Перейти к основному содержанию

2000 просмотров

«Проблема – не в количестве бюрократов, а в их медлительности»

Hambledon Mining – золотодобывающая компания, единственным полем деятельности которой является Казахстан. В уходящем году компания приобрела активы ТОО «Акмола Голд» за «символическую» цену в $5 млн, пополнив тем самым пакет активов, где уже имеет месторождение «Секисовское». Совсем недавно Hambledon Mining удалось «отличиться» выбросом технологической воды, содержание цианидов в которой превысило норму в 500 раз. О деятельности компании «Къ» удалось побеседовать с ее президентом – Тимом Дафферном.

Hambledon Mining – золотодобывающая компания, единственным полем деятельности которой является Казахстан. В уходящем году компания приобрела активы ТОО «Акмола Голд» за «символическую» цену в $5 млн, пополнив тем самым пакет активов, где уже имеет месторождение «Секисовское». Совсем недавно Hambledon Mining удалось «отличиться» выбросом технологической воды, содержание цианидов в которой превысило норму в 500 раз. О деятельности компании «Къ» удалось побеседовать с ее президентом – Тимом Дафферном.

– Почему единственным местом деятельности компании является Казахстан?

– Я лично Казахстан не выбирал, страну выбирали учредители компании. Для этого существовали две причины. Первая – стоимость покупки проектов была низкой, что создало для компании недорогой вход для бизнеса. Вторая – развитая инфраструктура и достаточно подготовленный персонал.

– Многие эксперты считают отданные за казахстанскую компанию ТОО «Акмола Голд» $5 млн заниженной ценой. По вашему мнению, данная цифра отражает реальную стоимость активов ТОО «Акмола Голд»?

– Я думаю, что это – справедливая цена. Хотел бы отметить некоторые вещи, связанные с ТОО «Акмола Голд»: на проектах практически отсутствует инфраструктура, то есть надо будет еще вложить в нее инвестиции – это дороги, здания, система водоснабжения и так далее. Для того чтобы запустить первый проект – «Теллур», нам только на первом этапе необходимо вложить около $20–30 млн. Также надо принимать во внимание уровень риска, связанного с информацией геологоразведки, так как проекты – небольшие.

Другой проект – «Степок», приобретенный у ТОО «Акмола Голд», достаточно сложен. В руде – низкий уровень содержания цинка и меди, а также золота. Считается, что этот проект – сложен для добычи. И если бы добыча была существенно легче, то кто-нибудь уже занимался бы здесь добычей, например, «Казцинк».

Цена только выглядит низкой, на самом деле придется дополнительно вложить немалые средства. Компания (ТОО «Акмола Голд» – «Къ») была в очень неудовлетворительном состоянии: отсутствовала лицензия, имелись незавершенные отчетности за несколько лет, также у компании были долги по заработной плате перед работниками. Так что Hambledon Mining пришлось создавать компанию почти заново.

– Всю свою продукцию вы экспортируете в Швейцарию?

– Да, это так. Мы экспортируем сплав золота и серебра Доре в Швейцарию, где в дальнейшем его аффинируют.

– Как оценивается компанией инвестиционный климат в стране?

– Мне кажется, климат в Казахстане – хороший. Есть некоторые неудобства, но, в принципе, для каждой страны характерны определенные неудобства при ведении бизнеса.

– С какими именно неудобствами столкнулась компания в Казахстане?

– Это – хороший вопрос. Стоит отметить, что я не включаю коррупцию в топ-5 проблем для бизнеса. Я думаю, что в стране достаточно высокий уровень бюрократии, в частности, со стороны государства. И проблема даже, так сказать, не в объеме или размерах бюрократии, а в ее медлительности. Нельзя сказать, что бюрократия определяется количеством ее уровней. Дело в том, что люди (госслужащие – «Къ»), к которым мы часто обращаемся, не имеют технического образования. Они, в основном, юристы, финансисты. И даже бывает так, что их очень сложно застать на месте. Но в то же время я считаю, что это является не таким уж большим препятствием. Эта проблема – из разряда неудобств, о которых я говорил ранее.

– Эти топ-5 проблем относятся к Казахстану или это личные стандарты?

– Это не касается Казахстана, это такие моменты, которые вызывают мою личную озабоченность. Например, инфляция – в Казахстане она очень высока. Цены на товары потребления и электричество растут очень быстро – до 10% в год и даже больше. Затраты увеличиваются, это меня и беспокоит. Еще один вопрос – подбор технических специалистов, но это – не частная проблема Казахстана. Молодые люди не очень охотно изучают математику, науку, точные дисциплины, но это – жизнь. Еще одной проблемой является теснота рынков капитала, что на данный момент связано с европейскими и американскими проблемами.

– Какие санкции могут быть применены властями РК к Hambledon Mining за выброс цианидов в воду реки Секисовки? Готова ли будет компания ответить по всей строгости закона?

– Дело в том, что это были не цианиды как таковые, это были стоки. В стоках содержалась очень низкая концентрация цианидов, и она была раздроблена до состояния пыли. Данный выброс был незапланированным. Естественно, компания была очень огорчена данным инцидентом.

По данному вопросу мы очень тесно работали с местным населением, местными органами власти. Нашу компанию попросили остановить работы и операции на период в одну неделю, для того чтобы мы могли оказать содействие в проведении расследования и изучения причин. И государственная комиссия, которая проводила расследование, пришла к выводу, что мы не причинили окружающей среде никакого ущерба.
И насчет санкций. Сейчас я не могу дать точный ответ, потому что судом решение еще не принято. Но в юридической консультации, которая была нам дана от правительства страны, говорится о том, что нас, скорее всего, накажут на сумму менее 35 млн тенге.

– Расскажите о проектах «Теллур» и «Степок» поподробнее...

– Место реализации проектов находится на расстоянии 140 километров от Астаны. Проект «Теллур» стартует со следующего года, как небольшое месторождение, добыча которого ведется подземными способом. Объем планируемых инвестиций составит порядка $20–25 млн, в дополнение к $5 млн, которые были потрачены на приобретение проектов. Ожидаемая протяженность проекта – четыре года, при этом планируется нанять порядка 60 человек.

Проект «Степок» мы планируем начать через пару лет. Добыча на данном проекте будет осуществляться открытым карьерным способом. Первый этап – это строительство металлургической фабрики, с помощью которой мы будем добывать и доводить золото до товарного вида. С помощью этого проекта мы планируем открыть 450 рабочих мест.

– Высока ли конкуренция между золотодобывающими компаниями в Казахстане?

– Нет, я бы не сказал, что конкуренция высокая.

– То есть пространство для роста компании есть?

– Конечно, есть незанятые ниши, но большую часть этого рынка контролирует государство. И только на переговоры с государством уходит 2–3 года, не меньше, даже если речь идет о небольшом кусочке, где растет трава. То есть здесь я снова повторюсь о медлительности бюрократии.

– Какие планы у Hambledon Mining по развитию своего бизнеса в Казахстане?

– Во-первых, это планы по проектам «Теллур» и «Степок». Во-вторых, есть несколько объектов возле месторождения «Секисовское» в Восточно-Казахстанской области, которые мы будем осваивать. Возможно, через 4–5 лет мы приступим к разработке новых месторождений. Наши общие планы – начать с создания небольшой компании, у которой будет 6–10 небольших месторождений золота.

– Не планирует ли компания открыть свой бизнес в других странах?

– Нет, главная цель развития компании находится в Казахстане. Может быть, через 5–10 лет компания начнет деятельность в Кыргызстане. Но это – уже в далеком будущем.

– Каков годовой объем добычи золота у компании?

– На данный момент этот показатель – 23 тыс. унций золота. Объем продаж в денежном выражении составляет $45 млн. И каждый тенге тратится в
Казахстане.

– Компании хватает средств для работы в Казахстане?

– Нам – хватает, у компании не слишком большие затраты. Если нам понадобятся средства, то мы можем занять их у «Альфа-банка». Потому что уровень жизни в Усть-Каменогорске – достаточно более низкий, чем в Алматы. Если базироваться в Алматы, то затраты компании вырастут. Конечно, это – прекрасный город, но дорогой.

– Вы проживаете в Усть-Каменогорске?

– Нет, я живу в селе Секисовка, очень маленьком поселении, где проживают примерно 600 человек. Это примерно в 40 километрах от Усть-Каменогорска.

– Каковы условия проживания в Секисовке?

– Это – не вахтовый городок. Я бы сказал, что это – обычная казахстанская деревня.

banner_wsj.gif

2330 просмотров

Как казахстанской конине найти путь на экспортные рынки

По темпам прироста поголовья коневодство – одна из самых быстроразвивающихся отраслей животноводства в республике

Фото: Shutterstock.com

Сейчас количество лошадей в Казахстане в полтора раза превышает показатели 1991 года. Внутренние потребности страны в конине почти закрыты, и теперь нужен выход на внешние рынки, иначе отрасль ждет стагнация.   

3,6 млн лошадей – это казахстанский рекорд почти столетней давности, 1928 года.  Коллективизация в 30-х годах прошлого века это поголовье изрядно сократила – до 0,9 млн голов. К 1991 году в республике  насчитывалось 1,7 млн лошадей, но оно резко упало – до 1 млн – к 1998-му. Вернуться к предыдущему показателю удалось лишь через 20 лет: к 2018 году количество лошадей в стране выросло до 1,79 млн голов, что позволило Казахстану занять 8-е место в мире по количеству лошадей.

По итогам 2019 года Министерство сельского хозяйства сообщило о рекордном для Казахстана нового времени показателе – 2,7 млн лошадей, а в середине марта 2020 года министр сельского хозяйства Казахстана Сапархан Омаров, выступая на правительственном часе в мажилисе, озвучил новое достижение казахстанского коневодства – 2,8 млн голов. По оценке Омарова, рост поголовья в коневодстве за последние пять лет составил 45,8%, что делает отрасль абсолютным лидером в мясном и племенном животноводстве. Для сравнения: аналогичный показатель по крупному рогатому скоту за тот же пятилетний период составил только 23,3%, по МРС – 6,6%. 

Чем обусловлен «демографический взрыв»

Коневодство – мечта любого инвестора, уверен генеральный директор Мясного союза Казахстана Максут Бактыбаев. Он аргументирует: вложения по сравнению с другими направлениями животноводства ниже, а продукция имеет устойчивый спрос и высокую маржинальную прибыль, поскольку сбывается по цене выше говядины и баранины. В ноябре 2019 года, ссылается Бактыбаев на данные Комстата, цена килограмма говядины составляла от 1491 до 2143 тенге в разных регионах страны, а баранины – от 1353 до 2136 тенге. Конина же сбывалась в ценовом диапазоне от 1705 до 2405 тенге за килограмм, и это при себестоимости в 300–400 тенге, подчеркивает представитель Мясного союза. «Низкая себестоимость обусловлена тем, что лошадей можно пасти круглый год, – поясняет Бактыбаев и убежденно добавляет: – Но при этом из-за более высоких вкусовых качеств и традиций в Казахстане конина будет дороже и говядины, и баранины».

Потребление в Казахстане говядины (по данным Комстата, 5,6 кг на одного жителя страны во втором квартале 2019 года) и баранины (1,7 кг за тот же период) пока превышает потребление конины – 1 кг на жителя за тот же период. Но при этом конина в прошлом году дорожала медленнее, чем два ее основных конкурента по внутреннему рынку (13% роста в цене за 10 месяцев прошлого года против 15% роста стоимости говядины за тот же период и 15,6% роста цены баранины). Не исключено, что ценовое сближение способствовало тому, что конина показала на внутреннем рынке вдвое большие темпы роста спроса, чем баранина: 15% и 7% соответственно. И если эти темпы роста спроса сохранятся, то уже в ближайшее время конина будет делить второе место с бараниной по востребованности на внутреннем рынке.

лошади копия-1.jpg

Почему табунам в Казахстане уже тесно

Сейчас Казахстан на 98% закрывает внутренние потребности по конине. 2% экспорта, по мнению экс-вице-министра сельского хозяйства страны Тоулетая Рахимбекова, – это в основном разовые поставки из стран, которые ставку на коневодство не делают. Например, пару лет назад конину в Казахстан завозили из Уругвая, Исландии и Болгарии только благодаря ценовой разнице. «В этих странах конину вообще не потребляют, поэтому она там стоит очень дешево – раза в три-четыре ниже, чем у нас», – заметил Рахимбеков.

Эксперты считают вызовом для казахстанских коневодов отнюдь не конкуренцию с завозным мясом, а потолок внутреннего рынка: экспортные 2% при текущих темпах роста поголовья могут быть покрыты в любой момент. И сразу после не исключено перенасыщение маленького рынка республики и, как следствие, стагнация отрасли, у которой не будет стимулов для дальнейшего роста.

Выход – в экспорте казахстанской конины. Старший научный сотрудник отдела коневодства Казахского научно-исследовательского института животноводства и кормопроизводства Даурен Сыдыков рассказывает, что конину используют в Европе при изготовлении колбас. Например, в Италии спрос еще в 2017 году доходил до 50 тыс. туш лошадей для переработки соответствующими производствами. Заместитель директора Всероссийского научно-исследовательского института коневодства, кандидат сельскохозяйственных наук Александр Зайцев убежден: несмотря на специфичность рынка конины в мире (потребление этого мяса в чистом виде распространено в ограниченном количестве стран), у его казахстанских экспортеров большой потенциал. Но только при условии налаженной переработки мяса и поставок на экспорт именно полуфабрикатов. «Сырьевой путь на экспорт – это неправильно, тут можно взять только переработкой», – говорит российский эксперт.

Выход за границу требует кооперации

В личных подворьях, по данным Минсельхоза за 2019 год, содержится 48,9% поголовья (1,28 млн голов), еще 44,9% (1,18 млн голов) находится в распоряжении индивидуальных предпринимателей, крестьянских и фермерских хозяйств и лишь 6,2% (163 тыс. голов) – в крупных сельхозпредприятиях. При этом динамика прироста поголовья в сельхозпредприятиях и крестьянских хозяйствах оказалась выше, чем в хозяйствах населения, – 11–12% против 6%. Государство решило закрепить тенденцию наращивания поголовья в семейных фермах по опыту Америки и Австралии, внеся изменения в госпрограмму развития АПК на 2017–2021 годы и в отраслевые подпрограммы. «Основу программы развития мясного животноводства составят небольшие хозяйства в виде семейных ферм: предусматривается создание более 80 тыс. семейных ферм, занятых скотоводством, овцеводством и коневодством, расширение площади используемых пастбищ с 58 млн га до 100 млн га», – говорится в скорректированной программе.

Предполагается, что фермеры станут частью якорной кооперации, состоящей из фермерских хозяйств по выращиванию лошадей, промышленных откормочных площадок и современных мясоперерабатывающих комплексов. Также в стране будут созданы сельскохозяйственные кооперативы по оказанию сервисных услуг, заготовке и переработке продукции коневодства и продолжена программа обводнения пастбищ за счет субсидирования затрат на обустройство колодцев и проведение мероприятий по улучшению пастбищ.

Исторически опыт в изготовлении продуктов переработки конины у Казахстана есть: Сыдыков утверждает, что на территории села Коянды (Акмолинская область) базировался консервный завод, который снабжал тушенкой из конины еще царскую армию. Есть опыт нового времени: за последние четыре года Казахстан нарастил производство кобыльего молока на 5,2%, до 27 тыс. т в год. Карагандинская компании «Евразия Инвест ЛТД» экспортирует сухое кобылье молоко под маркой Saumal как в Россию и Китай, так и в США – на этот рынок продукция казахстанского предприятия вышла через Amazon, крупнейший в мире интернет-магазин. По итогам 2018 года суммарный объем экспорта составил 30 т при общей мощности производства 40 т в год.

Желающим попробовать себя в выстраивании такой кооперационной цепочки государство готово предоставить поддержку в виде приоритетного выделения земельных участков, льготного кредитования закупа поголовья, приобретения техники и оборудования, а также создания инфраструктуры пастбищ.

banner_wsj.gif

drweb_ESS_kursiv.gif