Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


676 просмотров

«Истории о проклятии гробниц – это старые байки»

Египетский Индиана Джонс Захи Хавасс рассказал Kursiv.kz о проклятии гробниц, инструментах современного археолога и новом открытии

Фото: Discovery Channel

Недавно экспедиция Discovery Channel совершила беспрецедентное открытие: в 265 км к югу от Каира ей удалось обнаружить хорошо сохранившуюся 2500-летнюю мумию, принадлежавшую высокопоставленному жрецу – «Одному из Великих пяти», а также другие удивительные реликвии, проливающие свет на многие тайны Древнего Египта. Узнать об открытии во всех подробностях, спустившись в лабиринт гробниц вместе с исследователями, смогут зрители программы «Неизвестная экспедиция: тайна саркофага», которая выйдет 13 апреля на Discovery Channel, а Kursiv.kz поговорил с одним из участников экспедиции – всемирно известным египтологом с 50-летним стажем Захи Хавассом о самом открытии, других важных событиях в его карьере, а также о распространенных мифах о гробницах

- Как вы обнаружили этот саркофаг? Поделитесь историей открытия.

- Обширный некрополь в этой местности был найден еще в 1927, причем совершенно случайно – тогда несколько групп проводило здесь раскопки, в результате чего ученым удалось обнаружить саркофаг, который сейчас хранится в Каирском музее. В прошлом году группа энтузиастов принялась за новые раскопки на этой территории, в ходе которых ей удалось найти гробницу, и тогда исследовать это место начали уже египетские археологи. В результате они обнаружили это огромное захоронение с туннелями. Внутри были найдены саркофаги из известняка, исписанные иероглифами – многое здесь связано с Тотом, богом мудрости.

- Что Вы почувствовали при открытии этого саркофага?

- Открывая новый саркофаг, я всегда чувствую восторг и энтузиазм. Но этот раз был совершенно особенным: я вошел внутрь и увидел лицо на саркофаге — было похоже, что это изображение царя. Рядом был большой сосуд и остатки материала, которым запечатывался саркофаг. Когда мы открыли его и нашли эту прекрасную мумию, а над ней – металлические пластины, покрытые золотом, с изображением царицы Исиды с крыльями, – это был момент, который я никогда не забуду.

IMG_2539.JPG

HighPriestMummy_finale.jpg

Canopic Jars.jpg

- Существует мнение, что открытие саркофага приносит смерть и разрушения, об этом же рассказывают многие истории. Что вы думаете об этом?

- Истории о проклятии гробниц – это старые байки. Конечно, если ты открываешь гробницу впервые, то из мумии действительно могут высвободиться бактерии и токсичные вещества. Но мы принимаем это во внимание и создаем надлежащие условия для работы – обеспечиваем приток свежего воздуха, чтобы можно было быстро проветрить помещение, надеваем специальные маски. Миф о смерти и разрушениях, порождаемых вскрытием гробницы, впервые возник, когда лорд Карнарвон умер через пять месяцев после обнаружения гробницы Тутанхамона, но настоящей причиной его смерти стало обычное воспаление легких.

- Вы своего рода знаменитость и занимаетесь благотворительностью.  Расскажите подробнее об этом.

- Шляпа, которую я носил на раскопках, приобрела большую известность и популярность, поэтому мы решили продавать ее копии – сейчас выручка с продаж идет на поддержку детской онкологической больницы в Каире, а до этого она направлялась на финансирование строительства детского музея в Каире, который сегодня уже открыт для посещения.

- Какие моменты были самыми важными в вашей карьере в качестве хранителя египетского наследия?

- Хм, лучшие моменты… На всем протяжении моей карьеры было много важных моментов. Первый – когда я отправил робота в Пирамиду Хеопса и увидел перед собой тайную дверь. Второй – когда я воочию увидел Тутанхамона и использовал компьютерный томограф, чтобы узнать, как он умер. И номер три среди главных моментов в моей жизни – когда я нашел Долину золотых мумий. Кроме того, среди важных событий моей карьеры – обнаружение гробниц строителей пирамид, которое поведало всему миру, что ими были египтяне, а не рабы. И, наконец, – я обращаюсь к тем, кто обвиняет меня в сокрытии свидетельств существования исчезнувшей цивилизации и думает, что под Сфинксом что-то спрятано, – под моим руководством были проведены буровые работы вокруг Сфинкса, и я скажу вам, что он стоит на скальном монолите – под ним ничего нет.

- Что вы считаете самым большим успехом в своей карьере? 

- Величайшим успехом я считаю подготовку молодых людей, которые в будущем смогут исследовать многие великие памятники и совершить важные открытия. Кроме того, я построил два музея, вернул на родину около 6 тыс. артефактов, а также попытался возвратить бюст Нефертити и Розеттский камень – правда, начавшаяся революция помешала этим планам, но я собираюсь продолжить свои попытки: сейчас я возглавляю большую международную команду египетских и иностранных ученых, которая добивается возвращения бюста Нефертити из Берлина.

IMG_3190.JPG

- Есть вероятность, что на дне Нила может находиться множество потрясающих сокровищ, потому что в эпоху фараонов там затонуло множество кораблей. Правда ли это, и проводились ли какие-то исследования в этом направлении?

- Я полностью согласен насчет сокровищ, которые могут покоиться на дне Нила, поскольку фараоны – это прежде всего люди, которые, как и мы все, могли совершать ошибки. Огромные обелиски весом в 100 тонн перевозились из каменоломен в Асуане в Каир или Луксор — они запросто могли утонуть. Я был первым, кто отправился с экспедицией в долину Нила: мы проводили погружения в течение трех месяцев и нашли множество гранитных колонн и артефактов. Однако это был очень дорогостоящий проект, и я решил остановить работы. Но, надеюсь, в будущем кто-то продолжит наши начинания и поиски утраченных статуй и обелисков на дне Нила.

- Давайте просто развенчаем популярные мифы. Существует ли вообще проклятие фараона? Действительно ли оно убивает человека, входящего в гробницу?

- За мою карьеру со мной случалось много такого, что люди связывали с проклятием.  Однажды, когда я приступил к изучению мумии Тутанхамона, за мной в отель приехал мой помощник, чтобы отвезти на сканирование одной мумии в Долину Царей. И неприятности посыпались на нас одна за другой: мы чуть не погибли в аварии, потом, когда мы были на пути в Долину Царей, позвонила моя сестра и сказала, что у нее умер муж. Когда я приехал в Долину, помощник министра культуры сообщил, что у министра был сердечный приступ. После я давал интервью японскому телевидению: когда оно подошло к концу, начался шторм, и японцы убегали с криками о проклятии фараона. Я достал мумию Тутанхамона из гробницы и поместил ее в томограф: минуту спустя он перестал работать, и люди связали все это с действием проклятия. Они слушали результаты научных исследований и говорили о проклятии. Но я скажу вам вот что. Лорд Карнарвон умер через пять месяцев после своей находки, и, поскольку он дал эксклюзивные права London Times, всем другим изданиям не о чем было писать — тогда они и выдумали это проклятие. Но я расскажу вам реальную историю о проклятии. Если вы окажетесь в одной комнате с мумией, вас атакуют невидимые микробы и бактерии. В прошлом археологи торопились, входили в гробницу, попадали под действие этих микробов и умирали. Но когда я сегодня нахожу гробницу, то сначала открываю ее на пару часов, пока плохой воздух не выйдет и помещение как следует не проветрится. Нет такого явления как проклятие фараона.

IMG_3150.JPG

- Самые опасные случаи, которые происходили с вами в гробницах?

- В своей жизни я часто сталкиваюсь с рисками — я ведь постоянно испытываю судьбу. Когда я обнаружил секретный туннель в гробнице фараона Сети Первого в Долине Царей и отправился его исследовать — на меня упал камень. Когда я проводил раскопки в поисках гробницы Клеопатры и очищал статую, камень весом в 25 кг рухнул мне на голову, и у меня произошел разрыв сетчатки. В пустыне в Абидосе посреди ночи на меня напала кобра, когда я был в ванной. В моей жизни было много рискованных случаев: я рассказываю обо всем этом в моей книге, которая выходит на этой неделе – Zahi Hawass’ Sacred Egypt. 

- Как технологии изменили археологию, какие инструменты используются сейчас, если сравнить это с археологией 20 лет назад?

- Мне, например, приходилось использовать робота, чтобы исследовать пирамиду Хеопса, внутри которой нам удалось обнаружить три дверцы. Мы используем лазерное сканирование, компьютерные томографы, чтобы раскрыть тайны мумий. Томограф делает одну фотографию мумии, это как 1 тысяча фотографий. Я использовал ДНК для поиска семьи Тутанхамона, и нашел сына, который убил своего отца Рамзеса Третьего, а также обнаружил мумию Хатшепсут. Все это показывает, что новые технологии очень важны. Единственное, что я ставлю под сомнение – это радиолокатор. Даже в наше время радиолокатор в археологии не используется — с ним никогда не удавалось раскрыть ни одного секрета захоронений. Сейчас я работаю в Долине Царей, и он ничего не показывает, мы по-прежнему проводим раскопки по старинке – это самое важное.


457 просмотров

На Каннском фестивале давно никто не пишет, какую страну представляет кино

Интервью с Жоэлем Шапроном

Фото: Известия

Жоэль Шапрон, ведущий специалист UniFrance по кинематографу стран Центральной и Восточной Европы, кавалер Ордена искусств и литературы Франции и заодно – корреспондент Каннского кинофестиваля. Во многом именно благодаря ему фильмы с постсоветского пространства попадают в каннскую конкурсную программу. Сам он называет себя не отборщиком, а загонщиком. Почему именно так – об этом в интервью Жоэля Шапрона «Курсиву».

– Жоэль, Вы отбираете фильмы для Каннского кинофестиваля на постсоветском пространстве…

– Нет, я не отбираю фильмы. Я себя сравниваю с загонщиком. А охотники – это комиссия. Я не решаю, беру я фильм или не беру. Я предлагаю и делаю рекомендации, а выбирает уже комиссия. Если я считаю, что фильм не подойдет для Каннского кинофестиваля, режиссеру никто не мешает отправить фильм напрямую.

– Почему именно это направление? Кино стран СНГ?

– Во-первых, я говорю по-русски. Во-вторых, люблю кино. Когда я начинал работать с Каннским фестивалем, постсоветское кино переживало тяжелые времена. Тогда практически никто не видел картин с этой территории, потому что уже не было Госкино СССР, отправлявшего фильмы на фестиваль ранее. Когда у Госкино появился преемник, на фестивали высылали фильмы без перевода, без субтитров. На почве перевода я и познакомился с отборщиками Каннского кинофестиваля. И 25 лет тому назад стал его корреспондентом как раз потому, что очень много ездил в Россию, Казахстан, Грузию, Украину. И смотрел намного больше фильмов с этого пространства, чем кто-либо во Франции. А поскольку я очень хорошо знаком с самим фестивалем, я знаю, что понравится отборщикам, а что – нет.

– Вы говорите, что раньше много ездили, а сейчас?

– Сейчас моя работа очень изменилась. Благодаря современным технологиям я практически перестал куда-либо ездить. Но вот парадокс: чем меньше я езжу, тем больше фильмов смотрю. Потому что теперь мне все кому не лень отправляют ссылки. Даже если кино в принципе не подходит для фестиваля. Мне на всякий случай даже семейные хроники отправляют. Я помню время, когда кино было на кинокопии, а продюсеры и режиссеры дважды думали, прежде чем заказать кинозал для меня одного и все это оплатить. Они оценивали, а стоит ли это кино того. Сейчас мне отправляют все подряд, потому что это бесплатно. Если раньше я смотрел 30 фильмов и рекомендовал из них пять-шесть, то сейчас я смотрю 70 фильмов, но рекомендую так же пять-шесть.

– У многих зрителей бытует стойкое мнение, что советское кино было гораздо лучше современного – неважно, российского или казахстанского…

– Я с этим не согласен. Советского кино было много. В 60-70-е годы Хрущев решил, что Советский Союз будет производить по 150 фильмов в год. 150 не производили, но 100–120 – точно. Но запомнили с того времени «Балладу о солдате», «Войну и мир», фильмы Рязанова и Гайдая… То есть из тысячи фильмов помнят не более ста. Я думаю, то же можно сказать и про французское кино. У нас тоже говорят, что раньше фильмы были лучше. Просто всегда были шедевры, были хорошие картины и ширпотреб, который тут же забывается. Но через 20 лет ширпотреб уже никто не помнит, а шедевры все еще на слуху, поэтому и создается впечатление, что фильмы были лучше. 

Плюс, если говорить о советском кино, не стоит забывать: когда при Горбачеве страна открылась, на экраны вышли запрещенные фильмы. Те, что годами лежали на полке. И за два года вышло порядка 80 фильмов, каждый из которых был шедевром. Поэтому сложилось впечатление, что СССР – страна гениев. На самом деле мы за два года посмотрели картины, которые снимались на протяжении сорока лет. 

– Что в Вашем понимании – шедевр?

– Объективных критериев как таковых нет. Для меня шедевр – это когда режиссер сумел сочетать все компоненты – изображение, свет, музыку, игру актеров, операторскую работу, сценарий – на высшем уровне. «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Война и мир» наконец – это примеры шедевров. Эти фильмы остаются в памяти, потому что произвели огромное впечатление на всех. И на публику, и на критиков. Причем, если режиссер снял такую картину, это не значит, что и остальные его работы тоже будут столь же удачными. Есть режиссеры, которые за свою жизнь сняли 15–20 картин. Из них одна – шедевр, а остальные так себе. 

– Возможно, дело в бюджете? На какую-то картину выделили больше, на какую-то – меньше.

– Начнем с того, что сейчас можно снять замечательное кино за очень небольшие деньги. Те же спецэффекты теперь стоят гораздо дешевле, чем раньше. Оборудование стало доступнее. Там, где прежде использовали вертолеты, сейчас задействуют дроны. Мало того, что это намного дешевле, вертолет, в отличие от дрона, не может опуститься ниже определенной отметки. А с дрона можно снимать с того ракурса, который нужен. Так что на самом деле все зависит не от бюджета, а от таланта режиссера. 

– Вы сейчас говорите о коммерческом или фестивальном кино?

– Если раньше я считал, что нельзя смотреть российские блокбастеры, то сейчас я снимаю шляпу. Они ничуть не хуже американских. На мой взгляд, российский «Салют-7» по качеству мало чем уступает «Гравитации». Да, это не фестивальное кино, но действительно безупречно сделанный блокбастер. Так же, как и «Т-34», «Лед» и многие другие фильмы. Они ничем не уступают американским фильмам. А поскольку это российская история, сыгранная российскими актерами, люди ее смотрят очень охотно. Я думаю, если режиссеры казахстанского коммерческого кино смогут через пару лет быть на таком же уровне, люди будут смотреть в первую очередь свое кино. И коммерческое, и авторское.

Здесь все зависит от системы субсидий. Во Франции очень сложная система финансирования кино, но в любом случае французское коммерческое кино косвенно финансирует французское авторское кино. Во Франции есть Бессон и есть Брессон. Нет Бессона без Брессона и нет Брессона без Бессона. И это замечательно, что у нас такие разные режиссеры. Благодаря им французское кино стоит не на двух ногах, а на шести. «Астерикс», «Балерина», «Микрокосм», «1+1», «Такси», «Жизнь Адель» – это много ног, на которых стоит французское кино. И не просто стоит, а идет вперед.

– Призерами международных фестивалей в последнее время становятся социальные драмы. Причем чаще всего это очень тяжелые фильмы. Почему?

– На этот вопрос есть два ответа. Во-первых, режиссер себя свободнее чувствует в драме, нежели в комедии. Чтобы зрителю было смешно, картину надо снимать по определенной схеме. Без нее фильм не будет смешным. В драме – если это не слезоточивая мело­драма – схемы нет. Драму, особенно социальную, можно снимать как хочешь, как чувствуешь. Фестивали всегда в первую очередь выбирают фильмы, где можно увидеть именно свободу режиссера.

Во-вторых, кино отражает общество. Года два назад я шутил, что могу сделать фестиваль российского кино о коррупции. Во Франции тоже есть коррупция, но эта тема не настолько значима, чтобы про нее сняли такое количество фильмов. А если несколько режиссеров снимают кино на одну тему, значит, эта тема важна в обществе. В России это коррупция. У нас несколько картин о мигрантах – это наша проблема сегодня. 

– То есть кино – это свое­образный срез жизни общества?

– Конечно. 10 лет назад не было столько французских фильмов о безопасности и мигрантах. 

– У казахстанского кино есть шанс войти в конкурсную программу Каннского кинофестиваля?

– Почему нет? На Каннском фестивале в конкурсе уже давно никто не пишет, какую страну представляет кино. Во-первых, потому, что у кино есть автор. Это режиссер, а никак не страна. И вторая причина – это копродукция. И тогда надо называть 10 стран. Но каждая страна, естественно, забирает себе успех своего режиссера. Когда Звягинцева отобрали в конкурс, Россия, конечно же, заявила, что это российская картина. Хотя Звягинцев в Каннах представляет не Россию, а самого себя. Так же, как и Эмир Байгазин представляет не Казахстан, а себя. Кстати, здесь его фильмы кому-то очень не нравятся – ведь они так и не вышли в широкий прокат. 

– Возможно, причина в том, что фильм сам по себе тяжелый, плюс фестивальное кино, к сожалению, не привлекает большое количество зрителей. 

– Когда фильм попадает в конкурс фестиваля класса «А», он у нас выходит, несмотря ни на что. В прошлом году мы отобрали в конкурс Дворцевого с «Айкой». Фильм очень тяжелый, но он у нас вышел. Да, это сложная картина для восприятия, снятая в копродукции с Германией и не имеющая к Франции никакого отношения, но у нас очень любят и уважают авторское кино. Фильм из программы Каннского фестиваля соберет много зрителей, которые воспринимают кино как искусство.

А что касается зрительской популярности и кассовых сборов, то это заколдованный круг. Пока кинотеатры не начнут брать в прокат такие фильмы, они не будут популярны. Это воспитание зрителя, ему надо показывать как можно больше жанров, чтобы он знал, что кино бывает разное.
 

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

d1fHAmG5BPI.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций