Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


1074 просмотра

«Кино по понятиям»: Аскар Бисембин перешел на темную сторону

На казахстанские экраны вышла черная комедия Анвара Матжнова «Кино по понятиям». Сценарий этого проекта написал Аскар Бисембин, которому мы задали несколько вопросов поле просмотра фильма

Фото: brod.kz

На казахстанские экраны вышла черная комедия Анвара Матжнова («Бизнес по-казахски в Африке», «Гудбай, мой бай!») «Кино по понятиям». Сценарий этого проекта написал Аскар Бисембин, которому мы задали несколько вопросов поле просмотра фильма

Фильм о том, как однажды начинающий режиссер Канат Кожанов (Фархат Кулбаев) вместо офиса продюсера Асель Садвакасовой ввалился в офис некоего мафиози.  На этом бы история Каната скорее всего и закончилась, если бы злосчастный офис не взял штурмом мечтающий о генеральских погонах подполковник УБОП. В общем, наличие кейса с большой суммой денег мафиози объяснил тем, что планирует вложиться в кино («Вот режиссер, а вон на столе сценарий лежит»).  Со своими парнями в главных ролях, разумеется.

- Аскар, в «Кино по понятиям» вы сыграли одну из ролей. И, насколько я знаю, это ваш актерский дебют. Что побудило Вас попробовать себя на актерском поприще?

- У каждого человека есть план. Мне через два месяца тсполняется сорок. Однажды я решил, что до 40 лет мне надо выступить в стендапе и сняться в кино.  И вот за два месяца до сорока я все успел.

- Планируете дальше двигаться в этом направлении?

- Нет. Пока я убил этого зверя. Меня нельзя назвать актером. Я никогда не напишу о себе, что я светский лев, блогер или актер. Потому что всем этим надо заниматься как ремеслом. Надо обладать фундаментальными знаниями. Я даже кинорежиссером себя называю так… немного с извинениями. Хотя у меня есть профессиональное образование и диплом говорит о том, что я кинорежиссер. Но все же, мне кажется, в любом деле надо в первую очередь ставить не название ремесла.

- Почему решили обратиться к черному юмору?

- После шести няшных фильмов, которые я снял, мне захотелось выпустить свою темную сторону. Я решил прогрессировать в этом направлении.

- Как вы думаете, как казахстанская публика воспримет черный юмор?

- Сложно сказать. Вот мы и посмотрим

- Согласитесь, у нас самое успешное коммерческое кино – это комедии. Про тои, свадьбы, родственников, отношения…

- Вы же понимаете, что это как нарыв и он должен прорваться. Все устают от одного и того же. Я лично давно устал. Я открыл этот ящик Пандоры. Я эту тему начал  - первый фильм про свадьбу на троих снял я. Я снял фильм про  развод и появились  фильмы про разводы. Что следующее? Про похороны следующий фильм? Ну, значит про похороны. Появилась идея черной комедии. Кто-то должен умирать в кадре. Мне кажется, что кино должно двигаться. Мы не можем сильно ругать наших производителей фильмов. Это спрос. Если вы будете продавать два вида мороженных, одно из которых будет пользоваться большим успехом, а второе – нет, вы же перестанете производить то, которое никто не покупает. И здесь то же самое. Снимают то, что пользуется спросом.

- Как вы думаете, кино будет коммерчески успешным? Вообще насколько этот критерий важен?

- Будет ли кино успешным, мне пока сложно сказать. Но коммерческий успех принципиально важен. Это коммерческое кино. В которое были вложены деньги. Никакого государственного финансирования в этом фильме нет. И люди, которые вложили деньги – много денег – хотят их как минимум вернуть.  Поэтому, я считаю, что это важно. Часто, когда говорят про коммерческое кино, получается разговор о каком-то дядюшке Сэме, который гребет большие деньги. Нет. Это производство. Это большие риски. И как в любом бизнесе все хотят  по меньшей мере вернуть потраченное, а в лучшем случае – заработать. А поскольку я являюсь сценаристом, то мне надо, чтобы этот фильм хорошо отработал.

- Если мы говорим про казахстанское коммерческое кино, при каком раскладе оно считается успешным?

- Бизнес ради бизнеса никому не интересен. Я не являюсь бизнес-гуру, но мне кажется, что в любом бизнесе маржинальность в 20-30% считается неплохим результатом. И если придерживаться той же схемы, то 20-30% прибыли это уже хорошо. 100% - это вообще отличный показатель.

- Чего не хватает казахстанскому коммерческому кино для активного развития?

- Населения.

- Возможно, пора выходить на соседние рынки? Российский, к примеру.

- Это мой next step. Это то, к чему я сейчас хочу прийти?

- Это цель, которую вы поставили к пятидесяти годам?

- Нет. Я надеюсь прийти к этому в ближайшие пару лет. В смысле это мой план.

- С чем планируете выходить на российский рынок? Это будет кино, рассчитанное и на менталитет и российского и казахстанского зрителя?

- Нет. Это будет русское кино. С русскими актерами. Русская история. Разве что режиссер и сценарист будут не русскими. Я считаю, что когда начинается межстрановой ко-продакшн, в итоге кино никому не нравится.  Мне кажется, тут очень сложно миксовать, поэтому история должна быть четко ориентирована на определенную аудиторию. Если мы хотим  снять фильм в России, он должен быть российским, если в Америке – американским. А нет, что наши где-то. Это все равно, что микроскопом гвозди забивать. Когда у тебя большой ресурс, а ты его так используешь. С коммерческой точки зрения это не совсем правильно.


516 просмотров

Экс-солистка группы «Лениград» Юлия Коган: «Сейчас время синглов»

Сейчас Юля строит сольную карьеру, и перед концертом в алматинском клубе Motor она рассказала «Курсиву» о ненормативной лексике и удаче

Фото: Infovoronezh.ru

Юлия Коган пела оперу, джаз и эстраду. Выступала в детском музыкальном театре, но известность обрела благодаря песне «Сладкий сон», которую для нее написал Сергей Шнуров, как обычно – не стесняясь в выражениях. 

Сейчас Юля строит сольную карьеру, и перед концертом в алматинском клубе Motor она рассказала «Курсиву» о ненормативной лексике и удаче.

– Вы прошли долгий путь на эстраду. От Театральной академии до детского музыкального театра, где пели оперные партии. Потом эстрада – группа «Ленинград» и, наконец, сольный проект…

– Все более чем логично. Я хотела быть певицей и шла по этой стезе. В детском оперном театре был очень серьезный вокал. И хотя я училась на оперную певицу, мне всегда больше была близка эстрада. А эти два жанра нельзя совмещать. Есть люди, которые это делают, но, на мой профессиональный взгляд, чтобы делать что-то хорошо, надо выбирать что-то одно. Очень много нюансов, разные вокальные приемы. Ты не будешь хорошим оперным певцом, если будешь время от времени петь на эстраде. Эстрадный стиль мне нравится за откровенность. Он ближе к зрителю. В опере ты больше находишься в действии, а не в общении со зрителем. 

– Вы одно время даже джаз пели…

– Нет. Я не пела настоящий джаз. Я пела что-то подобное тому, что пела Барбара Стрейзанд. Или Фрэнк Синатра. Но это же не джаз. Это поп-джаз. Такой мюзикловый джаз мне нравится. А вот настоящий джаз… Не представляю себя на джазовом фестивале. Я и он не совместимы. 

– Насколько я знаю, вы с Сергеем Шнуровым расстались не очень хорошо. Есть ли жизнь после «Ленинграда»? Не сожалеете, что пришлось расстаться?

– Жизнь, конечно, есть. Вот сейчас я в Алматы. Да и в целом у меня много концертов. Многим людям нравится то, что я делаю. Хотя, конечно, я понимаю, что еще больше людей даже не знает про мои сольные концерты. Но это вопрос времени. И стараний. Что касается сожалений: если бы они были, я бы вернулась в группу. У нас был не такой конфликт, чтобы нельзя было вернуться. По сути, мы нормально расстались – спустя годы это очевидно. 

– Кстати, о стараниях. Как вы думаете, ваша сценическая карьера – это плоды долгой и кропотливой работы или все же удача? Вообще, насколько в карьере артиста важен элемент везения?

– Это чистая удача. Есть миллион шикарных певцов и хороших профессионалов, которые не востребованы. Сцена – это мир, в который очень сложно попасть. И то, что я здесь, – это невероятная удача. Особенно с учетом моего не самого легкого характера. Я не умею уступать, льстить, подлизываться. 

– Что принесло вам ту самую удачу?

– «Ленинград», конечно. До этого я просто училась, развивала себя как личность. Мне повезло, что пришла в «Ленинград» уже сформировавшимся артистом. И просто применила свой талант там, где нужно.

– Вам с вашим характером тяжело было работать с Сергеем Шнуровым?

– Нет. Ко мне никогда не было никакой жесткости. У нас все было идеально.

– Тем не менее вы расстались…

– Посмотрите на миллиарды групп, которые распадаются. Просто кому-то шлея под хвост попала, и все. Но с другой стороны, раз это произошло, значит, это должно было произойти. И всем это было на пользу. Сергей нашел вдохновение в каких-то других людях, я – в себе. И приспособила себя к единоличному присутствию на сцене и перестала быть тенью Сергея Шнурова.

– Для вас ваша сольная карьера – это прежде всего коммерческий проект или самоутверждение, поиск себя?

– Я всегда пела для себя. Я достаточно рано решила, что хочу петь, и очень долго и упорно шла к этой цели. Даже тогда, когда училась и работала кондитером. Сейчас я пришла к этой цели и делаю то, чему научилась за столько лет. Я пою разные песни в разных жанрах. Мое творчество нельзя определить в какой-то один стиль. Я не пою рок, поп или техно. Я пою то, что мне нравится. А это уже говорит о том, что это не коммерческий проект.

– Вы сами пишете песни?

– Есть песни, мною спродюсированные: я нашла текст, нашла человека, который к этому тексту напишет музыку. Есть песни, написанные мной. Но это скорее от отчаяния, что я не могу найти то, что мне надо, чем от того, что я хороший поэт или композитор. В этом я тоже себя не вижу. Хотя мои песни оказались очень удачными. Но это опять же случайность. 

– В группе «Ленинград» было много ненормативной лексики. Никто не говорил традиционного «ты же девушка»?

– Нет. Тем, кто ходил на концерты группы «Ленинград», это нравилось. 

0745377443.jpg

– Тем не менее в своем сольном проекте вы от нее ушли. Не сталкиваетесь с тем, что зрители хотят ту Юлю из «Ленинграда»?

– В первые пару лет – возможно. Сейчас люди уже знают, что я пою. Хотя, конечно, бывает, что кто-то хочет услышать те песни. Но это бывает крайне редко. Год или полтора назад Сергей разрешил мне петь несколько песен «Ленинграда», и чувства этих страждущих успокоились. Потому что им, по сути дела, нужна была только одна песня – «Я такая крутая». И я ее пою. Понимаете, мои песни мне очень подходят. К середине концерта даже человек неподготовленный понимает, что это хорошо. И к концу концерта он полностью удовлетворен.
Мое творчество гораздо интереснее того, что я делала в «Ленинграде». Тематика же не изменилась. Изменился характер музыки. Мои краски в «Ленинграде» были очень примитивны – просто стоишь и орешь. В этом тоже есть свой кайф. Но сейчас я могу внести в свой концерт разнообразие. Под мои песни можно посмеяться, потанцевать, поплакать. Когда ты поешь двухчасовой концерт с «Ленинградом» и среди них свои шесть песен – это круто. Но если ты поешь свой концерт, ты должен брать мастерством, глубиной.

– А если слушаете новые композиции «Ленинграда», не возникает ощущение, что вы бы спели их лучше?

– Я не слушаю никакие композиции «Ленинграда» и не ассоциирую себя с «Ленинградом» с тех пор, как ушла оттуда. Я закрыла эту тему. Более того, я себя не ассоциирую даже с теми песнями, которые когда-то спела. Я не представляю, как запою «Сладкий сон» или «Прощай» на своем концерте. Это не мое. Это песни группы «Ленинград». Я бы не стала их петь сама. Они талантливые и мне, безусловно, нравились, но их для своего проекта выбирает Сергей Шнуров. Я для своего проекта выбираю другие. И на самом деле это круто, что все могут продвигать что-то свое.

– Юлия Коган на сцене – это «огонь-баба». Бунтарка. Какая Юлия Коган в жизни?

– Другая. На самом деле я не бунтарка. Подложи матерный текст – это будет что-то бунтарское. Положи страстный текст – это будет страсть. Я просто очень эмоционально пою. Поэтому и ушла из оперы. В оперном исполнении не должно быть страсти. Опера – это техника. И все страсти эту технику убивают. А эстрада позволяет все это делать.

– Юлия, вы не только певица, вы еще и мама. Какое будущее вы видите для своей дочери? Она пойдет по вашим стопам?

– Когда ребенку шесть лет, планировать что-то сложно. В него пока можно только вкладывать, вкладывать и вкладывать. В том числе то, чего была лишена я. У меня, к примеру, нет за плечами музыкальной школы. И я чувствую, что это пробел. На моем исполнительском искусстве это не отразилось, но для меня как для личности было бы очень полезно, если бы я владела каким-нибудь музыкальным инструментом. И все это я хочу вложить в свою дочь.

– Сейчас на вашем счету два сольных альбома. Что в планах?

– Мы записываем четыре новых песни. Планируем еще несколько. Чтобы это был полноценный альбом. Хотя сейчас время синглов и можно выпускать и по отдельной песне.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министр образования и науки Куляш Шамшидинова считает, что выпускные вечера школьников не должны выходить за территории школ и уж тем более, превращаться в состязания дорогих нарядов и пышных застолий. Согласны ли вы с ее мнением?

Варианты

Цифра дня

158-е
место
занял Казахстан в рейтинге свободы прессы из возможных 180

Цитата дня

Мой вывод – мы идем правильным курсом. Наш мудрый народ един, государство, как высшая ценность нашей независимости, незыблемо. Поэтому твердо считаю, что досрочные выборы главы государства абсолютно необходимы. Для того, чтобы обеспечить общественно-политическое согласие, уверенно двигаться вперед, решать задачи социально-экономического развития, необходимо снять любую неопределенность.

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank