Зачем Россия лоббирует электронную маркировку товаров в ЕАЭС

И чем ответил Казахстан

Иллюстрация: Мадина Сапарбаева

Соглашение ЕАЭС о маркировке товаров дает каждой стране-участнице право предложить введение обязательной электронной маркировки в отношении конкретного товара на всем пространстве союза. Согласие всех стран ЕАЭС не требуется – ввести маркировку на своих территориях могут всего два государства. И этим они закроют свой рынок для товаропроизводителей остальных стран союза.

Основной инициатор введения электронной маркировки в ЕАЭС – Россия. Там еще в конце 2017 года на уровне правительства было принято решение о создании до 2024 года Единой нацио­нальной системы цифровой маркировки и прослеживаемости товаров на базе единого оператора – Центра развития перспективных технологий (ЦРПТ). Россияне готовы в ближайшем будущем маркировать буквально все, что продается. Уникальными штрихкодами в формате Data Matrix в РФ уже маркируются изделия из натурального меха, алкогольная и табачная продукция, в следующем месяце начнется маркировка обуви, маркировка лекарств тоже должна стартовать в этом году.

В перечне товаров, которые в России пойдут под маркировку, духи и туалетная вода, автомобильные шины и покрышки, одежда, постельное белье, фотоаппараты, ювелирные изделия и молочная продукция. 

Казахстан маркировку товаров в таком масштабе не планировал – вице-министр финансов Руслан Енсебаев в январе прошлого года заявил, что маркировать все подряд смысла нет, а потому в республике электронную маркировку собираются внедрять только для той продукции, которая способна нанести вред здоровью покупателя либо имеет высокую долю в теневой экономике. Но, как считает заместитель председателя правления НПП «Атамекен» Евгений Больгерт, российский подход буквально заставит Казахстан быстро расширить перечень товаров, попадающих под е-маркировку.

Согласие на электронную метку

Механизм введения маркировки на новый товар в ЕАЭС выглядит следующим образом. Прежде чем ввести маркировку на своей территории, государство должно внести предложение в отношении того или иного товара на рассмотрение всех стран союза. У них есть три месяца, чтобы принять решение. Если согласия со стороны всех участников на введение маркировки нет, то две и более страны могут ввести маркировку на своих территориях в соответствии со своим национальным законодательством и используя при этом общие принципы, заложенные в соглашении о маркировке товаров средствами идентификации в ЕАЭС. 

«Остальным странам поступает предложение присоединиться к введению маркировки, и если они не поддержат инициатора, их экспортеры столкнутся с барьером по доступу на рынок этой страны. Второй момент: те страны, которые не присоединятся к введению маркировки, рискуют стать некоей гаванью для серых немаркированных товарных масс», – говорит Больгерт. По мнению НПП, решение о введении обязательной маркировки на территории ЕАЭС должно приниматься единогласно. Расширение перечня продукции, которая будет подвергаться маркировке, идет лавинообразно и без четких обоснований и расчетов, как новшество скажется на рынке. Это еще одна претензия к действиями соседа со стороны НПП. 

Казахстанский бизнес рассматривает вариант маркировки только той продукции, которая отправляется на экспорт в Россию, делится представитель Молочного союза Казахстана по южному региону Динмухамед Айсаутов. Но у предприятий, работающих и на экспорт, и на внутренний рынок, в этом случае могут возникнуть технологические сложности: не у всех компаний есть возможность запуска двух конвейеров, на одном из которых будет выпускаться маркированная продукция, а на втором – товар без электронных меток.

Другая проблема активного введения маркировки (если Казахстан к ней не присоединится) связана с тем, что ряд товаров, которые не производятся в республике и закупаются вне пространства ЕАЭС, может исчезнуть с казахстанских прилавков. Такой вариант не исключает исполнительный директор ОЮЛ «Ассоциация прямых продаж Казахстана» Анастасия Калашникова. Она объясняет: производители подобной продукции в случае введения электронной маркировки россиянами сделают ставку на правила более крупного рынка и вряд ли согласятся нести расходы по нанесению штрихкодов на небольшие партии своего товара для поставок на казахстанский рынок. 

Кто оплатит маркировочный банкет?

Кто будет оплачивать становление системы маркировки в Казахстане и во сколько она обойдется стране? Четких ответов на эти вопросы нет. С большой долей вероятности приобретать и устанавливать наносящее штрихкоды оборудование будет производитель, считывающие сканеры – продавец, и оба они будут оплачивать услуги оператора фискальных данных по обслуживанию этой системы. Все эти затраты в итоге лягут на конечного покупателя маркированной продукции. Депутат мажилиса и председатель попечительского совета Казахстанской ассоциации малого и среднего бизнеса «Ел тiрегi» Нуржан Альтаев считает такую постановку вопроса несправедливой. «Если маркировка преследует чисто фискальные цели, а ее основным бенефициаром – выгодополучателем – является государственный бюджет, то тогда основную нагрузку по выстраи­ванию системы должно взять на себя государство», – говорит он.
 
Молочный союз Казахстана уже рассчитал затраты на маркировку. Получилось, что стоимость оборудования для нанесения штрихкодов со всеми операционными затратами только для одной линии молзавода производительностью 6 тыс. пачек молока в час при работе в две смены в течение года составит 780 млн тенге. Стоимость одного кода пока неизвестна, но если взять за основу 50 копеек, которые метка в формате Data Matrix стоит в России, то за год эта же линия нанесет электронных меток на 1,4 млрд тенге, утверждает Айсаутов.

Калашникова поясняет, что за идентификационные знаки по семи позициям товаров: табаку, алкоголю, лекарствам, молоку, сокам и водам, парфюмерии и косметике, обуви – казахстанцам придется выкладывать по 22 млрд тенге сверх стоимости этой продукции. Стоимость сканеров для супермаркетов, магазинов у дома и точек торговли на базарах составит 12 млрд тенге.

Станет ли маркировка директивой

В то же время Больгерт признает, что уже введенная электронная маркировка, например, меховых изделий позволила добиться резкого снижения контрафакта, а это была одна из декларируемых целей. Поэтому он предлагает рассматривать вопрос введения маркировки по каждому наименованию товара отдельно, после проведения пилотных проектов и оценки воздействия на отрасль.

По информации вице-министра сельского хозяйства Казахстана Гульмиры Исаевой, ни один вид продукции агропромышленного комплекса пока не внесен в перечень товаров, которые подлежат обязательной маркировке на пространстве ЕАЭС. По ее словам, маркировка пищевой продукции будет вводиться поэтапно, по степени готовности бизнеса и только после проведения пилотных проектов, расчетов по затратам и эффективности системы маркировки. «В области сельского хозяйства маркировка преследует не только фискальные цели, но и цель обеспечения безопасности нашей продукции, выхода ее на экспорт, сокращения импорта, не соответствующего нашим требованиям и стандартам. И мы понимаем: не должно идти речи о том, чтобы переложить все на плечи бизнеса. Поэтому мы прорабатываем вопросы субсидирования внедрения этих технологий и возможность поставки оборудования в лизинг, когда IT-компания будет получать деньги не за аппарат, а за гарантированное использование этого аппарата предпринимателем», – говорит Исаева. Она также утверждает, что стоимость штрихкода в Казахстане будет минимизирована, поскольку государство заинтересовано во внешней конкурентоспособности своих производителей. Однако озвучить стоимость такой марки пока никто не может, поскольку переговоры с IT-разработчиками продолжаются. Кроме того, по словам вице-министра, Казахстан выступил инициатором создания на площадке ЕЭК рабочей группы по обсуждению проблем внедрения систем маркировки.

«Сейчас эта группа уже начала свою работу, и могу сказать, что не будет принято невыгодное для Казахстана решение, – сообщила представитель МСХ. – И у ЕЭК есть понимание того, что необходимо внедрять маркировку по степени готовности бизнеса, а не за один день директивно». Альтаев, правда, в ответ на слова вице-министра заметил, что «сюрпризы» бизнесу ЕЭК уже преподносила, и предложил рабочей группе разработать методику, по которой можно было бы принимать взвешенное и обоснованное решение о включении того или иного товара в перечень подлежащих обязательной маркировке.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Как Узбекистан готовится стать крупнейшим поставщиком украшений в Центральной Азии

В республике запускается производство с объемом выпуска в шесть тонн в год к 2023 году

Фото: Артур Коновалов

В ноябре 2020 года в Узбекистане на заводе ювелирных изделий Gold Moon Tashkent запланирован старт производства с целевым объемом выпуска украшений в 6 тонн в год к 2023 г. Об этом «Курсиву» сообщил директор предприятия Жасур Рузаев. Стоимость проекта – $21 млн. Предприятие со 100% долей госучастия, со слов его руководителя, станет самым крупным в Центральной Азии по мощности производства. Несмотря на заявленные цели, за шесть месяцев этого года в РУз все местные ювелиры официально выпустили только 35,1 кг продукции. Способен ли Узбекистан совершить такой рывок? Сможет ли страна обеспечить внутренний спрос и достойно представить свою продукцию на международном ювелирном рынке, выяснял «Курсив». 

Без лидера 

Главный экспортный продукт Узбекистана – золото. По итогам шести месяцев его продали за рубеж на $2,1 млрд. Это треть всего экспорта республики, однако ювелирные украшения занимают лишь малую часть в доле проданных за рубеж товаров. За полгода 59 кг изделий продали только в Арабские Эмираты на $2,6 млн. В другие страны поставки не осуществлялись.

Снимок экрана 2020-08-06 в 14.53.40_1.png

На фото директор завода Gold Moon Tashkent Жасур Рузаев

В беседе с «Курсивом» зампредседателя Ассоциации ювелирной промышленности «Узбекзаргарсаноат» Нодир Мирахмедов сообщил, что в Ташкенте 60-70% реализуемых украшений привезены из-за границы, остальное выпустили местные ювелиры. В регионах соотношение противоположное: 30-40% – это импорт, а другая часть произведена отечественными ювелирами. В республику завозят изделия из Турции, Индии, России и других стран. Что-то попадает легально, а что-то нет.  

По словам Мирахмедова, потенциал роста для производителей Узбекистана большой, так как, по подсчетам специалистов Ассоциации, годовой объем рынка ювелирных изделий в стране может достигать четырех тонн. Однако сейчас в РУз нет отечественного лидера отрасли. За весь прошлый год, по официальным данным, в республике произвели всего 335,1 кг продукции. 

Законный барьер

Постановлением президента от 2017 года были определены прогнозные параметры производства золотых и серебряных украшений. В 2019 году республика должна была выпустить 1,4 тонны на $34 млн. По словам Нодира Мирахмедова, эти прогнозы не исполнены. Причина – несовершенство законодательства.

фото 1 (1)_0.jpg

На фото Нодир Мирахмедов

Ювелиры в РУз не имели права самостоятельно проставлять пробы на изделиях и продавать свои украшения без посредников, в данном случае магазинов. Отсутствовал доступ к сырью, и они были обязаны учитывать расход драгметаллов на каждом этапе производства и отчитываться за это.

Иностранцы, которые хотели вывезти украшения стоимостью от $5 тыс., сталкивались с бюрократическими барьерами. Для этого, помимо оплаты сбора, надо было заполнять грузовую таможенную декларацию, что занимало от одного до двух дней. По мнению зампредседателя Ассоциации, все это было сдерживающими факторами на пути развития отрасли.   

Поворотный этап  

В мае 2019 года президент Шавкат Мирзиёев подписал указ о реформах в ювелирной промышленности, который, по словам Нодира Мирахмедова, либерализовал всю индустрию и рынок. Производители получили право самостоятельно проставлять пробы на изделиях. Исключены процедуры учета драгметаллов на каждом этапе производства украшений.

Ювелиры теперь могут продавать свою продукцию не через магазины, а самостоятельно. До 1 июля 2022 года местные производители освобождены от НДС и уплаты акциза, и для них открылись новые рынки сырья. Теперь они могут его приобретать в коммерческих банках, на бирже, у старателей и напрямую – у аффинажных компаний. Обязанность заполнять грузовую таможенную декларацию при вывозе украшений от $5 тыс. также исключена. 

Вышли из тени

«Раньше ювелиры занимались производством изделий на «давальческой» основе. Клиент приходил, приносил с собой 10 г золота и просил изготовить серьги или кольцо. Это то, что они могли делать официально. В реальности ювелиры скупали на черном рынке золото ломом, производили из этого украшения и продавали на рынках», – сказал зампредседателя Ассоциации. 

Вместе с либерализацией законодательства участники отрасли Узбекистана стали выходить из тени. 

По данным «Узбекзаргарсаноат», в 2018 году в Узбекистане было 13 юрлиц и 80 частных предпринимателей, которые имели разрешение на изготовление ювелирных изделий. Сейчас в отрасли работают 34 и 126 официальных производителей соответственно. Оптовой и розничной торговлей в 2018 году занимались 114 организаций, а в этом году их число выросло до 449.  

«Нашим потенциальным рынком, скорее всего, станут Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Россия», – сказал Нодир Мирахмедов.

Объем рынка также известен. По подсчетам специалистов Ассоциации, только в Центральной Азии он составляет около 35 тонн.  

Лом важнее золота 

Основатель ювелирного бренда Holmuradov Design Улугбек Холмурадов согласен с тем, что в Узбекистане стало легче вести бизнес в последние два года.

«Чтобы организовать свой ювелирный магазин, раньше нужно было пройти департамент торговли, получить разрешение на право продажи и ежемесячно за это платить. Сейчас всего этого нет. Как следствие, на рынке стало больше торговых точек, и они пытаются продавать что-то интересное», – сказал предприниматель. 

Покупать драгметаллы на бирже и в банках Улугбек Холмурадов пока не пробовал. Он считает, что по-прежнему самый простой способом приобрести сырье – это скупка у населения. Так делают и большинство других ювелиров. 

По данным «Курсива», сейчас золото 585-й пробы у населения скупают по 290 тыс. сумов ($28) за грамм. На бирже этот металл продают только 999-й пробы, и он обойдется ювелиру в $58. Из этого сырья можно произвести изделие любой пробы. Цена драгметалла может меняться в зависимости от стоимости тройской унции на Лондонской бирже. 

Чужие модели 

Говоря о качестве ювелирных украшений в Узбекистане, Улугбек Холмурадов отметил, что местную продукцию нельзя назвать конкурентоспособной.

«Знаком со многими ювелирами, и в большинстве случаев они не знают, что нового предложить потребителю. У них нет художественного образования, нет философии бренда и продаж. Для успешной конкуренции на этом рынке нужно разбираться в дизайне, понимать, что это такое, продумывать его на несколько лет вперед, но у них этого нет. В итоге они просто копируют чужие модели», – отметил предприниматель. 

Учение – свет 

По данным «Узбекзаргарсаноат», сегодня в РУз около 2 тыс. человек имеют квалификацию ювелиров. Это те, кто закончил колледжи или учились у мастеров. 

«Мы проработали с турецкой стороной вопрос обучения наших молодых специалистов на грантовой основе в высших учебных заведениях Турции. Это четырехгодичная программа. Сейчас рассматривается вопрос приема 3-4 кандидатов. Также в эту страну планируют отправить 20–30 ювелиров для повышения квалификации», – сказал зампредседателя Ассоциации. 

По словам Нодира Мирахмедова, это станет новым этапом развития отрасли, которая долгое время находилась в тени. В результате местные ювелиры не получали необходимых знаний, технологий и оборудования. Ассоциация намерена восполнить этот пробел с помощью образовательных программ и выставок.  

Фотографии предоставлены Ассоциацией ювелирной промышленности «Узбекзаргарсаноат».

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

qazexpocongresskz.jpg