Перейти к основному содержанию

3562 просмотра

Сколько стоит открыть «медовый» бизнес

Пчеловоды рассказали «Курсиву» о положении дел в отрасли

Фото: Shutterstock

Согласно статданным, в Восточном Казахстане рентабельность реализации меда превышает 86%. Но в Республиканской палате пчеловодства считают, что цифра завышена. Пчеловоды рассказали «Курсиву» о реальном положении дел в отрасли и посчитали, как быстро окупаются вложения в медовый бизнес.

Сказочная рентабельность

В департаменте статистики ВКО озвучили финансовые показатели сельскохозяйственного производства. Судя по данным, лучше всех идут дела у пчеловодов: рентабельность от реализации меда по итогам прошлого года составила 86,3%. С цифрой не согласны в Республиканской палате пчеловодства.

«Если бы рентабельность была такой сказочной, все бы стали пчеловодами. Данный показатель зависит от реализационной цены. Высокий процент можно получить, если брать таможенные цены. Но на экспорт выходят единичные хозяйства», – поясняет «Курсиву» представитель палаты, глава КХ «Пасека» Валерий Касымбаев. 

При поставке за рубеж килограмм меда, по данным пчеловодов, стоит от тысячи тенге. На внутреннем рынке закупочная оптовая цена – 600 тенге. С ее учетом, как отмечает глава «Пасеки», рентабельность продаж составит около 30%.

В палате считают, что пчеловодство при современных условиях сложно отнести к легкому бизнесу, который приносит стабильно высокий доход. Скорее это тяжелый труд, впрочем, позволяющий заработать на жизнь.

«За последние десятилетия мед обесценился. В советское время фляга меда стоила 150–200 рублей. Не каждой зарплаты хватило бы. Сегодня ее цена – 30–40 тыс. тенге при среднем заработке в 150 тыс.», – отмечает Валерий Касымбаев.

Законсервированные цены

Супруги-пчеловоды Злата Скуратова и Владислав Зеленский, владельцы КХ «Пчельник», вспоминают, что радовались несколько лет назад оптовой цене, поднявшейся до 600 тенге.

«Но расценки на мед снова законсервировались. Зато цены на пчелоинвентарь за эти годы поднялись на 30–40%, на лекарства для пчел – на 50–100%. Можно продать мед и дороже, если самому вставать за прилавок на рынке. Хотя мы и так замечаем, что покупательская способность людей снизилась», – рассказывает Злата.

Несмотря на сложности с реализацией продукции, супруги не планируют отказываться от медового бизнеса. Говорят, что нашли дело по душе. Пчельник, где сегодня держат 500 пчелосемей, работает около 13 лет.

Злата и Владислав говорят, что в первые годы несли большие потери из-за отсутствия опыта. Пчеловодческие курсы дали теоретические знания, но на практике, в условиях переменчивого климата и проблем с экологией, все получалось не так стройно, как на бумаге. Учиться приходилось на своих ошибках: пчелы плохо выходили из зимы, сильно роились, не сразу удалось вывести породу.

«В нашем бизнесе сложно спрогнозировать рентабельность. В среднем один улей дает флягу меда (50 кг), но многое зависит от внешних факторов. За все время работы у нас был один успешный год, когда с улья мы снимали по 70 кг меда. Но в другие годы собирали лишь по 30 кг с улья, тогда мы с трудом покрывали свои затраты», – делятся опытом предприниматели.

Скуратовы-Зеленские большую часть полученных от продажи меда средств до сих пор вкладывают в развитие пасеки. Удалось обеспечить себя необходимым инвентарем, оформить три земельных участка. По мнению супругов, для пчелиного бизнеса нормально первые 10–15 лет вкладывать деньги в дело, только предвкушая реальную отдачу.

В тандеме с природой

Аблайкан Касенев занимается пчеловодством уже более 30 лет. Начинал как любитель, поставив всего два улья, позднее пасека стала единственным делом. Сегодня в его хозяйстве держат 400 пчелосемей.

«Пчеловодство – не самый прибыльный, зато самый честный бизнес. На жизнь зарабатываешь своим трудом, а не перепродажей и спекуляцией. Еще один плюс – ни от кого не зависишь, большую часть времени проводишь на природе», – говорит г-н Касенев.

По его мнению, именно из-за того, что выхода в плюс обычно приходится ждать несколько лет, молодежь неохотно идет в пчеловодство, предпочитая более прибыльную торговлю. 

Прозрачный расчет

Вместе с Аблайканом и другими главами пчеловодческих хозяйств «Курсив» рассчитал, сколько нужно средств на раскрутку медового бизнеса с нуля и как скоро пчелы начнут приносить хозяину вместе с нектаром реальный доход.

По словам глав крестьянских хозяйств, раньше профессиональными пчеловодами считались те, кто держал на пасеке 50 пчелосемей. Сейчас из-за сложившихся цен меньше ста ульев ставить нерентабельно.

«Посчитать затраты несложно. На пасеке все прозрачно. Берем на сто пчелосемей ульетару – это 1,7 млн тенге, пчелопакеты – это еще 1,4 млн тенге. С учетом дополнительного инвентаря и медогонок выйдет более 4 млн. И это при условии, что у начинающего пчеловода есть земля, где он разместит пасеку, транспорт», – подсчитывает глава КХ «Касенев».

В первый год – при идеальных погодных условиях и безошибочной работе, продав собранный мед, теоретически можно вернуть половину вложенных средств. Но есть еще затраты на бензин, вспомогательный инвентарь, сахар. По словам пчеловода Александра Ткачева, в год на одну пчелосемью уходит до 15 тыс. тенге.

Учитывая все это, самому пасечнику может не хватить даже на минимальную заработную плату. В теории весной на второй год можно заработать на продаже пчелопакетов, но на практике у многих начинающих производителей меда часть пчел не переживают первую зимовку.

«По факту получится, что в плюс пасека выйдет только на второй-третий год, и то при условии квалифицированной работы с пчелосемьями и грамотного маркетинга», – подводит итог Валерий Касымбаев.

Страховка для пчелы

На пасеках отмечают, что, как и в любой отрасли сельского хозяйства, в пчеловодстве много форс-мажоров. Показательный пример – массовый мор пчел в регионах России.

«Мы такие же колхозники, как земледельцы, но им страховые компании позволяют страховать посевы, а нам наших пчел – нет. В итоге, если случится беда, останемся один на один со своим горем и будем вынуждены все начинать с нуля», – говорит Злата Скуратова.

По мнению пчеловодов, для качественного скачка в отрасли и привлечения в нее молодежи нужна господдержка. Сегодня государство, как поясняют в палате пчеловодства, субсидирует только селекционно-племенную работу на промышленных пасеках. Начинающие хозяйства остаются за бортом этой помощи. Более результативно, как считают пчеловоды Востока, было бы выделять субсидии на произведенный товар.

2035 просмотров

Как запустить производство кожаных изделий в Караганде

Кейс от Александра Ермакова

Фото из архива Александра Ермакова

Предприниматель Александр Ермаков работает с кожей более шести лет. Сегодня его заказчиками являются крупные международные компании, имеющие представительства в Казахстане. Мастер намерен развивать свое дело и дальше, чтобы начать конкурировать с безымянными европейскими брендами.

Вначале был чехол

Увлечение Александра Ермакова трансформировалось в бизнес постепенно, по мере роста количества заказов. Сейчас на небольшом производстве, умещающемся на 30 кв. м, работают шесть человек.

«В 2013 году я искал кожаный чехол для планшета в магазинах. Ничего подходящего не нашел, поэтому сшил его сам из старой куртки. Мне понравился сам процесс и то, что получилось. Я стал интересоваться пошивом кожаных изделий: смотрел видео на YouTube, набивал руку, искал материал. И уже спустя три года наладил продажу вещей через Facebook. Вскоре получил заказ от отеля Ritz-Carlton Astana на изготовление кожаных папок для апартаментов. Таким образом, в 2018 году я окончательно оставил прочие приносившие доход занятия, сконцентрировавшись на своем новом увлечении», – рассказывает предприниматель.

Изначально он шил на заказ галантерею, сейчас в фокусе – сумки среднего класса, которые стоят от 40 до 80 тыс. тенге.

«Мы не конкурируем с китайскими производителями. Это бесполезно. В самом дорогом люксе нам делать тоже нечего, потому что там свои игроки. Поэтому мы стремимся в средний сегмент, как европейские безымянные бренды, которых довольно много. Какой-нибудь небожитель типа Hermes работает с лучшими материалами. Но 80% стоимости изделия – это имя. Причем невозможно купить дорогую сумку сразу. Сначала нужно приехать в Париж, заполнить заявку, потом вызовут на собеседование и потом решат, будут они вам шить свои знаменитые Kelly или Birkin», – делится Александр Ермаков.

Фото к коже (7).JPG

Нешуточные контракты

Первое оборудование Александр приобрел в 2016 году. Прямострочная швейная машина с прямым продвижением обошлась предпринимателю всего в 50 тыс. тенге, поскольку не была новой – в магазине подобный образец стоит в шесть раз дороже. Годом позже в его мастерской появились еще две машины – колонковая и брусовочная общей стоимостью 230 тыс. тенге, также уже находившиеся в использовании. Деньги на приобретение сырья он занимал у знакомых.

Поскольку ценник на кожаные изделия, производимые компанией Александра, достаточно высок для местного потребителя, она чаще сотрудничает с покупателями из Алматы и Нур-Султана, реже – из Европы, России и Узбекистана.

«Основной доход нам приносит сотрудничество с международными компаниями: Pernod Ricard, Ritz-Carlton, St. Regis, от которых поступают крупные заказы на изготовление сумок и аксессуаров. Нас выбирают, потому что мы всегда делаем бесплатный образец и лично общаемся с клиентом», – говорит предприниматель.

Сырье для готовой продукции предприятие импортирует из РФ. Оттуда поступает как российская кожа, так и итальянская, которую соседняя страна закупает в больших объемах, а затем перепродает.

«Из Казахстана вывозится огромное количество сырья, однако кожевенные заводы стонут, что недозагружены. Шкуры КРС за копейки закупают Турция и Китай, которые потом продают нам готовые изделия с многократной накруткой», – поясняет бизнесмен.

По его словам, квадратный дециметр кожи обходится от 20 до 100 рублей (курс рубля на 16 декабря 2019 года – 6,16 тенге – «Курсив»). Для сумки среднего размера необходимо 100 кв. дм, или 1 кв. м. Себестоимость готового изделия с учетом фурнитуры – 30 тыс. тенге, не считая логистику, налоги, труд.

Мечты о «штурме»

Александр утверждает: «кожаный» бизнес вряд ли можно назвать самым прибыльным занятием. Большую часть выручки съедают расходы на сырье, фурнитуру, логистику, производство картонной упаковки, которое пока находится на аутсорсинге.

В то же время карагандинское предприятие за практически идентичную продукцию может предложить гораздо меньшую цену, чем мелкие западные конкуренты.

«Если самая дорогая наша сумка стоит 200 евро, то сумка такого же типа где-нибудь в Средней Европе будет стоить 500. Мы дешевы, и в этом для нас кроются определенные перспективы, как для Китая, который в свое время тоже был дешевым. Чтобы поставлять продукцию в Европу, нужно копить деньги на участие в выставках, где можно найти ритейлеров. Например, выступление на выставке в Милане обойдется как минимум в 20 тыс. евро. Но соваться туда сейчас глупо – нет нужных объемов производства. В этом смысле нам было бы интересно побывать в Варшаве, поездка куда обошлась бы в два раза дешевле. Штурм нового рынка – это всегда затраты», – отметил предприниматель.

Пока у Александра и его семьи нет возможности отправиться за рубеж, так как денежный поток зависит от непрерывности производственного процесса. Однако он не теряет надежды, что рано или поздно его планы осуществятся.

Фото к коже (2).jpg

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance