Перейти к основному содержанию

1954 просмотра

«Проблема – не в количестве бюрократов, а в их медлительности»

Hambledon Mining – золотодобывающая компания, единственным полем деятельности которой является Казахстан. В уходящем году компания приобрела активы ТОО «Акмола Голд» за «символическую» цену в $5 млн, пополнив тем самым пакет активов, где уже имеет месторождение «Секисовское». Совсем недавно Hambledon Mining удалось «отличиться» выбросом технологической воды, содержание цианидов в которой превысило норму в 500 раз. О деятельности компании «Къ» удалось побеседовать с ее президентом – Тимом Дафферном.

Hambledon Mining – золотодобывающая компания, единственным полем деятельности которой является Казахстан. В уходящем году компания приобрела активы ТОО «Акмола Голд» за «символическую» цену в $5 млн, пополнив тем самым пакет активов, где уже имеет месторождение «Секисовское». Совсем недавно Hambledon Mining удалось «отличиться» выбросом технологической воды, содержание цианидов в которой превысило норму в 500 раз. О деятельности компании «Къ» удалось побеседовать с ее президентом – Тимом Дафферном.

– Почему единственным местом деятельности компании является Казахстан?

– Я лично Казахстан не выбирал, страну выбирали учредители компании. Для этого существовали две причины. Первая – стоимость покупки проектов была низкой, что создало для компании недорогой вход для бизнеса. Вторая – развитая инфраструктура и достаточно подготовленный персонал.

– Многие эксперты считают отданные за казахстанскую компанию ТОО «Акмола Голд» $5 млн заниженной ценой. По вашему мнению, данная цифра отражает реальную стоимость активов ТОО «Акмола Голд»?

– Я думаю, что это – справедливая цена. Хотел бы отметить некоторые вещи, связанные с ТОО «Акмола Голд»: на проектах практически отсутствует инфраструктура, то есть надо будет еще вложить в нее инвестиции – это дороги, здания, система водоснабжения и так далее. Для того чтобы запустить первый проект – «Теллур», нам только на первом этапе необходимо вложить около $20–30 млн. Также надо принимать во внимание уровень риска, связанного с информацией геологоразведки, так как проекты – небольшие.

Другой проект – «Степок», приобретенный у ТОО «Акмола Голд», достаточно сложен. В руде – низкий уровень содержания цинка и меди, а также золота. Считается, что этот проект – сложен для добычи. И если бы добыча была существенно легче, то кто-нибудь уже занимался бы здесь добычей, например, «Казцинк».

Цена только выглядит низкой, на самом деле придется дополнительно вложить немалые средства. Компания (ТОО «Акмола Голд» – «Къ») была в очень неудовлетворительном состоянии: отсутствовала лицензия, имелись незавершенные отчетности за несколько лет, также у компании были долги по заработной плате перед работниками. Так что Hambledon Mining пришлось создавать компанию почти заново.

– Всю свою продукцию вы экспортируете в Швейцарию?

– Да, это так. Мы экспортируем сплав золота и серебра Доре в Швейцарию, где в дальнейшем его аффинируют.

– Как оценивается компанией инвестиционный климат в стране?

– Мне кажется, климат в Казахстане – хороший. Есть некоторые неудобства, но, в принципе, для каждой страны характерны определенные неудобства при ведении бизнеса.

– С какими именно неудобствами столкнулась компания в Казахстане?

– Это – хороший вопрос. Стоит отметить, что я не включаю коррупцию в топ-5 проблем для бизнеса. Я думаю, что в стране достаточно высокий уровень бюрократии, в частности, со стороны государства. И проблема даже, так сказать, не в объеме или размерах бюрократии, а в ее медлительности. Нельзя сказать, что бюрократия определяется количеством ее уровней. Дело в том, что люди (госслужащие – «Къ»), к которым мы часто обращаемся, не имеют технического образования. Они, в основном, юристы, финансисты. И даже бывает так, что их очень сложно застать на месте. Но в то же время я считаю, что это является не таким уж большим препятствием. Эта проблема – из разряда неудобств, о которых я говорил ранее.

– Эти топ-5 проблем относятся к Казахстану или это личные стандарты?

– Это не касается Казахстана, это такие моменты, которые вызывают мою личную озабоченность. Например, инфляция – в Казахстане она очень высока. Цены на товары потребления и электричество растут очень быстро – до 10% в год и даже больше. Затраты увеличиваются, это меня и беспокоит. Еще один вопрос – подбор технических специалистов, но это – не частная проблема Казахстана. Молодые люди не очень охотно изучают математику, науку, точные дисциплины, но это – жизнь. Еще одной проблемой является теснота рынков капитала, что на данный момент связано с европейскими и американскими проблемами.

– Какие санкции могут быть применены властями РК к Hambledon Mining за выброс цианидов в воду реки Секисовки? Готова ли будет компания ответить по всей строгости закона?

– Дело в том, что это были не цианиды как таковые, это были стоки. В стоках содержалась очень низкая концентрация цианидов, и она была раздроблена до состояния пыли. Данный выброс был незапланированным. Естественно, компания была очень огорчена данным инцидентом.

По данному вопросу мы очень тесно работали с местным населением, местными органами власти. Нашу компанию попросили остановить работы и операции на период в одну неделю, для того чтобы мы могли оказать содействие в проведении расследования и изучения причин. И государственная комиссия, которая проводила расследование, пришла к выводу, что мы не причинили окружающей среде никакого ущерба.
И насчет санкций. Сейчас я не могу дать точный ответ, потому что судом решение еще не принято. Но в юридической консультации, которая была нам дана от правительства страны, говорится о том, что нас, скорее всего, накажут на сумму менее 35 млн тенге.

– Расскажите о проектах «Теллур» и «Степок» поподробнее...

– Место реализации проектов находится на расстоянии 140 километров от Астаны. Проект «Теллур» стартует со следующего года, как небольшое месторождение, добыча которого ведется подземными способом. Объем планируемых инвестиций составит порядка $20–25 млн, в дополнение к $5 млн, которые были потрачены на приобретение проектов. Ожидаемая протяженность проекта – четыре года, при этом планируется нанять порядка 60 человек.

Проект «Степок» мы планируем начать через пару лет. Добыча на данном проекте будет осуществляться открытым карьерным способом. Первый этап – это строительство металлургической фабрики, с помощью которой мы будем добывать и доводить золото до товарного вида. С помощью этого проекта мы планируем открыть 450 рабочих мест.

– Высока ли конкуренция между золотодобывающими компаниями в Казахстане?

– Нет, я бы не сказал, что конкуренция высокая.

– То есть пространство для роста компании есть?

– Конечно, есть незанятые ниши, но большую часть этого рынка контролирует государство. И только на переговоры с государством уходит 2–3 года, не меньше, даже если речь идет о небольшом кусочке, где растет трава. То есть здесь я снова повторюсь о медлительности бюрократии.

– Какие планы у Hambledon Mining по развитию своего бизнеса в Казахстане?

– Во-первых, это планы по проектам «Теллур» и «Степок». Во-вторых, есть несколько объектов возле месторождения «Секисовское» в Восточно-Казахстанской области, которые мы будем осваивать. Возможно, через 4–5 лет мы приступим к разработке новых месторождений. Наши общие планы – начать с создания небольшой компании, у которой будет 6–10 небольших месторождений золота.

– Не планирует ли компания открыть свой бизнес в других странах?

– Нет, главная цель развития компании находится в Казахстане. Может быть, через 5–10 лет компания начнет деятельность в Кыргызстане. Но это – уже в далеком будущем.

– Каков годовой объем добычи золота у компании?

– На данный момент этот показатель – 23 тыс. унций золота. Объем продаж в денежном выражении составляет $45 млн. И каждый тенге тратится в
Казахстане.

– Компании хватает средств для работы в Казахстане?

– Нам – хватает, у компании не слишком большие затраты. Если нам понадобятся средства, то мы можем занять их у «Альфа-банка». Потому что уровень жизни в Усть-Каменогорске – достаточно более низкий, чем в Алматы. Если базироваться в Алматы, то затраты компании вырастут. Конечно, это – прекрасный город, но дорогой.

– Вы проживаете в Усть-Каменогорске?

– Нет, я живу в селе Секисовка, очень маленьком поселении, где проживают примерно 600 человек. Это примерно в 40 километрах от Усть-Каменогорска.

– Каковы условия проживания в Секисовке?

– Это – не вахтовый городок. Я бы сказал, что это – обычная казахстанская деревня.

1907 просмотров

В каком направлении будет развиваться молочное производство Казахстана

Прогноз на ближайшие пять лет

Фото: Shutterstock

В 2020 году Казахстан должен был перейти на новый регламент оценки качества молока. Однако под самый занавес прошлого года решением совета ЕАЭС переход отложили на пять лет. 

Это не значит, что казахстанское молоко некачественное – оно соответствует всем стандартам Евразийского экономического союза, кроме микробиологических. Но чтобы решить эти микробиологические проблемы, молочной промышленности надо серьезно перестроиться на мак­роэкономическом уровне.

Планки качества достичь не удалось

Конец 2019 года для молочного рынка страны выдался нервным. 31 декабря истекал срок, после которого молокозаводы должны были начать принимать для переработки сырое молоко единого высокого качества. Такие правила диктует Технический регламент Таможенного союза 033-2013, регулирующий безопасность молочных продуктов в ЕАЭС. 

Согласно этому регламенту молоко не может делиться на сорта по качеству. Любое молоко, попадающее на переработку, должно быть полностью безопасным для человека. Казахстану для достижения этой качественной планки осталось отрегулировать содержание в молоке микробов, бактерий и соматических клеток – следов болезни животного. Для этого надо обеспечить высокий уровень санитарно-гигиенического контроля за всеми молочными фермами, а это оказалось непросто из-за особенностей устройства производственной молочной базы страны.

Главный на рынке – мелкий производитель

Рынок молока, по оценке Молочного союза Казахстана, составляет 5 млн т. Из них только 1 млн т является товарным молоком, то есть годным к переработке. Около 78% такого молока дают мелкие крестьянские хозяйства, остальное приходится на долю специализированных ферм. 

По данным Министерства сельского хозяйства РК, сейчас в республике переработкой молока занимаются 164 предприятия. 35 молокозаводов имеют собственные молочно-товарные фермы и не зависят от поставщиков. Остальные 129 заводов (а это 80%) покупают сырье на открытом рынке. 

Совокупная мощность переработки заводов составляет около 2 млн т сырья в год, фактически заводы загружены наполовину. Зимой же из-за дефицита сырья загрузка падает до 20%, из-за чего некоторые заводы даже закрываются. 

Гульмира Исаева, вице-министр министерства сельского хозяйства, приводит такие данные: в 2018 году из переработанных на заводах объемов лишь 337 тыс. т сырого молока поступило от организованных сельхозпредприятий. Еще 606 тыс. т молока заводы купили у 84 тыс. домашних хозяйств. 

Мелкое производство неконкурентоспособно

Доминирующее положение мелких производителей на молочном рынке Казахстана и стало причиной, по которой внедрение более серьезного качественного регламента перенесено на пять лет. Это уже не первая отсрочка: стандарт товарного молока ЕАЭС внедрен в 2013 году, когда соответствовать ему могла только Белоруссия – в этой республике доля мелких хозяйств в молочной отрасли всего 5%. 

В России ситуация была схожей с нашей – там организованные хозяйства не обеспечивали и пятой части рынка, что отражалось на качестве продукта. И только в прошлом году Минсельхоз России констатировал небольшое преобладание продукции крупных хозяйств в общем объеме производства. Далее, по прогнозам, мелкие российские производители будут уступать по 2,5% рынка ежегодно.

Мелкое производство молока неконкурентоспособно по простой причине: материальная база таких хозяйств устарела, а доходы не позволяют модернизироваться. По данным Исаевой, средний месячный заработок мелкой семейной фермы составляет 60 тыс. тенге. Очевидно, что доход такого уровня не позволяет вести полноценную ветеринарную или племенную работу или даже просто вкладывать средства в улучшение рациона питания коров. Но это те самые задачи, от решения которых зависит качество молока. 

Каким путем пойдет молочный рынок 

Динмухамед Айсаутов, эксперт Молочного союза Казахстана, отмечает, что эволюция молочного рынка не бывает быстрой. Он приводит пример Хорватии, которая потратила 15 лет, прежде чем выполнила требования Европейского союза. За этот срок в этой стране 65 тыс. мелких ферм преобразовались в 6 тыс. организованных молочных предприятий. 

Именно опыт Хорватии лег в основу «Дорожной карты развития молочной отрасли РК». Документ разработал Молочный союз Казахстана при участии ФАО ООН и Евразийского банка реконструкции и развития. В середине 2019 года план принят Министерством сельского хозяйства, но внедрить его за полгода было немыслимо, зато в пятилетний цикл отсрочки техрегламента страна входит с ясным планом развития.  

Одна из основных обозначенных в документе задач – обеспечение качественного ветеринарного контроля. Планируется создание электронной ветеринарной карты, где в режиме онлайн будет отражаться проведение плановых мероприятий. Осталось решить кадровый вопрос – сейчас, по данным минсельхоза, ветеринарные службы страны испытывают дефицит специалистов: свободно 820 вакансий. 

Запланированы широкие образовательные курсы для работников молочного рынка – компетенции и профессиональные навыки мелких производителей оставляют желать лучшего. Школы фермеров – обычное дело в Европе и в России. В Казахстане их проводили крупные переработчики молока, заинтересованные в качестве сырья, теперь эта практика переводится в обязательную часть государственной политики. 

Результатом должен стать планомерный рост доли молока, соответствующий Техрегламенту 033-2013. «Дорожная карта» прогнозирует, что в 2020 году производство молока «по нормам ЕАЭС» составит 36 тыс. т, в 2021-м – 105 тыс. т, в 2022-м – 210 тыс. т, в 2023-м – 350 тыс. т и в 2024 году – 500 тыс. т.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance