Перейти к основному содержанию

1592 просмотра

КГАТОБ им. Абая представил три уникальных постановки

В КГАТОБ им. Абая состоялась премьера трех одноактных балетов, которые без преувеличения можно назвать уникальными

В КГАТОБ им. Абая состоялась премьера трех одноактных балетов, которые без преувеличения можно назвать уникальными. Во-первых, потому, что это не просто  совершенно разные постановки – это путешествие от истоков балета на пуантах до современной хореографии. От романтизма до импрессионизма.  А во-вторых, два из них были поставлены специально для труппы алматинского театра оперы и балета. «Шопениана», «Открывая Баха» и «Болеро». Именно в таком порядке зритель увидит эти постановки

«Шопениана»

Это балет несомненно знаком алматинской публике. Что неудивительно – ему уже более ста лет. Его премьера состоялась в 1907 году в «Мариинке». С тех пор балет пережил много редакций и  до сих  не теряет популярности. В Алматы его впервые поставил Александр Селезнев в 1938 году. Тогда только открылось хореографическое училище и «Шопениану» танцевали его первые выпускники на отчетно-показательном концерте. Спустя 24 года в 1962 году его поставил на сцене ГАТОБ им. Абая Заурбек Райбаев.

«Шопениана» - это  классика романтического балета 30-40 годов XIX века. Оммаж эпохе романтизма с ее извечным конфликтом между мечтой и реальностью.  

DSC_0260.JPG

В нем все подчинено невесомой музыке Фредерика Шопена. И как его фортепианные сочинения  остаются непревзойденными в пианистическом искусстве, «Шопениана» требует не меньшего профессионализма и от танцоров балета. Несмотря на кажущуюся простоту хореографического языка, этот спектакль требует от них не просто уверенного исполнения, но и предельной легкости танца. Ведь на сцене парят сильфы – духи воздуха.

DSC_0325.JPG

На этот раз алматинцы увидят обновленную постановку Михаила Фокина в великолепных декорациях Вячеслава Окунева. Он станет истинным наслаждениям для поклонников именно классического балета.

«Открывая Баха»

Несмотря на то, что все три балета поставлены просто великолепно, именно этот стал для меня откровением. Прежде всего потому, что я в принципе не представляла, что на музыку Баха можно поставить балет.  Произведения  Баха – это своего рода высшая математика в музыке. Музыка сфер. Помните в «Космической одиссее 2001» года Стенли Кубрика Дэвид Боумен, оставшись один на космическом корабле «обрел мир, как и многие до него, в абстрактных построениях Баха»? И это, пожалуй, самое емкое и образное описание творений великого немца.

И вот бельгийский хореограф Дэвид Джонатан специально для танцоров ГАТОБ им. Абая поставил на музыку Концерта №1 для фортепиано с оркестром  балет-деструкцию. С совершенно потрясающим хореографическим языком, сценографией и… звучанием.

DSC_0346.JPG

 «Сама идея постановки этого балета  - это с одной стороны разрушение классических основ. С другой - меня очень вдохновила сама идея нового прочтения классики. За основу я взял музыку великого Иогана Себастьяна Баха. Это концерт в трех частях. И у каждой части своя концепция.  Первая часть – это торжество классического танца. Вторая –  момент изменений. Момент, когда все рушится. Когда мы двигаемся в будущее, двигаемся к чему-то новому. Но в то же время боимся этих изменений. И, наконец, третья часть – это когда прошла пора неуверенности. Это свобода, это совершенно новый этап, новое мироощущение», - так описывает свою постановку Дэвид Джонатан.

С первых минут она просто захватывает какой-то нереальной готической эстетикой. Полное отсутствие декораций. Все, что ты видишь – это танец. Это совершенные в своей гармонии движения.  Во второй части – том самом хаосе – начинают падать кулисы и сцена обнажается, открывая зрителю оркестр (да, на этот раз оркестровая яма пустует и это создает совершенно иное звучание музыки) и несколько индустриальное пространство закулисья.

DSC_0446.JPG

В общем,  в полном соответствии с названием «Открывая Баха» ты заново открываешь для себя не только музыку этого композитора, но и искусство балета. У  Дэвид Джонатана получилась очень интеллектуальная постановка, которую можно рассматривать с разных ракурсов. Находить миллионы скрытых смыслов и аллюзий. Ее невозможно прочитать с одного раза. Она относится к тем произведениям, которые с каждым просмотром открываются с новой стороны.

«Болеро»

Венчает вечер одноактных балетов новое прочтение «Болеро» Равеля.  Своим появлением этот балет  обязан танцовщице Иде Рубинштейн, которая попросила Мориса Равеля написать для нее аранжировку какой-нибудь испанской мелодии. Равель же написал цепь вариаций на небольшую мелодию испанского народного танца болеро. Как писал Александр Майкапар, «Болеро» Равеля приобрело особую популярность из-за «гипнотического воздействия неизменной множество раз повторяющейся ритмической фигуры, на фоне которой две темы также проводятся много раз, демонстрируя необычайный рост эмоционального напряжения и вводя в звучание все новые и новые инструменты».

Ида Рубинштейн впервые станцевала его в парижской Grand Opera в 1928 году. Тогда постановка Брониславы Нижинской была признана революционной. Слишком чувственно. Слишком откровенно. Впрочем, публика «Болеро» полюбила. С тех пор его ставили в варианте Нижинской, Фокина, Бежара, Ратманского и многих других. В ГАТОБе его ставили уже ставили дважды: Заурбек Райбаев в 1962 году и Булат Аюханов в 1968.

Посему бразильский хореограф Рикардо Амаранте отнесся к просьбе представить новое видение балета несколько насторожено. «Мне очень нравится музыка «Болеро», но с другой стороны меня очень смущало, что до меня было уже много постановок этого балета. Тем не менее, для меня это был новый и очень интересный опыт. Когда я занялся постановкой, меня вдохновил портрет Иды Рубинштейн кисти Валентина Серова».

DSC_0540.JPG

«Болеро» Рикардо Амаранте – это оммаж  Иде Рубинштен. Оммаж женской красоте, страсти и чувственности. 

1447 просмотров

Как за 20 лет архаизировались нравы казахстанского кинематографа

Откровенные сцены в отечественном кино пробиваются на экран буквально с боем

Фото: Shutterstock.com

Сегодня нет лучшего способа снискать добрую дозу хайпа в соцсетях, чем, среди прочего, поднять тему феминизма и эмансипации казахских женщин, сексуальной революции и в ответ получить обвинения в разврате, падении нравов, иначе говоря, в пресловутом уяте. Вся эта ситуация довольно репрезентативно показывает картину: попытки отрефлексировать на тему сексуальной революции, будь то в кино или в общественной жизни, неизменно превращаются во взаимные свары. 

На днях один из казахстанских телеканалов вновь начал трансляцию легендарного телесериала «Перекресток» – первой казахстанской мыльной оперы. На будущий год она отпразднует серебряный юбилей своего первого появления на экране. За эти годы сериал стал культовым, даже своего рода легендой для любящих и ценящих Алма-Ату девяностых. А между тем именно на примере этого сериала видно, насколько другим было отечественное кино и телевидение в то время. 

Надо сказать, что для тех лет сериал был вполне себе революционным, если учесть, что в сценах изнасилования, которые за 465 серий то и дело случались с главными героинями, режиссеры посмели даже показать обнаженный женский бюст. Конечно, на секунду, но все же! 

Что же происходит сейчас? В современных отечественных телевизионных сериалах царит такая свирепая цензура, что для сценариста пробить поцелуй (!) главных героев стало настоящим подвигом. Архаизм настолько воцарился, что кажется, герои этих самых сериалов повторяют опыт непорочного зачатия Девы Марии.

Считается, что такие нравы воцарились из-за того, что аудитория этих сериалов – женщины и девушки из глубокой провинции, для которых видеть даже целующуюся пару – шок. Что уж говорить обо всем остальном? Не хочется проводить прямые параллели, однако нельзя не заметить, что новости о том, как 16–17-летние девушки идут рожать в чисто поле, а то и в дощатый туалет, участились именно с тех пор, как на ТВ закрепились ханжеские нравы. А закрепились они там, похоже, всерьез и надолго. Молодежь и люди средних лет ушли в интернет даже в провинции. Но телесериалы сегодня фактически работают по жанровым законам советского кино 40-х – борьба хорошего с лучшим. 

В полнометражном кино дело обстоит несколько лучше. 

Но и здесь периодически поднимается шум ревнителями строгих нравов. Парадокс в том, что этот шум в социальных сетях у многих казахстанских кинематографистов вызывает опасения, что если вставить в фильм сколько-нибудь откровенную сцену, сеансы неизменно начнут пикетировать возмущенные активисты, показы будут срывать, а кинопрокатчики, испугавшись всего этого, просто откажут в прокате фильма. 

Так, впрочем, однажды уже случилось – в 2012 году, когда публике попытались презентовать эротический киноальманах Жанны Исабаевой «Теряя невинность в Алма-Ате». Тогда в соцсетях поднялась волна возмущения и прокатчики, испугавшись народного гнева, попросту сняли фильм с показа. Для многих эта ситуация стала прецедентом-пугалкой. Хотя в дальнейшем ничего подобного не происходило, а многие картины, причем даже с более откровенным содержанием, выходили на экраны и ни к каким катастрофическим последствиям это не приводило. Причем на экране сцены выглядели эстетично и, выражаясь языком киноведов, были «художественно оправданны». Занятный случай произошел и с картиной Ермека Турсунова «Келин». Но с ней наоборот – шум стал дополнительной рекламой, хотя и в прокате этой ленты не было, многие смотрели ее уже в интернете. 

В 2016 году немного «обнаженки» показали в фильме «Токал». Годом позже и вовсе осмелились на ранее неслыханное – героиня Айсулу Азимбаевой ублажала в кадре саму себя в фильме Акана Сатаева «Она». Фильм, к слову, прошел незаметно. А вместе с ним и эта сцена. 

В целом можно сказать, что откровенность и эротизм все же пробиваются на отечественные киноэкраны. Правда, возможно, в этом самом пуританстве есть и положительная сторона: все-таки волна пошлостей и непристойностей пока не захватывает экран. По крайней мере, в сексуально-эротичном смысле. Что до остального – вопрос открытый и дискуссионный.
 

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif