«Вечер современной хореографии»: каждый сможет узнать себя

Остались считанные дни до премьеры «Вечера современной хореографии» в «Астана Опера»

«Вечер современной хореографии»: каждый сможет узнать себя

«Вечер современной хореографии»: каждый сможет узнать себя

Остались считанные дни до премьеры «Вечера современной хореографии» в «Астана Опера». Известно, что репертуар столичного театра, в основном, составляют классические произведения. Под занавес сезона по инициативе художественного руководителя балетной труппы, народной артистки России Алтынай Асылмуратовой, публику решили удивить необычными эксклюзивными балетами, в чем же их особенность, рассказали знаменитые хореографы Ксения Зверева и Раймондо Ребек.

- Ксения, давно ли Вы задумывали поставить такой балет?

- Безусловно, идеи были. Я рада, что мне предложили их реализовать здесь, в «Астана Опера». Мы работаем над сюжетным балетом на национальную тему с отечественным композитором Актоты Раимкуловой. Сюжет спектакля основывается на мотивах либретто «Воздушное кочевье» казахстанского писателя Адама Капанова. Я много изучала национальную культуру, прониклась традициями кочевого народа. Все это помогло мне воплотить в жизнь балет «Sounds of Time». Он получился в нетрадиционной пластике и нетрадиционном стиле. Мы переносим действие в современное время, что позволит каждому человеку узнать себя. В либретто очень много магических деталей, волшебных переплетений, а на сцене все максимально приблизится к реальной жизни. Спектакль отобразит современный мир и его актуальные проблемы и взаимоотношения людей, разные слои общества и их ценности. Зритель увидит переплетение мифа и реальности.

- Вы уже поработали с труппой театра «Астана Опера», как оцениваете уровень артистов?

- Уникальность этого балета заключается в том, что он ставится специально для труппы «Астана Опера». Мне приятно работать с казахстанскими артистами, вижу, что им очень интересно. Когда у человека есть желание, он может многое сделать. До этого я уже работала с солистами «Астана Опера», поэтому труппа мне знакома. Пластика для них новая, мы много репетируем, танцовщики полны энтузиазма, подсказывают, каким образом им хотелось бы сделать определенные движения, передать эмоции. Они не ждут, что я им все полностью изложу. У меня есть структура, но позволяю им раскрыться, прислушиваюсь к их желаниям. Творчество – это всегда синтез идей.

- Насколько равноценны в Вашей хореографии техника и импровизация?

- Изначально я создаю хореографический текст в репетиционном зале, пробую, что-то убираю, добавляю. Потом уже работаю с артистами, которые вполне могут интерпретировать движения по-своему, либо же чувствуют их так, что получается что-то совсем новое. Появляется способность расширять границы и не зацикливаться на стереотипах. В классике все очень точно, в модерне – нет. Импровизация – это важная составляющая, но в любом случае я направляю артистов.

- Значит ли это то, что в классике больше ограничений?

- Определённо. Если рассматривать современный танец, то темы либретто, зачастую, выбираются абстрактные, где хореограф по-своему и максимально свободно раскрывает зародившуюся у него идею. В модерне больше свободы еще и потому, что, например, здесь не всегда есть конкретные партии. Можно найти разные подтексты, подходы, и каждый по-своему это выражает, мне тоже близок этот принцип.

В данном случае у нас сюжетный балет с имеющимся либретто и музыкой – это основа. Хореография должна «встраиваться» под этот сюжет с множеством персонажей. Здесь нужно уметь работать не только в своей привычной пластике, а сделать каждого героя индивидуальным, со своим лейтмотивом, характером, и это тоже должно найти отражение в хореографии. В этом определенная сложность, но и интерес. Когда ставишь повествовательный балет с сюжетной линией, здесь важны не только движения, но и, например, необходимо вносить немалое количество мизансцен, порой с драматическими моментами. Иными словами, нужно создать «говорящую» хореографию. В этом случае в современном балете тоже возникают свои рамки.

- Чем отличается Ваш хореографический язык от других?

- Я работаю в западном стиле (модерн), хотя изначально классическая балерина. Позже стала развиваться в направлении хореографа, и все мои постановки были сделаны на классических артистов. Ставила спектакли в ведущих театрах России, в Швеции, в Голландии. Западные артисты и артисты постсоветского пространства отличаются, но и с теми, и с другими мне очень нравится работать. На западе труппы много танцуют в ультрасовременном стиле, даже в классических театрах. Вообще, хочется заметить, что у классического артиста есть то, чего нет у артиста, который владеет только техникой модерна – это линии, форма, эстетика. Однако сегодняшний артист должен быть универсальным.

- Музыка тоже писалась специально для этого балета?

- Да. Процесс написания музыки шел параллельно с созданием хореографии, в этом была определенная сложность, происходил живой процесс, мы обсуждали, делились впечатлениями. Мы даже до сих пор продолжаем вносить какие-то корректировки. Конечно, национальная музыка имеет свои особенности, но в этом и уникальность спектакля. К слову, в нем будет задействован Симфонический оркестр «Астана Опера».

- Раймондо, как создавался Ваш балет How long is Now?

- Вопрос о разных ощущениях человеком времени долгое время просто «жил» в моем сознании, но началось все с переноса этих ощущений на определенные личности. Я размышлял: что происходит в нашей жизни, что сохранится и превратится в воспоминания, а что просто является каким-то моментом, который уйдет. Ощущение момента, ощущение «сейчас» - разное для людей. Истинным вдохновением была моя бабушка, у которой развилась очень сильная деменция, и у моей мамы сейчас тоже начинается эта болезнь. Процесс, когда человек начинает «исчезать», а его родные любят и искренне переживают за него, порождает ощущения, чувства, которые оказываются намного сильнее тех, когда человек «теряет себя». У всех разные ощущения времени. Хороший поцелуй может остаться с вами навсегда, а от воспоминаний о плохом вы хотите избавиться сразу же. Я пытался создать ощущения трех разных моментов жизни: любовь в молодом возрасте, зрелая любовь и любовь в пожилом возрасте. И все это на примере одной женщины в течение всей ее жизни.

- В чем особенность хореографии этого балета?

- Для исполнения этого балета не нужна какая-то определенная подготовка. Большинство танцев в мире имеют в основе классическую технику. Но, тем не менее, мы не хотим делать одно и то же. Пытаемся быть не «в равновесии»: использовать движения с большим объемом, своего рода, размашистые. Сто пятьдесят лет назад движения рук были совсем другими: раньше движение руки останавливалось на уровне плеча, а сейчас плечо участвует в движении, и это создает объем. Но это не новая техника, мне необходимо переключить сознание артистов, настроить их на то, что физически все возможно сделать с классической техникой.

- Балет имеет философскую основу, в нем Вы размышляете о времени, а что лично для Вас время?

- Чем старше ты становишься, чем больше опыта и воспоминаний накапливаешь, тем время становится особенным и ценным. В последний год обучения в школе или университете нельзя дождаться, когда же все закончится. Сейчас год проносится так быстро. Я ценю каждый прожитый день, работу, которую я провожу в родном театре и за рубежом, путешествия, встречи с разными артистами. Ведь у нас есть всего лишь одна жизнь…

- Этот балет сейчас ставится специально для труппы «Астана Опера», планируете ли Вы переносить его на другие труппы после казахстанской премьеры?

- Все зависит от предложений руководства других театров. Для начала мы должны на достойном уровне представить премьеру. В целом же, балет принадлежит труппе «Астана Опера». Конечно, мне бы хотелось, чтобы у этого спектакля была большая география. Казахстанские артисты уже проделали прекрасную работу, я доволен их исполнением, хочу заметить, что именно от их мастерства зависит дальнейший интерес к этому балету в мире.

- Костюмы и декорации тоже создавались специально для этого балета?

- Да, конечно. Из декораций, которые привлекут внимание, будут большие песочные часы. Я очень надеюсь, что получится сделать так, чтобы они были полны песка в начале спектакля и пусты в конце. Также сцену украсят несколько перевернутых падающих деревьев, олицетворяющих собой природу.

- Насколько Вам важна музыка, чтобы выразить всю философию Вашего балета?

- Для меня очень важна музыка. Иногда у вас есть идея, и вы ищите подходящую музыку, иногда есть музыка, которая вам нравится, вы создаете идею, помня и думая об этой музыке. В данном случае у меня изначально были идеи, я искал к ним фортепианную музыку. Предпочитаю органичные мелодии, не стараюсь сделать вызов обществу, используя «сумасшедшую музыку», меня больше вдохновляет что-то очень приятное, гармоничное.

Фото: пресс-служба «Астана Опера»

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Как за 20 лет архаизировались нравы казахстанского кинематографа

Откровенные сцены в отечественном кино пробиваются на экран буквально с боем

Фото: Shutterstock.com

Сегодня нет лучшего способа снискать добрую дозу хайпа в соцсетях, чем, среди прочего, поднять тему феминизма и эмансипации казахских женщин, сексуальной революции и в ответ получить обвинения в разврате, падении нравов, иначе говоря, в пресловутом уяте. Вся эта ситуация довольно репрезентативно показывает картину: попытки отрефлексировать на тему сексуальной революции, будь то в кино или в общественной жизни, неизменно превращаются во взаимные свары. 

На днях один из казахстанских телеканалов вновь начал трансляцию легендарного телесериала «Перекресток» – первой казахстанской мыльной оперы. На будущий год она отпразднует серебряный юбилей своего первого появления на экране. За эти годы сериал стал культовым, даже своего рода легендой для любящих и ценящих Алма-Ату девяностых. А между тем именно на примере этого сериала видно, насколько другим было отечественное кино и телевидение в то время. 

Надо сказать, что для тех лет сериал был вполне себе революционным, если учесть, что в сценах изнасилования, которые за 465 серий то и дело случались с главными героинями, режиссеры посмели даже показать обнаженный женский бюст. Конечно, на секунду, но все же! 

Что же происходит сейчас? В современных отечественных телевизионных сериалах царит такая свирепая цензура, что для сценариста пробить поцелуй (!) главных героев стало настоящим подвигом. Архаизм настолько воцарился, что кажется, герои этих самых сериалов повторяют опыт непорочного зачатия Девы Марии.

Считается, что такие нравы воцарились из-за того, что аудитория этих сериалов – женщины и девушки из глубокой провинции, для которых видеть даже целующуюся пару – шок. Что уж говорить обо всем остальном? Не хочется проводить прямые параллели, однако нельзя не заметить, что новости о том, как 16–17-летние девушки идут рожать в чисто поле, а то и в дощатый туалет, участились именно с тех пор, как на ТВ закрепились ханжеские нравы. А закрепились они там, похоже, всерьез и надолго. Молодежь и люди средних лет ушли в интернет даже в провинции. Но телесериалы сегодня фактически работают по жанровым законам советского кино 40-х – борьба хорошего с лучшим. 

В полнометражном кино дело обстоит несколько лучше. 

Но и здесь периодически поднимается шум ревнителями строгих нравов. Парадокс в том, что этот шум в социальных сетях у многих казахстанских кинематографистов вызывает опасения, что если вставить в фильм сколько-нибудь откровенную сцену, сеансы неизменно начнут пикетировать возмущенные активисты, показы будут срывать, а кинопрокатчики, испугавшись всего этого, просто откажут в прокате фильма. 

Так, впрочем, однажды уже случилось – в 2012 году, когда публике попытались презентовать эротический киноальманах Жанны Исабаевой «Теряя невинность в Алма-Ате». Тогда в соцсетях поднялась волна возмущения и прокатчики, испугавшись народного гнева, попросту сняли фильм с показа. Для многих эта ситуация стала прецедентом-пугалкой. Хотя в дальнейшем ничего подобного не происходило, а многие картины, причем даже с более откровенным содержанием, выходили на экраны и ни к каким катастрофическим последствиям это не приводило. Причем на экране сцены выглядели эстетично и, выражаясь языком киноведов, были «художественно оправданны». Занятный случай произошел и с картиной Ермека Турсунова «Келин». Но с ней наоборот – шум стал дополнительной рекламой, хотя и в прокате этой ленты не было, многие смотрели ее уже в интернете. 

В 2016 году немного «обнаженки» показали в фильме «Токал». Годом позже и вовсе осмелились на ранее неслыханное – героиня Айсулу Азимбаевой ублажала в кадре саму себя в фильме Акана Сатаева «Она». Фильм, к слову, прошел незаметно. А вместе с ним и эта сцена. 

В целом можно сказать, что откровенность и эротизм все же пробиваются на отечественные киноэкраны. Правда, возможно, в этом самом пуританстве есть и положительная сторона: все-таки волна пошлостей и непристойностей пока не захватывает экран. По крайней мере, в сексуально-эротичном смысле. Что до остального – вопрос открытый и дискуссионный.
 

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg