7114 просмотров

А Баба Яга против! Опять…

На экраны вышло продолжение брутальной мясорубки с Киану Ривзом в главной роли «Джон Уик 2». На этот раз: больше патронов, больше ножей, больше крови. Вместо русской итальянская мафия. И та же атмосфера, за которую мы полюбили фильм первый

А Баба Яга против! Опять…

А Баба Яга против! Опять…

На экраны вышло продолжение брутальной мясорубки с Киану Ривзом в главной роли «Джон Уик 2». На этот раз: больше патронов, больше ножей, больше крови. Вместо русской итальянская мафия. И та же атмосфера, за которую мы полюбили фильм первый.

Франшиза определенно вызывает уважение. В сущности, Чаду Стахелски удалось не просто снять кино в стиле «бей – беги» (сюжет не важен, логики никакой, боевые сцены – наше все), но и продолжить его в лучших традициях того же «Терминатора» (это когда вторая часть по меньшей мере не хуже первой).

И немалую роль в этом играет некоторая олдскульность. Проще говоря, Чад и Ко решили вспомнить старые добрые времена и снять фильм безо всяких «это мы дорисуем», а нормально, как положено – ручками. На совесть. Сняли. Первый фильм. Затосковавшая по качественным боевикам публика ожидаемо пришла в восторг (и не только публика: для 52-летнего Киану Ривза немногословный убийца с драматическим прошлым — достойная роль). При скромном для боевика бюджете в $20 млн «Джон Уик» собрал $86 млн). Это привело в восторг голливудских боссов, и спустя два года появился фильм второй (кстати, история про Джона Уика задумывалась как трилогия, так что это еще не конец).

Итак, во второй главе похождений киллера с «милой» кликухой Баба-Яга (Киану Ривз) главный герой предпринимает решительную попытку выйти на пенсию. Дела с русской мафией закончены, орудия производства зацементированы в подвале и можно вновь вернуться к жизни одинокого собачника. Но в его жизни появляется грозящая пальчиком длань: «Должок!». Длань приходит в виде дона Сантино Д’Антонио (Риккардо Скамарчо), который когда-то оказал Джону услугу, а теперь требует разобраться с шустрой сестричкой. Отказ, понятное дело, не принимается. Киллерские долги, они почти как карточные – святое. Не выплатишь, сообщество не поймет. А это чревато.

В общем, мистеру Уику приходится отправиться в Рим и выполнить работу. И снова оказаться одному против сотни коллег по ремеслу. Впрочем, это их проблема: БаБа Яга – персонаж не самый добродушный, а клички, между прочим, просто так не дают…

Фильм радует не просто красивой, но эстетически выверенной (до миллиметра) картинкой. О да, это не просто перестрелки, когда главный герой поднял ствол – ба-бах! – и все лежат. Здесь получаешь колоссальное удовольствие от того, как все эти «ба-бах» сняты. Правильный ракурс, продуманное освещение, где нужно замедленные кадры… Красота, в общем. И не напоминайте про горы трупов и реки крови! Если за дело берется Мастер, то даже самая кровавая мясорубка может поразить своей эстетикой (невольно вспоминается тарантиновский «Kill Bill»). Бывшему каскадеру «Матрицы» Чаду Стахелски удалось создать абсолютное насилие, которое воспринимается абстрактно, а потому позволяет получить абсолютный кайф от происходящего на экране.

Но самое главное в этой картинке – Киану Ривз, который косит, крошит, разносит в хлам все и вся, сохраняя на лице благородную меланхоличность, порой разбавляемую легким аристократичным недоумением по поводу несовершенства этого бренного мира. И это незабываемое зрелище. За которым мы все здесь и собрались. А прочее – суета.

banner_wsj.gif

Как за 20 лет архаизировались нравы казахстанского кинематографа

Откровенные сцены в отечественном кино пробиваются на экран буквально с боем

Фото: Shutterstock.com

Сегодня нет лучшего способа снискать добрую дозу хайпа в соцсетях, чем, среди прочего, поднять тему феминизма и эмансипации казахских женщин, сексуальной революции и в ответ получить обвинения в разврате, падении нравов, иначе говоря, в пресловутом уяте. Вся эта ситуация довольно репрезентативно показывает картину: попытки отрефлексировать на тему сексуальной революции, будь то в кино или в общественной жизни, неизменно превращаются во взаимные свары. 

На днях один из казахстанских телеканалов вновь начал трансляцию легендарного телесериала «Перекресток» – первой казахстанской мыльной оперы. На будущий год она отпразднует серебряный юбилей своего первого появления на экране. За эти годы сериал стал культовым, даже своего рода легендой для любящих и ценящих Алма-Ату девяностых. А между тем именно на примере этого сериала видно, насколько другим было отечественное кино и телевидение в то время. 

Надо сказать, что для тех лет сериал был вполне себе революционным, если учесть, что в сценах изнасилования, которые за 465 серий то и дело случались с главными героинями, режиссеры посмели даже показать обнаженный женский бюст. Конечно, на секунду, но все же! 

Что же происходит сейчас? В современных отечественных телевизионных сериалах царит такая свирепая цензура, что для сценариста пробить поцелуй (!) главных героев стало настоящим подвигом. Архаизм настолько воцарился, что кажется, герои этих самых сериалов повторяют опыт непорочного зачатия Девы Марии.

Считается, что такие нравы воцарились из-за того, что аудитория этих сериалов – женщины и девушки из глубокой провинции, для которых видеть даже целующуюся пару – шок. Что уж говорить обо всем остальном? Не хочется проводить прямые параллели, однако нельзя не заметить, что новости о том, как 16–17-летние девушки идут рожать в чисто поле, а то и в дощатый туалет, участились именно с тех пор, как на ТВ закрепились ханжеские нравы. А закрепились они там, похоже, всерьез и надолго. Молодежь и люди средних лет ушли в интернет даже в провинции. Но телесериалы сегодня фактически работают по жанровым законам советского кино 40-х – борьба хорошего с лучшим. 

В полнометражном кино дело обстоит несколько лучше. 

Но и здесь периодически поднимается шум ревнителями строгих нравов. Парадокс в том, что этот шум в социальных сетях у многих казахстанских кинематографистов вызывает опасения, что если вставить в фильм сколько-нибудь откровенную сцену, сеансы неизменно начнут пикетировать возмущенные активисты, показы будут срывать, а кинопрокатчики, испугавшись всего этого, просто откажут в прокате фильма. 

Так, впрочем, однажды уже случилось – в 2012 году, когда публике попытались презентовать эротический киноальманах Жанны Исабаевой «Теряя невинность в Алма-Ате». Тогда в соцсетях поднялась волна возмущения и прокатчики, испугавшись народного гнева, попросту сняли фильм с показа. Для многих эта ситуация стала прецедентом-пугалкой. Хотя в дальнейшем ничего подобного не происходило, а многие картины, причем даже с более откровенным содержанием, выходили на экраны и ни к каким катастрофическим последствиям это не приводило. Причем на экране сцены выглядели эстетично и, выражаясь языком киноведов, были «художественно оправданны». Занятный случай произошел и с картиной Ермека Турсунова «Келин». Но с ней наоборот – шум стал дополнительной рекламой, хотя и в прокате этой ленты не было, многие смотрели ее уже в интернете. 

В 2016 году немного «обнаженки» показали в фильме «Токал». Годом позже и вовсе осмелились на ранее неслыханное – героиня Айсулу Азимбаевой ублажала в кадре саму себя в фильме Акана Сатаева «Она». Фильм, к слову, прошел незаметно. А вместе с ним и эта сцена. 

В целом можно сказать, что откровенность и эротизм все же пробиваются на отечественные киноэкраны. Правда, возможно, в этом самом пуританстве есть и положительная сторона: все-таки волна пошлостей и непристойностей пока не захватывает экран. По крайней мере, в сексуально-эротичном смысле. Что до остального – вопрос открытый и дискуссионный.
 

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg