13988 просмотров
13988 просмотров

«Зарубежные кураторы любят видеть в нас каких-то арт-хулиганов»

Галерея «Улар» – одна из старейших частных галерей в Казахстане – в этом году отмечает 25-летний юбилей. С ее основателем и бессменным директором Юрием Марковичем мы поговорили о галерейном бизнесе, зарубежном спросе на казахстанское искусство, проблемах и перспективах казахстанского арт-рынка.

«Зарубежные кураторы любят видеть в нас каких-то арт-хулиганов»

«Зарубежные кураторы любят видеть в нас каких-то арт-хулиганов»

Галерея «Улар» – одна из старейших частных галерей в Казахстане – в этом году отмечает 25-летний юбилей. С ее основателем и бессменным директором Юрием Марковичем мы поговорили о галерейном бизнесе, зарубежном спросе на казахстанское искусство, проблемах и перспективах казахстанского арт-рынка.

– В этом году 25 лет исполняется не только галерее «Улар», но и Казахстан отмечает 25 лет Независимости. Вы как-то отмечаете эти события?

Да, конечно. Все наши мероприятия проходят под эгидой празднования наших знаменательных дат, в том числе и большой праздник – 25-летие Независимости Республики Казахстан. Мы – патриоты Казахстана, и всегда на любых ярмарках с гордостью прикрепляем наш флаг. Мы гордимся, что с бывшего постсоветского пространства имеем возможность показать разнообразное изобразительное искусство и помочь нашим художникам.

– Юрий Эдуардович, недавно Вы участвовали в арт-ярмарке в Голландии и открыли там представительство галереи. Насколько наше искусство интересно за рубежом?

Сейчас мы стараемся показывать наших казахстанских художников ежегодно. Это, пожалуй, на данный момент самая важная задача для нашей галереи, потому что внутренний рынок мы уже освоили, хотя и продолжаем регулярно показывать новые имена.

Вообще база приглашений нашей галереи позволяет участвовать в большем количестве зарубежных выставок – в этом году нас приглашали в Токио, Барселону, Германию… Приглашений много. Но, к сожалению, финансовые возможности галереи ограничены. Однако мы находим в себе силы и раз в год из всех приглашений выбираем наиболее интересную для себя ярмарку и едем. К примеру, в этом году мы ездили на выставку в Роттердам.

– По каким критериям Вы выбираете выставку, в которой будете участвовать?

В этом случае формат мероприятия мне показался очень интересным и нестандартным. Во-первых, сам Роттердам можно назвать колыбелью архитектурного дизайна. Город был почти полностью разрушен во время войны, и его фактически отстроили с нуля, предоставив дизайнерам полную свободу творчества. Соответственно там можно увидеть много интереснейших архитектурных решений. Как и в Берлине, который тоже фактически заново строили после войны. И как в нашей Астане, которая строится сейчас.

При этом сама арт-ярмарка проходила не в обычном павильоне с секторами для галерей, а в старинной церкви. Она единственная устояла во время войны. Просто летчики по ней ориентировались при бомбометании; кстати, благодаря этому сохранились многие церкви – в частности, Кельнский собор. Кроме того, участие в ярмарке приняли около 100 галерей разных форматов и со всего света. А это не только хорошая здоровая конкуренция, но и возможность увидеть «вживую» работы художников всего мира. И не просто посмотреть, но и оценить, насколько оно конкурентоспособно по сравнению с нашим искусством.

– И как, есть в Казахстане сильные художники?

Да. Но не все. У нас есть художники, ориентированные на внутренний рынок. Это в большей части ремесленники и конъюнктурщики, но мне, как галеристу, они не интересны – я уже 25 лет работаю на внутреннем рынке. А есть художники, которые работают в международном формате – они читаемы для любого зрителя и понятны в любой стране мира. К сожалению, у нас таких художников не много.

– Кто из художников представлял нашу страну?

У нас была, пожалуй, самая большая делегация, в которую вошли молодые художники из группы «Винзавод» под руководством Серика Буксикова: Ева Мазик, Данияр Кадыров и сам Серик со своими работами. Мы же сделали микс из молодого и взрослого поколения. Это, естественно, был господин Фридлин, который получил очередную пятерку с плюсом от голландцев и очередное приглашение преподавать. На этот раз в Бразилию. Это была графика Саши Ерашова. Из взрослого поколения мы показали графику Андрея Дячкина, модерновый городской пейзаж Уткина (он, кстати, хорошо сочетался с общим стилем Роттердама) и других художников.

– Почему именно такой выбор мастеров? И насколько он оказался оправдан?

Не секрет, что для меня в первую очередь важен коммерческий успех. Галерея – это не благотворительная организация. И, разумеется, выбирая художников, я прежде всего думаю о том, чьи картины будут пользоваться спросом. А поскольку интерес публики не предсказуем, то галерея всегда представляет на ярмарке несколько разных художников – это бизнес.

– Кто заинтересовал голландскую публику?

В основном реагировали на Фридлина – он был нашей звездочкой, Серика Буксикова, Данияра Кадырова. А также большое внимание и в целом интерес, который нам был нужен, мы получили. Были получены приглашения и заключены договоры с галереями со всего мира. Нас приглашают в Ригу, Брюссель, Амстердам, Париж и другие города Европы. Надеюсь, что в будущем мы там проведем качественные выставки.

– Интерес интересом, но за художника зрители голосуют деньгами. В Европе покупают наших художников?

Да. Причем на европейском рынке цены на наших художников примерно на 30% выше, чем у нас. В среднем картины неизвестных художников – а мы за границей пока выступаем именно как – стоят от тысячи евро.

– Я так понимаю, арт-ярмарка в Роттердаме – не первый ваш шаг на европейский рынок?

Далеко не первый. Более того, сейчас для нас европейское направление – главное. Все основные культурные центры, которые считаются «мекками» искусства, находятся в Европе или Америке. В Европе колыбель искусства – это Лондон. Там самые лучшие аукционы, галереи и арт-менеджмент. Вся погода делается именно там. Это так же как в Америке Нью-Йорк. Так вот, сейчас маленькими шажочками наша галерея крадется именно к Лондону. Конечно, можно было сразу поехать на лондонскую арт-ярмарку. Мы же решили в лучших традициях каравана с Шелкового Пути добираться постепенно. Во-первых, мы еще не совсем готовы к Лондону, а во-вторых, для того, чтобы делать что-то там, нужны очень серьезные финансовые вливания. Выставка там обойдется в разы дороже, чем в остальных европейских городах.

А свою ярмарочную деятельность мы начали с Вильнюса, за что я очень благодарен прибалтийским коллегам. Арт-ярмарки – это совершенно особый механизм арт-менеджмента, который заставляет в сжатые сроки искать свои пути в достаточно жесткой конкурентной среде. А заодно проверить, насколько востребовано на рынке то, что мы считаем лучшим. Это же все не просто так: собрал чемодан, взял картины под мышку и поехал. Нет. На самом деле надо тщательно продумать над группой художников, которые понравятся кураторам ярмарки.

– То есть окончательный выбор художников принадлежит не Вам?

Это только кажется, что арендовал стенд – и сам себе хозяин. А нет. Есть кураторы, которые могут просто не пустить слабых художников. Мы представляем художников, а выбирают их кураторы, которые могут либо предложить заменить художника, либо просто не принять галерею. Да что далеко ходить, даже в Вильнюсе, где мы участвовали в своей первой ярмарке, был такой жесткий отбор, что сложилось ощущение, что выставляться мы будем как минимум в Германии. Что, кстати, оказалось недалеко от истины, потому что у ярмарки был немецкий куратор, который ввел жесткую дисциплину. Зато это сразу приучило нас хорошо думать и хорошо готовиться.

Понимаете, рынок Казахстана отличается от рынка Европы. Впрочем, так же, как и от рынка СНГ и Америки. Если нам нравятся реалистические работы – батыры, кони, то европейскому зрителю нужны абстрактные решения. Ему нужно концептуальное искусство. Не просто красивая картинка в интерьере, а философские вещи, над которыми придется думать. У американцев, в свою очередь, совершенно другие приоритеты… Но как бы сложно это ни было, эти рынки необходимо изучать. Если мы пойдем по пути наименьшего сопротивления и будем развивать только свой внутренний рынок, то о нас так никто и не узнает. А внутренний рынок через какое-то время перенасытится и в конечном итоге мы все останемся ни с чем.

– А есть какие-то имена, которые уже на слуху? То есть бывает, что Вас просят привезти того или иного художника?

Бывает. К примеру, в Вильнюс нас очень просили привезти работы арт-группы «Кызыл трактор». Причем даже обещали, что с ними возьмут всех наших художников без конкурса. А «Арт Вена» хотела Сулейменову с Менлибаевой. Но я не люблю, когда на меня начинают давить. Я предпочитаю работать с группой художников, которую формирую и выбираю сам – это моё правило, которого я придерживаюсь в течение жизни.

– Но разве не проще привезти, то к чему зритель уже готов?

Зарубежные кураторы любят видеть в нас каких-то арт-хулиганов. А для меня и галереи это не совсем приемлемо. Это просто-напросто может негативно повлиять не только на имидж галереи, но и на искусство в целом. Я повторюсь, но концепцию выставки мы предпочитаем делать сами, хотя некое давление иногда имеет место, особенно в европейских странах. Арт-хулиганов мы всегда успеем показать, но у нас есть популярные современные художники, которые заслуживают внимания.

– То есть Вы сейчас по сути работаете над тем, чтобы казахстанское искусство воспринимали всерьез?

Да. Наше искусство еще молодое. Для того, чтобы казахстанское искусство стали ценить хотя бы так же, как российское, должно пройти еще примерно лет 100. Нужно открыть собственную секцию на каком-нибудь престижном европейском аукционе, как это сделала Россия. Есть торги русского искусства. Почему бы не сделать торги казахстанского?

Просто сейчас работа над популяризацией казахстанского искусства – это своего рода закладывание фундамента. Его надо везти туда, где его нет и очень хорошо рекламировать. Что мы, собственно, сейчас и делаем. И большой интерес, конечно, есть мы же привозим что-то новое для европейского зрителя – другие краски, другие концепции, другие сюжеты. Более того, есть группа европейских художников казахстанского происхождения, но, к сожалению, они не работают с казахстанскими галереями.

– Почему так происходит?

Беда в том, что большая часть наших галерей зациклена на внутреннем рынке. И никто не хочет заниматься современными художниками, к примеру, contemporary-art. Они вынуждены договариваться с иностранными галереями и работать с международными кураторами. Несмотря на то, что они из Казахстана, их воспринимают как европейских художников. Всем нам известны популярные художники contemporary-art, которых сейчас по незнанию считают российскими.

– А продвигать себя сами художники не могут?

Когда художники начинают продавать себя сами, получается вселенский хаос. По правилам арт-менеджмента художники должны работать со своими агентами или дилерами, или менеджерами. Так происходит везде, кроме как на постсоветской территории. Каждый должен заниматься своим делом.

Нельзя усидеть на двух стульях. В истории нет ни одного удачного примера, где художник бы успешно продавал сам себя. Если художник начинает заниматься коммерцией, то он перестает быть художником. Это горькая правда, и здесь не спасет ни интернет, ни любые новые технологии. Визуальная подача и восприятие искусства должна происходить именно в салонах и галереях – они для этого и созданы. Плюс грамотная консультация и взгляд со стороны добавляют некий шарм для проведения сделки.

– В целом же, это вопрос глобальный и очень долгий. Нашему арт-рынку пора расти, развиваться и выходить из тени. А у нас слишком много разговоров, и нет никакого действия.

Недавно у нас появился аукционный дом «Бон Арт», который мы должны благодарить за легализацию искусства. С их приходом появились каталоги и некая прозрачность, но нашей заслуги в этом нет. Пришли люди со стороны и организовали процесс. Возможно, в дальнейшем мы будем привлекать иностранных экспертов для более глобальных арт-проектов.

– То есть, если дальше продолжится так же, как сейчас, иностранные компании, видя эту неразбериху, проведут аудит рынка, наведут порядок, а в конечном итоге на собственном внутреннем арт-рынке мы останемся за бортом?

Да. И такое вполне возможно. Пока мы будем говорить, кто-то будет делать. И ведь, если взять арт-бизнес в целом, то здесь даже не надо ничего придумывать – все уже давно придумано, есть учебники и специализированная литература. Но наша проблема в том, что мы не хотим или не можем принять все механизмы и правила арт-рынка. Причин много: недостаток времени, отсутствие финансирования, нехватка специалистов и так далее. К примеру, давайте возьмем художественную оценку. Так вот, нет у нас специализированных компаний по оценке искусства – эту функцию почему-то выполняют компании по оценке недвижимости.

– А разве оценку картин не делают в музеях?

Экспертизу. Но не оценку. Искусствоведы, которые пишут заключение, могут подтвердить подлинность, дать историческую и биографическую справку, а не определить стоимость. На рынке недвижимости такая структура есть, а на арт-рынке – нет. И таких казусов много. В целом они не дают арт-рынку двигаться вперед. Если навскидку сказать о пробелах и о том, чего не хватает в нашем арт-бизнесе, то это – рейтингового агентства, оценочного механизма, подготовки кадров местного и международного форматов, юристов в сфере искусства и тому подобное.

– Но, согласитесь, далеко не всем галереям и салонам это развитие нужно…

Согласен. Некоторые галереи устраивают свои небольшие продажи и развитие их не интересует. Но дальше что? И по-человечески я их понимаю – все хотят зарабатывать здесь и сейчас. Но…

Кстати, вот еще одна проблема, пожалуй, даже более приоритетная, чем оценка – это законы. У нас есть очень абстрактный закон об искусстве. Но в нем даже нет определения статуса творческого человека. Допустим, художник, музыкант, писатель – это творческий человек. Должен ли он платить налоги как все или попадает в какую-то льготную категорию? Должны быть четко определены льготы для деятелей искусства и артистов.

В мире есть, к примеру, патентные практики, у нас же художники абсолютно свободны от подобных обязательств. А выход из теневого состояния будет возможен только тогда, когда каждый художник будет знать, что он обязан платить за лицензию. Допустим, в Германии тебе захотелось нарисовать портрет на улице. Для этого ты должен пойти в муниципалитет, заплатить и получить патент на определенный срок. Там же будет определено место, где это можно делать. Согласитесь, это дисциплинирует. И художник старается работать больше и лучше.

За 25 лет я пришел к тому, что юридический формат отношений – единственно правильный с творческими людьми. Но у нас в природе не существует даже пакета документов для арт-рынка.

Следующее – это спонсоры и меценаты. Должен быть какой-то механизм (например, налоговые льготы), который сможет заинтересовать их инвестировать деньги в искусство. Собственно, от куратора зависит только 10% участия в выставке. 90% это финансирование. Потому что если не будет финансирования, не будет никакого движения.

В арт-менеджменте есть еще одна проблема. Наши институты не выпускают необходимых нам специалистов. И это понятно: экономически каждому институту выгодно выпускать экономистов, программистов, юристов.

– Но ведь для того, чтобы институтам было выгодно готовить специалистов для арт-рынка, эти профессии должны стать популярными. А пока до этого далеко…

И это еще одна проблема. И опять же вопрос финансирования.

– Роль государства в этом процессе?

От государства в первую очередь требуется четкий закон, в котором у каждого участника рынка будет прописан четкий статус.

Ну а в целом культурная политика зависит от подготовленности чиновников. Это должны быть люди, которые компетентны в вопросах, связанных с искусством, то есть – профессионалы, или же люди с большой практикой в сфере искусства и культуры.

Кстати, за пример можно взять нынешнюю культурную политику Китая. Так вот там государство очень хорошо финансирует искусство. Они приглашают наших преподавателей обучать студентов художественных ВУЗов. Причем, выбирают самых лучших и интересных преподавателей, с различными техниками. Проводят много художественных ярмарок внутри страны, в различных городах, создают интересные коллекции из произведений художников стран СНГ и России, пользуясь кризисной ситуацией в этих странах.

На каждой европейской арт-ярмарке присутствует 3-5 китайских галерей. Там где мы привозим 5 художников, они выставляют 20. И не раз в год. За счет этого многие китайские художники уже получили мировую известность.

– Но может, если сложно выезжать нашим художникам, проще приглашать европейских к нам?

Да. Можно и нужно создавать серьезные арт-площади и форумы у себя на Родине, привлекая больше внимания. Многие европейские художники стремятся выставляться в Казахстане, но, к сожалению, от Алматы в любую сторону 8 часов лёта, что увеличивает транспортные расходы; да и без поддержки посольств и консульств это невозможно, а этот механизм у нас полностью еще не отлажен.

Ну а в целом я вижу перспективы в таких городах, как Астана и Алматы, так как некий положительный опыт мы набираем из года в год. Особенно это будет актуально в 2017 – 2020 годах.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook и Telegram


Материалы по теме


Читайте в этой рубрике

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

kursiv_instagram.gif

Читайте свежий номер

Auezov city