Меценаты. Альтернативная история искусства.

Мы привыкли считать, что историю искусства творят художники, поэты, писатели… И по большому счету это так и есть. Но задумывались ли вы когда-нибудь, что многих из них мы бы никогда не узнали, если бы не меценаты и коллекционеры?

Меценаты. Альтернативная история искусства.

Меценаты. Альтернативная история искусства.

Мы привыкли считать, что историю искусства творят художники, поэты, писатели… И по большому счету это так и есть. Но задумывались ли вы когда-нибудь, что многих из них мы бы никогда не узнали, если бы не меценаты и коллекционеры?

Кем и как на самом деле создается история искусства? Кто и с какой целью определяет тенденции его развития? Каким образом художественное творчество зависит от воли и вкуса заказчика?

Именно этим вопросам была посвящена лекция московского искусствоведа и журналиста Армена Апресяна, которая состоялась в «Кастеевке» в рамках Академии искусств «Асем Алем».

Так вот, та история искусства, которую мы с вами знаем, могла бы быть совершенно другой. И те художники, которых мы знаем, тоже могли бы быть совершенно другими. Если бы не какие-то случайные совпадения, если бы не участие людей, которые покупали их картины.

«Мы привыкли думать, что какой-то художник «Икс» решил написать масштабное полотно. Взялся за работу и спустя месяц, три месяца, год – это неважно, полотно появилось. Но при этом мы совершенно не задумываемся о том, что художник – не просто творческий человек, он еще и просто человек. Из плоти и крови. Такой же, как мы с вами. И на протяжении всего года, который он работает над масштабным полотном (собирает информацию, ездит на этюды и т.п.), ему, простите, надо что-то есть, во что-то одеваться… Ему, в конце концов, нужна мастерская. А это тоже, как ни странно, стоит больших денег. Так вот, давайте не будем ничего домысливать и на конкретных примерах рассмотрим, как бы могла измениться история искусств, если бы не было людей, которые помогали художникам на всем протяжении их творчества», – начал свой рассказ г-н Апресян.

Мамонтов и сказочный Васнецов

«Когда говоришь с кем-то о Викторе Васнецове (а его «Богатырей» и «Аленушку» совершенно точно видели все), сразу же возникает ассоциация: художник-сказочник. Но ведь когда Васнецов был совсем еще молодым человеком, начинающим художником, он и не помышлял о сказочных сюжетах».

Для творчества раннего Васнецова характерны жанровые сценки. Сюжеты из жизни, к примеру, французских комедиантов, которых он писал, путешествуя в Париже. Были пейзажи. Работы с социальной направленностью. Но вот однажды он написал полотно «Бой славян со скифами». Пока никаких сказок. Вполне исторический сюжет. Но картина попалась на глаза Савве Ивановичу Мамонтову, который на тот момент подумывал, чем бы оформить правление железной дороги. Ему пришло в голову, что там неплохо смотрелись бы картины на какие-то сказочные темы. И он заказал Виктору Васнецову «Ковер-самолет» – работу, которая должна была символизировать ту скорость, с которой передвигаются поезда по железной дороге, и картину на сказочную же тему «Царевна подземного царства» (сказочное медное царство по понятным причинам было заменено на угольное). Эти картины не просто украсили стены правления, но и появлялись периодически на каких-то выставках. Обратив внимание на то, что подобные вещи пользуются успехом у публики, Васнецов стал все больше обращаться к сказочным темам. Так появились те работы, которые мы знаем с детства. То есть, если бы у Мамонтова не появилась идея заказать именно такие полотна, не было бы ни «Богатырей», ни «Аленушки».

И это лишь малая часть того влияния, которое Савва Мамонтов оказал на историю искусства.

Третьяков и передвижники

Павел Михайлович Третьяков, заработав денег, решил начать вкладывать их в искусство, проще говоря, начать коллекционировать картины. Следуя моде того времени, он приобрел несколько работ голландцев. Чем какое-то время и гордился. Потом знающие люди ему объяснили, что его прекрасные картины не то, что к Малым голландцам, но и вообще к голландцам никакого отношения не имеют. Более того, они и в Европе никогда не были и, скорее всего, были написаны в одной из лавочек на Сухаревской площади.

Третьяков, разумеется, был разгневан и сказал свою знаменитую фразу: «Я буду покупать картины только у художников в мастерских». Так началась его настоящая коллекция. За небольшое время это увлечение стало его страстью. В какой-то момент страсть захватила его настолько, что он стал тратить на картины немыслимые для себя суммы. А представьте себе, что Третьяков не увлекся коллекционированием. То есть в России не было бы человека, для которого многие художники специально писали картины.

Именно благодаря Третьякову состоялись художники-передвижники. Во всяком случае, такими, какими мы их знаем сейчас.

Вместо масштабных (и, несомненно, самых известных) полотен Шишкина, до нас бы дошли солнечные небольшие интерьерные пейзажи. И такого великого исторического живописца, как Суриков, не существовало бы. Был бы автор милых камерных акварелей и городских пейзажей, которые что тогда, что сейчас пользовались спросом у публики. Или вот, например, Перов с его знаменитыми «Изможденными детьми». Этот шедевр изобразительного искусства тоже не появился бы, если бы молодой собиратель искусства разочаровался в своем увлечении.

«Пример Третьякова наглядно иллюстрирует, как один человек может повлиять на целый сегмент истории искусства».

Щукин и Матисс

Огромное влияние не только на русскую, но и на мировую живопись оказал еще один собиратель. Однажды на выставке в Париже в начале ХХ века Сергей Иванович Щукин увидел странные работы, которые буквально покорили его. Несмотря на то, что их никто не понимал и никто не покупал, московский купец и коллекционер прикипел душой к работам художника с первого взгляда. Художника звали Анри Матисс.

В те времена картины Матисса мало кому нравились. Его называли грубым, нахальным недоучкой. Щукин же выкупил 37 работ Матисса и отправил художнику столько же посланий. Сергей Иванович покупал картины, забирая их прямо из мастерской, иногда это были незаконченные, а то и едва начатые работы. Матисс считал Щукина своим «идеальным патроном», так как после знакомства с ним художник забыл о долгих годах нужды. Коллекционер платил за каждое полотно не менее 10 тыс. франков (в то время свои работы Матисс продавал максимум за 250–500 франков).

Покупки сумасшедшего русского всколыхнули французскую публику. О «грубом, нахальном недоучке» начали писать газеты. Говоря современным языком, художник стал раскрученным. Модным. Востребованным.

Таких примеров в истории искусства невероятное множество. Так что быть коллекционером и меценатом – это не просто собирать предметы искусства. Это не просто помогать и поддерживать творческих людей. Это не просто выгодно инвестировать капитал. Это еще и самому творить историю.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Как за 20 лет архаизировались нравы казахстанского кинематографа

Откровенные сцены в отечественном кино пробиваются на экран буквально с боем

Фото: Shutterstock.com

Сегодня нет лучшего способа снискать добрую дозу хайпа в соцсетях, чем, среди прочего, поднять тему феминизма и эмансипации казахских женщин, сексуальной революции и в ответ получить обвинения в разврате, падении нравов, иначе говоря, в пресловутом уяте. Вся эта ситуация довольно репрезентативно показывает картину: попытки отрефлексировать на тему сексуальной революции, будь то в кино или в общественной жизни, неизменно превращаются во взаимные свары. 

На днях один из казахстанских телеканалов вновь начал трансляцию легендарного телесериала «Перекресток» – первой казахстанской мыльной оперы. На будущий год она отпразднует серебряный юбилей своего первого появления на экране. За эти годы сериал стал культовым, даже своего рода легендой для любящих и ценящих Алма-Ату девяностых. А между тем именно на примере этого сериала видно, насколько другим было отечественное кино и телевидение в то время. 

Надо сказать, что для тех лет сериал был вполне себе революционным, если учесть, что в сценах изнасилования, которые за 465 серий то и дело случались с главными героинями, режиссеры посмели даже показать обнаженный женский бюст. Конечно, на секунду, но все же! 

Что же происходит сейчас? В современных отечественных телевизионных сериалах царит такая свирепая цензура, что для сценариста пробить поцелуй (!) главных героев стало настоящим подвигом. Архаизм настолько воцарился, что кажется, герои этих самых сериалов повторяют опыт непорочного зачатия Девы Марии.

Считается, что такие нравы воцарились из-за того, что аудитория этих сериалов – женщины и девушки из глубокой провинции, для которых видеть даже целующуюся пару – шок. Что уж говорить обо всем остальном? Не хочется проводить прямые параллели, однако нельзя не заметить, что новости о том, как 16–17-летние девушки идут рожать в чисто поле, а то и в дощатый туалет, участились именно с тех пор, как на ТВ закрепились ханжеские нравы. А закрепились они там, похоже, всерьез и надолго. Молодежь и люди средних лет ушли в интернет даже в провинции. Но телесериалы сегодня фактически работают по жанровым законам советского кино 40-х – борьба хорошего с лучшим. 

В полнометражном кино дело обстоит несколько лучше. 

Но и здесь периодически поднимается шум ревнителями строгих нравов. Парадокс в том, что этот шум в социальных сетях у многих казахстанских кинематографистов вызывает опасения, что если вставить в фильм сколько-нибудь откровенную сцену, сеансы неизменно начнут пикетировать возмущенные активисты, показы будут срывать, а кинопрокатчики, испугавшись всего этого, просто откажут в прокате фильма. 

Так, впрочем, однажды уже случилось – в 2012 году, когда публике попытались презентовать эротический киноальманах Жанны Исабаевой «Теряя невинность в Алма-Ате». Тогда в соцсетях поднялась волна возмущения и прокатчики, испугавшись народного гнева, попросту сняли фильм с показа. Для многих эта ситуация стала прецедентом-пугалкой. Хотя в дальнейшем ничего подобного не происходило, а многие картины, причем даже с более откровенным содержанием, выходили на экраны и ни к каким катастрофическим последствиям это не приводило. Причем на экране сцены выглядели эстетично и, выражаясь языком киноведов, были «художественно оправданны». Занятный случай произошел и с картиной Ермека Турсунова «Келин». Но с ней наоборот – шум стал дополнительной рекламой, хотя и в прокате этой ленты не было, многие смотрели ее уже в интернете. 

В 2016 году немного «обнаженки» показали в фильме «Токал». Годом позже и вовсе осмелились на ранее неслыханное – героиня Айсулу Азимбаевой ублажала в кадре саму себя в фильме Акана Сатаева «Она». Фильм, к слову, прошел незаметно. А вместе с ним и эта сцена. 

В целом можно сказать, что откровенность и эротизм все же пробиваются на отечественные киноэкраны. Правда, возможно, в этом самом пуританстве есть и положительная сторона: все-таки волна пошлостей и непристойностей пока не захватывает экран. По крайней мере, в сексуально-эротичном смысле. Что до остального – вопрос открытый и дискуссионный.
 

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg