Перейти к основному содержанию

6699 просмотров

Почему американцы не будут есть сыр из актюбинского молока

Как проиграть конкуренту, потерять миллионы, но подняться и стать успешным бизнесменом

Фото: Shutterstock

Громко заявив о себе несколько лет назад, хромтауская компания «Агрофирма «Тау» на время исчезла с поля зрения. Однако сейчас предприятие не только восстановило позиции, но и пытается вытеснить российскую кисломолочную продукцию с казахстанского рынка. Как проиграть конкуренту, потерять миллионы, но подняться и стать успешным бизнесменом.

Изучить изнутри 

Экономист по образованию Мирболат Агдаутов успел поработать в одном из отечественных банков. В 2003 году судьба занесла его в крупный холдинг, где он прошел карьеру от рядового сотрудника до генерального директора. Было время и на развитие своего бизнеса – занимался оптовой реализацией сухого молока – белорусского, башкирского, киргизского. «Почему киргизское? Оно по составу белка даже лучше белорусского. Все оттого, что трава у них хорошая», – говорит предприниматель. 

Чтобы лучше освоить молочный рынок, Мирболат решил изучить процесс изнутри. А тут как раз и предложение поступило: поработать в Костанайской области. В 2012 году он, оставив бизнес и пост гендиректора, поехал в поселок Карабалык. 

«Это был новый проект развития мясного животноводства. Привезли из Австралии 3 тыс. голов КРС. К слову, сейчас их 25 тыс. Использовали передовые технологии. Была там и небольшая ферма молочного животноводства», – рассказал Мирболат Агдаутов. 
В течение двух лет он изучал это направление: помимо отечественных предприятий, перенимал опыт в Германии, Австрии, Беларуси, Украине и России. 

Начали и проиграли

В конце 2014 года Мирболат вернулся в Актобе. Заинтересовало предложение о покупке молочного завода в Хромтау (около 90 км от Актобе), построенного еще в 1992 году компанией «Казхром». В 2011 году предприятие было законсервировано. Борьба за «лакомый кусок» длилась почти год. Только вот стоило ли? 

«Мы выкупили кота в мешке. Завод три года стоял на консервации. Мы полностью поменяли коммуникации. Приведение объекта в надлежащий вид заняло несколько месяцев и потребовало десятков миллионов тенге. Если бы мы знали, что нас ждет, наверное, не купили бы», – признается Мирболат.

Помимо ремонта, требовалось и дополнительное оборудование. Вместе с другом и партнером по бизнесу Сергеем Палиевым Агдаутов вложил собственные средства – 120 млн тенге. Но и этого оказалось мало. Тогда пришлось взять в кредит через фонд «Даму» еще 85 млн тенге. 
Первая продукция из Хромтау начала поступать на полки актюбинских супермаркетов в октябре 2015 года. Кефир, варенец, снежок, сметана, творог, масло. Сырье привозили молоковозом из райцентра в Актюбинской области – это в 200 км от завода.

«Мы не рассматривали производство молока в промышленном масштабе, там нужна технология по ультрапастеризации. Такое оборудование стоит миллионы долларов. У нас имеется Pure-Pak, но срок хранения такого молока не больше трех суток. Попытались выйти на рынок, однако возврата было много», – вспоминает Мирболат. 

Против производителя играло и несоблюдение температурного режима со стороны реализаторов. Именно поэтому о выпуске молока большими партиями пришлось забыть. 

Актюбинцы благосклонно приняли продукцию отечественного производителя, но через полгода начались проблемы. Подвело устаревшее оборудование. Когда попробовали запустить предприятие на производственную мощность, механизмы стали ломаться. Перебои сказались на качестве продукции – сметана скисала, кефир получался жидким.

Лето 2016 года стало настоящим адом для молодой компании, которая не выдержала конкуренцию с региональными лидерами. Это был глубокий нокдаун – убытки исчислялись десятками миллионов тенге. Предприятие оказалось на грани закрытия.

Спасительная сметана

Но, как рассказывает Мирболат Агдаутов, взвесив все за и против, предприниматели все же остались на рынке. Но нужно было менять подход. Решение оказалось простым: сузить деятельность до одного продукта. Выбор пал на сметану. Предприниматели снова влезли в кредиты и вложили в дело 30 млн тенге. На эти деньги приобрели оборудование: емкости и упаковочные линии для сметаны. 

«Практически вся сметана к нам завозится из России. На тот момент из Кабардино-Балкарии поступало 60–80 т сметаны в неделю. Мы сделали упор на пластиковые ведра, увеличив граммаж, – поясняет собеседник «Курсива».

Если российская сметана реализовалась в «стаканчиках» массой до 500 гр, то местную предприниматели предложили потребителям покупать от 1 кг. Большим семьям выгоднее брать ведерко, чем несколько стаканчиков. Как показало время, упор на сметану и вытянул бизнес. Сейчас хромтауский завод выпускает сметану в таре от 400 гр до 10 кг.

Особенности рынка

Но упаковку поменять мало. Три месяца Сергей и Мирболат практически жили в лаборатории завода: подбирали ингредиенты, рецептуру, закваску. Все это время продукции компании на полках не было. Предприниматели решили сделать ставку на термостатную технологию. Суть ее заключается в том, что сметана заквашивается сама в термостатной комнате при температуре 45 градусов. Но зато не нужны загустители. 
По словам предпринимателей, потребовался почти год, чтобы потребитель привык к местной сметане. Многих пугала сыворотка, выделяемая на поверхности продукта. 

Позже, когда предприятие встало на ноги, на полках актюбинских магазинов снова появились кефир, творог, масло и варенец от хромтауской агрофирмы. А с прошлого года линейка продукции пополнилась йогуртами и творожной массой. Питьевая кефирная группа нашла своего потребителя не только в Актобе, но и в других городах Казахстана. 

Впрочем, выходить на экспорт предприниматели не торопятся, полагая, что проверяющие ведомства соседнего государства найдут массу причин, чтобы не допустить казахстанские продукты на полки магазинов РФ. 

На российский рынок Мирболат Агдаутов пытался пробиться год, но не вышло. 

«Защита российского бизнеса мощная. А вот у нас защиты нет никакой. Поэтому и дешевого импорта из Воронежа, Астрахани, Волгограда, Самары много. Актюбинским оптовикам легче привести из Нальчика (около 2 тыс. км от Актобе) фуры сметаны и творога», – говорит Мирболат Агдаутов. 

Американский пример

На днях он вернулся из США, где перенимал опыт зарубежных коллег. Поездка состоялась благодаря программе деловой стажировки Special American Business Internship Training Program (SABIT), которая действует с 1990 года. Ее основная цель – содействие экономической реструктуризации стран бывшего СССР. 

Тема стажировки этого года – «Переработка и упаковка молочной продукции в США». Отбор от Казахстана прошли двое: Мирболат Агдаутов из Актюбинской области и Бакыт Аркабаев из Талдыкоргана. Предприниматели побывали на тренингах в Вашингтоне, а потом поехали в «молочную столицу» США город Мэдисон. 

«Их система выверена годами: в каждом штате свои законы для фермеров. И это правильно, ведь никто лучше их самих не знает, как надо работать в сельском хозяйстве. У нас же в эту отрасль вмешиваются все», – рассуждает Мирболат. 

Отметили казахстанцы и различия между европейскими и американскими фермерами. Если в Европе 99% ферм относятся к семейным (от 60 до 400 голов скота), то в США все иначе.

«В Европе развит рынок сервиса: оказание услуг в ветеринарии, посеве и уборке кормов. В Америке многие делают все сами. В США поддерживают своего производителя. Финансируют на длительные сроки под 1% годовых. Фермеры объединяются в ассоциации и трудятся, ни на кого не надеясь. Также американцы уделяют большое внимание науке. Поэтому корова в Мэдисоне дает 15 тыс. литров молока в год, а корова в Мартуке – всего лишь 2,5 тыс. литров. Рентабельность животноводства практически нулевая. И это общемировая тенденция. Те фермеры, кто хочет «выжить», ставят перерабатывающее производство», – делится увиденным Мирболат. 

По его словам, для США характерно сыроделание: 92% «молочки» уходит в сыры, остальное – на йогурты и молоко. «Сыропригодного молока не то что в Актюбинском регионе нет, в стране его мало. Сыр, сделанный из нашего низкосортного молока, американцы есть не станут», – уверен собеседник издания. 

Для качественного молока, по мнению директора агрофирмы, нужны современные фермы. Идея с «двумя коровами» отбросит отечественное сельское хозяйство на десятки лет назад.

«Мир отходит от личного по­дворья. Коровы у нас не породистые, дают второсортное молоко, из которого не сделать нормальную сметану или сыр. Чтобы это изменить, нужно заниматься наукой. В Актобе ничего этого нет, поэтому и качество молока никудышнее», – считает бизнесмен. 

Второй момент – санитария. Если на фермах и заводах имеются соответствующие сертификаты, то частникам никто их не выдает. Соответственно, риск заболеть от молока или айрана «с рук» возрастает в разы. Да и налогов такие дельцы не платят. 

1998 просмотров

Как запустить производство кожаных изделий в Караганде

Кейс от Александра Ермакова

Фото из архива Александра Ермакова

Предприниматель Александр Ермаков работает с кожей более шести лет. Сегодня его заказчиками являются крупные международные компании, имеющие представительства в Казахстане. Мастер намерен развивать свое дело и дальше, чтобы начать конкурировать с безымянными европейскими брендами.

Вначале был чехол

Увлечение Александра Ермакова трансформировалось в бизнес постепенно, по мере роста количества заказов. Сейчас на небольшом производстве, умещающемся на 30 кв. м, работают шесть человек.

«В 2013 году я искал кожаный чехол для планшета в магазинах. Ничего подходящего не нашел, поэтому сшил его сам из старой куртки. Мне понравился сам процесс и то, что получилось. Я стал интересоваться пошивом кожаных изделий: смотрел видео на YouTube, набивал руку, искал материал. И уже спустя три года наладил продажу вещей через Facebook. Вскоре получил заказ от отеля Ritz-Carlton Astana на изготовление кожаных папок для апартаментов. Таким образом, в 2018 году я окончательно оставил прочие приносившие доход занятия, сконцентрировавшись на своем новом увлечении», – рассказывает предприниматель.

Изначально он шил на заказ галантерею, сейчас в фокусе – сумки среднего класса, которые стоят от 40 до 80 тыс. тенге.

«Мы не конкурируем с китайскими производителями. Это бесполезно. В самом дорогом люксе нам делать тоже нечего, потому что там свои игроки. Поэтому мы стремимся в средний сегмент, как европейские безымянные бренды, которых довольно много. Какой-нибудь небожитель типа Hermes работает с лучшими материалами. Но 80% стоимости изделия – это имя. Причем невозможно купить дорогую сумку сразу. Сначала нужно приехать в Париж, заполнить заявку, потом вызовут на собеседование и потом решат, будут они вам шить свои знаменитые Kelly или Birkin», – делится Александр Ермаков.

Фото к коже (7).JPG

Нешуточные контракты

Первое оборудование Александр приобрел в 2016 году. Прямострочная швейная машина с прямым продвижением обошлась предпринимателю всего в 50 тыс. тенге, поскольку не была новой – в магазине подобный образец стоит в шесть раз дороже. Годом позже в его мастерской появились еще две машины – колонковая и брусовочная общей стоимостью 230 тыс. тенге, также уже находившиеся в использовании. Деньги на приобретение сырья он занимал у знакомых.

Поскольку ценник на кожаные изделия, производимые компанией Александра, достаточно высок для местного потребителя, она чаще сотрудничает с покупателями из Алматы и Нур-Султана, реже – из Европы, России и Узбекистана.

«Основной доход нам приносит сотрудничество с международными компаниями: Pernod Ricard, Ritz-Carlton, St. Regis, от которых поступают крупные заказы на изготовление сумок и аксессуаров. Нас выбирают, потому что мы всегда делаем бесплатный образец и лично общаемся с клиентом», – говорит предприниматель.

Сырье для готовой продукции предприятие импортирует из РФ. Оттуда поступает как российская кожа, так и итальянская, которую соседняя страна закупает в больших объемах, а затем перепродает.

«Из Казахстана вывозится огромное количество сырья, однако кожевенные заводы стонут, что недозагружены. Шкуры КРС за копейки закупают Турция и Китай, которые потом продают нам готовые изделия с многократной накруткой», – поясняет бизнесмен.

По его словам, квадратный дециметр кожи обходится от 20 до 100 рублей (курс рубля на 16 декабря 2019 года – 6,16 тенге – «Курсив»). Для сумки среднего размера необходимо 100 кв. дм, или 1 кв. м. Себестоимость готового изделия с учетом фурнитуры – 30 тыс. тенге, не считая логистику, налоги, труд.

Мечты о «штурме»

Александр утверждает: «кожаный» бизнес вряд ли можно назвать самым прибыльным занятием. Большую часть выручки съедают расходы на сырье, фурнитуру, логистику, производство картонной упаковки, которое пока находится на аутсорсинге.

В то же время карагандинское предприятие за практически идентичную продукцию может предложить гораздо меньшую цену, чем мелкие западные конкуренты.

«Если самая дорогая наша сумка стоит 200 евро, то сумка такого же типа где-нибудь в Средней Европе будет стоить 500. Мы дешевы, и в этом для нас кроются определенные перспективы, как для Китая, который в свое время тоже был дешевым. Чтобы поставлять продукцию в Европу, нужно копить деньги на участие в выставках, где можно найти ритейлеров. Например, выступление на выставке в Милане обойдется как минимум в 20 тыс. евро. Но соваться туда сейчас глупо – нет нужных объемов производства. В этом смысле нам было бы интересно побывать в Варшаве, поездка куда обошлась бы в два раза дешевле. Штурм нового рынка – это всегда затраты», – отметил предприниматель.

Пока у Александра и его семьи нет возможности отправиться за рубеж, так как денежный поток зависит от непрерывности производственного процесса. Однако он не теряет надежды, что рано или поздно его планы осуществятся.

Фото к коже (2).jpg

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance