные» системы; в результате капитальные затраты проекта через штрафы окупились вдвое уже через год. Введение транспортной платежной карты «Онай», а позже – запуск дифференцированного тарифа – способствовали росту безналичного оборота пассажирских перевозок на 60% спустя всего две недели после введения дифференцированной оплаты.

Автоматизированные парковки охватили 10% территории города, которая раньше была занята другими парковками, но уже за несколько месяцев с платных парковок собрано в 5 раз больше налогов, чем со всей территории парковок за весь предыдущий год. Когда инвестор получит капитализацию, он, согласно договору, за свой счет будет строить многоярусные паркинги. На рынок Алматы, а также других городов Казахстана, зашли онлайн-сервисы такси. В начале следующего года совместно с ЕБРР будет объявлен конкурс на строительство сети легкорельсового транспорта и управление ею.

Пилотное внедрение проходит проект сервиса электронного КСК, в него инвестировали время и ресурсы несколько частных компаний. Именно деятельность КСК является предметом 80% жалоб, поступающих в администрацию Алматы от горожан, и для того, чтобы снизить градус негатива, город намерен улучшить контроль за качеством услуг, повысить прозрачность ведения общедомовых расходов.

Управление жилья выработало новые правила утверждения и планирования бюджета КСК на общедомовые расходы, механизм утверждения тарифов с участием жильцов и единые требования к электронным сервисам. Теперь запускается проект по интеграции этих порталов к единой платформе. Все решения, соответствующие техническим требованиям, будут допущены к единой базе данных на равных условиях, чтобы исключить монополизацию. Какой из сервисов лучше и какой выживет на рынке, в итоге определят сами жители.

В рамках Open Almaty действует портал, на котором опубликованы планы городской администрации по ремонту дорог, теплосетей, дворовых площадок, на портале также размещено более 200 алгоритмов решения жизненных ситуаций, по которым не предусмотрены стандарты госуслуг.

«Примерно по 700 услугам, включенным в госреестр, у нас разработаны стандарты и регламенты. Но мы, как жители, сталкиваемся с огромным количеством проблем, по которым нет стандартного решения, мы не всегда знаем, например, правильно ли ведет себя директор школы, отказываясь перевести ребенка из одного класса в другой. Когда накапливается критическая масса таких проблем, аналитики разрабатывают алгоритм решения бизнес-процессов, на основе которого утверждается регламент и стандарт. Процедуры оптимизации бизнес-процессов необходимы, иначе бумажный хаос легко перевести в электронный», – считает председатель правления Центра развития Алматы.

Ключевыми критериями для выбора проектов Smart Almaty наряду с «умной» технологической составляющей станут рентабельность для городского бюджета, справедливое распределение рисков между государством и частным партнером, а также равные условия для частных инициатив. На фоне сокращения государственных инвестиций частные вложения в Алматы за последние два года выросли на четверть, и на каждый тенге государственных денег в экономике города приходится три тенге частных инвестиций.

По факту пока реализация концепции «умного города» в Алматы проходит не так гладко, как хотелось бы, и на это есть ряд объективных и субъективных причин. Проект электронного КСК, например, встретил сопротивление со стороны нескольких КСК и управляющих компаний; зачастую внедрить нововведения не позволяет устаревшая система учета расходов. Как правило, отмечает Рутби Кларк, разные города в процессе внедрения проектов smart city сталкиваются с общими проблемами, которые зачастую определяются особенностями менталитета.

И все же главное качество «умного города», считает генеральный директор City transformation agency, один из идеологов проекта Smart City для Барселоны, заключается в возможности удовлетворять потребности жителей.


2345 просмотров

Запрет на экспорт шкур банкротит кызылординских бизнесменов

В регионе фактически разрушена действовавшая ранее система реализации шкур домашнего скота

фото: shutterstock.com

Введенный в стране с февраля 2019 года запрет на вывоз необработанных шкур КРС привел к падению спроса на это сырье и банкротству кызылординских сельчан, занимавшихся их скупкой и вывозом зарубеж.

До запрета

Потерями и банкротством обернулось для сельских предпринимателей Кызылординской области введение запрета на экспорт шкур. В регионе фактически разрушена действовавшая ранее система реализации шкур домашнего скота, позволявшая зарабатывать как животноводам, так и скупщикам сырья.

По словам начальника отдела АПК РПП по Кызылординской области Жасулана Серикова, она была достаточно налаженной и работала хорошо, причем без какой-либо господдержки.

«Забив корову, сельчане сдавали шкуру в пункт приема, где получали в среднем 5 тысяч тенге. Сдавали необработанную кожу и убойные цеха, где скот режут по несколько голов в день. Пункты приема принадлежали частным предпринимателям. В каждом районе как минимум работали по два таких пункта. Затем шкуры вывозили за рубеж–в Турцию, Китай, Узбекистан», – пояснил «Курсиву» Жасулан Сериков.

После запрета

Введение МИИР запрета на вывоз необработанных шкур КРС сроком на 6 месяцев – с 19 февраля по 10 сентября 2019 года – было продиктовано интересами отечественных производителей. Напомним, впрошлом году кожевенные предприятия республики (Семипалатинский кожевенно-меховой комбинат, Алматинский кожевенный завод, ТОО «ТаразКожОбувь») обратились в Минсельхоз, МИИР, Нацпалатус жалобами на то, что население вывозит шкуры на продажу за рубеж, лишая их доступного сырья.

Кроме того, решение мотивировалось тем, что экспортная стоимость выделанной кожи превосходит в 14 раз цену полуфабриката. Таким образом, запрет должен был поддержать существующие казахстанские кожевенные предприятия и простимулировать экспортеров необработанных шкур заняться как минимум их первичной обработкой.

Однако, добившись желаемого, казахстанские кожевенные предприятия оказались не готовы к приему и переработке отечественного сырья. Как уточнил начальник отдела АПК РПП, они не предложили соотечественникам адекватные цены на сырье, не открыли пункты приема шкур даже в своих регионах. И отказываются принимать кожу с дефектами, чего не наблюдается с китайскими заводами.

В результате в регионе прекратилась закупка шкур всех видов домашнего скота, что привело в первую очередь к падению цены на кожу. Так, если ранее шкуру коровы оценивали в среднем в 5–8 тыс. тенге, то сейчас максимум могут предложить 200, редко 400 тенге. Цены упали в 10–15 раз.

По словам г-на Серикова, в районах сейчас никто не закупает шкуры–не хотят рисковать. Некоторые предприниматели уже стали банкротами. Они закупили кожу на десятки миллионов тенге, а после ввода запрета не смогли реализовать ее, даже чтобы отбить вложенные средства.

Кроме того, из-за дешевизны сельчане попросту выбрасывают прежде доходный товар. Сейчас десятки тысяч шкур валяются на мусорке, что приводит к загрязнению окружающей среды и создает дополнительную экологическую проблему.

Лишились миллионов

Выяснить, сколько пунктов приема шкур работало в области до запрета, нам не удалось. Таких данных нет ни у одного из госорганов, в которые мы обращались. Ответ у всех короткий: приемщики шкур – частные лица, их никто не подсчитывал.

Зато есть сведения, по которым можно косвенно судить о потерях животноводов. Так, по данным сельхозуправления, в 2018 году было произведено 67 тыс. шкур всех видов домашнего скота. Если умножить это число на среднюю стоимость одной шкуры – 5 тыс. тенге, получается как минимум 335 млн тенге. Аналогичную сумму сельчане могли бы заработать в этом году, не будь запрета. К слову, проблема касается практически половины населения региона: 56% кызылординцев проживают в сельских районах, большинство из них являются самозанятыми сельскими жителями и индивидуальными предпринимателями, занимающимися животноводством. Шкурный бизнес был для многих стабильным источником дохода.

Скупщик кожи одного из районов Приаралья поделился с «Курсивом», что месяц назад полностью забросил это дело. Запрет сильно ударил по его кошельку.

«Для вывоза за рубеж собрал больше 3 тыс. шкур КРС, в итоге все пришлось выбросить на мусорку. Еще собирал шкуры лошадей, платил за них 8,10 или 15 тыс. тенге. Вложил немало денег в дело и все потерял. Теперь я банкрот. Еще мой отец занимался этим делом. Последние восемь лет я управлял бизнесом. Я не хочу даже говорить об этом», – разочарованно закончил разговор собеседник.

Это только цветочки…

Начальник отдела животноводства управления сельского хозяйства Кызылординской области Арыстан Омаров подтвердил, что сейчас в регионе никто не принимает шкуры домашнего скота.

«Сбыта нет, действует запрет на вывоз необработанной кожи из страны. Частники не принимают шкуры, редко кто берет даже за крайне низкую цену. Раньше за шкуру лошади платили 10–15 тысяч тенге, сейчас она никому не нужна. За шкуру коровы платили 5–6 тысяч тенге. Овчину принимали за 3 тысяч тенге. Сейчас все шкуры выбрасывают на мусорки», – констатировал чиновник.

Как он сообщил, управление обратилось в Минсельхоз с просьбой открыть хотя бы два завода по переработке шкур в регионах, где больше всего домашнего скота. На данный момент ведутся поиски инвестора.

Арыстан Омаров напомнил, что в начале 1990-х годов в одном из пригородных совхозов Кызылорды наладили пошив дубленок и шуб из овчины, но развал Союза разрушил все планы нового предприятия.Переработкой шкур занимались также в Жамбылской и Туркестанской (ранее ЮКО.–«Курсив») областях.

Председатель Ассоциации легкой промышленности по Кызылординской области Дильмухамед Абизов в свою очередь отметил, что проблема с переработкой шкур системная.

«Первое – у нас мало перерабатывающих фабрик. Второе – это низкое качество кожи, что выявляется при изготовлении продукции», – уточнил он.

Вместе с тем спикер сообщил, что Узбекистан–один из покупателей казахстанского сырья–недавно отменил пошлины на ввоз необработанных шкур домашнего скота. Это привело к снижению цен на конечную продукцию – обувь и одежду из кожи. И, по утверждению властей Узбекистана, обеспечило своей обувью 80–90% населения республики.

«То, что происходит сейчас,– это только цветочки. У меня свое предприятие, занимаюсь пошивом изделий из текстиля. Если в Казахстане за ввоз одного вагона ткани стоимостью $300 тысяч мы платим $75 тысяч, то в Узбекистане всего $3 тысяч. С кожей аналогичная ситуация», – уверен глава ассоциации.

Как прогнозирует эксперт, до конца 2019 года узбекистанские бизнесмены обойдут казахстанских коллег по многим позициям на рынке. Поэтому он призвал создать аналогичные условия в Казахстане – как для поставщиков сырья, так и для перерабатывающих предприятий. В том же Узбекистане, по его сведениям, создано 17 СЭЗ, где предприятия освобождены от налогов на срок от 3 до 15 лет.

Тем временем РПП направила письмо с изложением нынешних проблем кызылординских сельчанв центральный аппарат НПП «Атамекен» и в Министерство сельского хозяйства.

Предприниматели опасаются, что запрет продлят еще на пять лет – такая мера указана в запланированных мероприятиях «Дорожной карты по развитию легкой промышленности на 2019-2021 годы», одобренной на заседании правительства страны в марте этого года.

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций