«Зовите меня Джордж!»: новый спектакль от создателей «Счастливые поют»

После успеха спектакля «Счастливые поют» творческая и продюсерская команда проекта решила реализовать еще одну идею – рассказать историю музыкального гения, пианиста и композитора Джорджа Гершвина

«Зовите меня Джордж!»: новый спектакль от создателей «Счастливые поют»

«Зовите меня Джордж!»: новый спектакль от создателей «Счастливые поют»

После успеха спектакля «Счастливые поют» творческая и продюсерская команда проекта решила реализовать еще одну идею – рассказать историю музыкального гения, пианиста и композитора Джорджа Гершвина.

Спектакль «Счастливые поют» уже второй год собирает аншлаги в обеих столицах. В сущности, это новый формат театрального искусства, который оказался востребованным. И неудивительно, что после успеха истории Эдит Пиаф и Фрэнка Синатры продюсер Анатолий Цой решил делать второй музыкальный спектакль.

Будущий виртуозный американский пианист и композитор Джордж Гершвин родился 26 сентября 1898 года в Нью-Йоркском районе города Бруклин. Изначально мальчик был назван Яковом («Зовите меня Джордж!»). Его родители имели еврейские корни, и еще до рождения своих детей уехали жить в США. Отец композитора – Мойше Гершовиц покинул Санкт-Петербург в 1890 году («У него при себе была лишь шляпа, в которой лежал листок с адресом дяди, живущего в Нью-Йорке»), а затем сменил имя на Моррис Гершвин, и всю жизнь трудился на обувной фабрике. Мать – Роза Брускина родилась в Одессе, уехала в Соединенные Штаты немного раньше, чем ее будущий муж. Гершвины воспитывали четырех детей, из которых Джордж был вторым, у него также были братья Айра и Артур и сестра Фрэнсис.

В 12 лет под впечатлением от встречи с 10-летним скрипачом Максом Розеном он начал самостоятельно учиться играть на фортепиано. Сам скрипач не верил в успех Якова на этом поприще, считая, что последний никогда до него не дорастет. Однако в 1914 году Гершвин начал профессионально заниматься музыкой, работая аккомпаниатором в музыкальном издательстве Джерома Ремика. А уже через два года было выпущено первое авторское произведение молодого Гершвина — «When You Want ’Em, You Can’t Get ’Em».

В 1918-1919 годах на Бродвее исполнялось много произведений Гершвина: песня Swanee вошла в шоу Эла Джолсона «Sinbad» и имела ошеломляющий успех — Джолсон многократно записывал её на пластинках и исполнил в нескольких фильмах.

Потом были «Симфония в ритме блюз» или «Грустная симфония» (на русский язык ее ошибочно перевели как «Голубую симфонию»), мюзикл Lady, Be Good (в этой постановке Гершвин впервые работал со своим братом Айрой Гершвином, который писал все тексты) и многое-многое другое.

На самом деле историю Гершвина сложно назвать трагичной. Его жизнь складывалась достаточно удачно. Тем не менее, она замечательно передает дух той эпохи – Америки 30-х годов. Америки, живущей в ритме блюза и рукоплескающей выступлениям менестрелей (ничего общего со средневековыми бардами: американские менестрели наносили темный грим, имитирующий негритянскую внешн­ость и играли блюз). Америки, не задумывающейся о толерантности и политкорректности («Это были времена, когда открыто можно было называть блюз музыкой черных. И даже музыкой негров»).

Идея эта пришла в голову обожаемой алматинскими ценителями музыки Ирэн Аравиной. Она же стала соавтором сценария и исполнила вокальные партии. К слову, музыка в спектакле просто волшебная. Это мелодии собственно Гершвина, в которые время от времени вплетаются народные напевы. Прибавьте сюда живой оркестр и глубокий, порой до мурашек, вокал Ирэн Аравиной. Да, музыка в этом спектакле не фон, а пожалуй, самостоятельный персонаж.

Ее поддержала основательница и художественный руководитель театра ARTиШОК Галина Пьянова, взявшая на себя сценарий и режиссуру.

Одна из особенностей современного театра – условность декораций. Вот и здесь действие будет происходить практически на пустой сцене. Такой подход позволяет сосредоточиться на актерской игре. И именно актерам приходится «дорисовывать» эпоху, настроение, окружающее пространство.

Роль Джоржа Гершвина исполнил Евгений Жуманов. Исполнил ярко и как-то очень естественно. Роли остальных персонажей (родителей, братьев, сестры и прочих) взяли на себя Чингиз Капин и Айсулу Азимбаева.

Надо ли говорить, что их игра пленила зрителя с самых первых минут спектакля? Причем они не просто смогли создать то самое нужное настроение, они прожили этот спектакль. Порой вообще складывалось ощущение, что действо на сцене - не игра. Что актеры просто живут своими персонажами, получая от этого колоссальное удовольствие. Что Ирэн поет не потому, что спектакль, а потому, что не может не петь. И это действительно волшебно. Это та театральная магия, которая неизбежно вовлекает в действо зрительский зал.

В общем, я думаю, что у этой постановки есть все предпосылки, чтобы повторить успех своей предшественницы.

Команда проекта и продюсерский центр Ant-Re благодарит партнеров проекта: ЮНЕСКО, Pernod Ricard с брендом «Арарат», Multimediaservice, сервис Тикетон, радио NS и Kursiv.kz.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Как за 20 лет архаизировались нравы казахстанского кинематографа

Откровенные сцены в отечественном кино пробиваются на экран буквально с боем

Фото: Shutterstock.com

Сегодня нет лучшего способа снискать добрую дозу хайпа в соцсетях, чем, среди прочего, поднять тему феминизма и эмансипации казахских женщин, сексуальной революции и в ответ получить обвинения в разврате, падении нравов, иначе говоря, в пресловутом уяте. Вся эта ситуация довольно репрезентативно показывает картину: попытки отрефлексировать на тему сексуальной революции, будь то в кино или в общественной жизни, неизменно превращаются во взаимные свары. 

На днях один из казахстанских телеканалов вновь начал трансляцию легендарного телесериала «Перекресток» – первой казахстанской мыльной оперы. На будущий год она отпразднует серебряный юбилей своего первого появления на экране. За эти годы сериал стал культовым, даже своего рода легендой для любящих и ценящих Алма-Ату девяностых. А между тем именно на примере этого сериала видно, насколько другим было отечественное кино и телевидение в то время. 

Надо сказать, что для тех лет сериал был вполне себе революционным, если учесть, что в сценах изнасилования, которые за 465 серий то и дело случались с главными героинями, режиссеры посмели даже показать обнаженный женский бюст. Конечно, на секунду, но все же! 

Что же происходит сейчас? В современных отечественных телевизионных сериалах царит такая свирепая цензура, что для сценариста пробить поцелуй (!) главных героев стало настоящим подвигом. Архаизм настолько воцарился, что кажется, герои этих самых сериалов повторяют опыт непорочного зачатия Девы Марии.

Считается, что такие нравы воцарились из-за того, что аудитория этих сериалов – женщины и девушки из глубокой провинции, для которых видеть даже целующуюся пару – шок. Что уж говорить обо всем остальном? Не хочется проводить прямые параллели, однако нельзя не заметить, что новости о том, как 16–17-летние девушки идут рожать в чисто поле, а то и в дощатый туалет, участились именно с тех пор, как на ТВ закрепились ханжеские нравы. А закрепились они там, похоже, всерьез и надолго. Молодежь и люди средних лет ушли в интернет даже в провинции. Но телесериалы сегодня фактически работают по жанровым законам советского кино 40-х – борьба хорошего с лучшим. 

В полнометражном кино дело обстоит несколько лучше. 

Но и здесь периодически поднимается шум ревнителями строгих нравов. Парадокс в том, что этот шум в социальных сетях у многих казахстанских кинематографистов вызывает опасения, что если вставить в фильм сколько-нибудь откровенную сцену, сеансы неизменно начнут пикетировать возмущенные активисты, показы будут срывать, а кинопрокатчики, испугавшись всего этого, просто откажут в прокате фильма. 

Так, впрочем, однажды уже случилось – в 2012 году, когда публике попытались презентовать эротический киноальманах Жанны Исабаевой «Теряя невинность в Алма-Ате». Тогда в соцсетях поднялась волна возмущения и прокатчики, испугавшись народного гнева, попросту сняли фильм с показа. Для многих эта ситуация стала прецедентом-пугалкой. Хотя в дальнейшем ничего подобного не происходило, а многие картины, причем даже с более откровенным содержанием, выходили на экраны и ни к каким катастрофическим последствиям это не приводило. Причем на экране сцены выглядели эстетично и, выражаясь языком киноведов, были «художественно оправданны». Занятный случай произошел и с картиной Ермека Турсунова «Келин». Но с ней наоборот – шум стал дополнительной рекламой, хотя и в прокате этой ленты не было, многие смотрели ее уже в интернете. 

В 2016 году немного «обнаженки» показали в фильме «Токал». Годом позже и вовсе осмелились на ранее неслыханное – героиня Айсулу Азимбаевой ублажала в кадре саму себя в фильме Акана Сатаева «Она». Фильм, к слову, прошел незаметно. А вместе с ним и эта сцена. 

В целом можно сказать, что откровенность и эротизм все же пробиваются на отечественные киноэкраны. Правда, возможно, в этом самом пуританстве есть и положительная сторона: все-таки волна пошлостей и непристойностей пока не захватывает экран. По крайней мере, в сексуально-эротичном смысле. Что до остального – вопрос открытый и дискуссионный.
 

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

qazexpocongresskz.jpg