Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


639 просмотров

Кристиан Зигер: «Я не понимаю, как люди могут работать в некрасивых офисах»

Вы считаете, что шесть «квадратов» – это мало? Генеральный директор одного из самых известных немецких дизайн-бюро Sieger Design Кристиан Зигер доказывает, что этой площади более чем достаточно для персональной спа-зоны, в которой поместится все, что надо для счастья

Фото: Илья Назаренко

Вы считаете, что шесть «квадратов» – это мало? Генеральный директор одного из самых известных немецких дизайн-бюро Sieger Design Кристиан Зигер доказывает, что этой площади более чем достаточно для персональной спа-зоны, в которой поместится все, что надо для счастья

Sieger Design, пожалуй, самое известное немецкое дизайн-бюро, которое создает дизайн разнообразнейших товаров: от канцелярских принадлежностей до автомобилей. Однако «фишка» бюро – все, что связано с ванной комнатой. Собственно именно это направление сделало компанию знаменитой. Как рассказал в одном из интервью Кристиан Зигер, дизайном сантехники основатель компании Дитер Зигер занялся по воле случая. В середине 1970-х годов он активно строил и декорировал яхты. Во время реализации одного из таких проектов разбился обычный умывальник. Его перезаказали у фирмы-производителя. Но произошла накладка, и заказанный умывальник к обозначенному сроку на яхту не прибыл. А сроки поджимали и пришлось в спешном порядке заняться дизайном недостающих предметов, приспособленных именно для яхты. Получилось интересно и необычно. И Дитер Зигер решил продолжить работу в этом направлении.

Сейчас Sieger Design принадлежит братьям Кристиану и Михаэлю, которые успешно продолжают дело своего отца Дитера Зигера. Во время визита в Алматы генеральный директор и директор по маркетингу Sieger Design Кристиан Зигер прочитал лекцию «Глобальные тренды и их влияние на товары потребления» и, конечно же, ответил на вопросы журналистов.

– Большое количество продуктов дизайна Sieger созданы для ванной и кухни. Почему это направление имеет для вас такое значение?

– Наша специализация на товарах для кухонной зоны и ванной комнаты во многом обусловлена тем, что это два жилых центра в доме. На кухне происходит много активностей – это центр дома. А ванная – это личный центр каждого человека. Маленькая спа-зона. Место, где он может зарядиться бодростью утром и отдохнуть после тяжелого рабочего дня.

– Да. Но во многих казахстанских квартирах очень маленькие ванные и полноценная спа-зона в них просто не поместится.

– Насколько маленькие? Сложно спроектировать что-либо на четырех квадратных метрах. Но и это возможно. А если в вашем распоряжении восемь – это легко! Понимаете, ванные комнаты в Германии на самом деле тоже не радуют большими размерами. Стандарт – 7,5 квадратных метров. И с этим уже можно работать. Более того, мы проектировали домашние спа-зоны на площади в шесть «квадратов». Это даже вопрос не столько дизайна, сколько планирования. Сейчас есть невероятное количество технологических решений, которые позволят разместить на шести «квадратах» и туалет, и зону для умывания, и ванную, и душ, и парную.

Если говорить с точки зрения дизайна, то зачастую проблема таких ванных комнат заключается в отсутствии естественного освещения. Это можно решить, например, «прорубив» окно в соседнее помещение и как-нибудь обыграв его. Или визуально расширив пространство с помощью зеркала.

Кроме того, мы сейчас работаем над дисплеем для ванной, который будет имитировать окно. Он сможет транслировать какое угодно изображение. Например, рассвет.

– Где вы черпаете вдохновение?

– Это может быть театральная постановка, научно-фантастический фильм, что-то футуристическое, а еще галереи и выставки искусств. Потому что в искусстве есть свобода. А самое большое вдохновение для меня – это дамская мода, которая очень быстро эволюционирует и постоянно меняется. Наша задача – критически анализировать новые материалы и цвета, пытаться понять, останутся ли они в моде или уйдут после одного сезона. И это непрерывный процесс. Мы постоянно ведем исследования, отслеживаем, что происходит в мире в целом и мире дизайна в частности.

Еще один источник вдохновения для меня – это путешествия. Я люблю ездить в разные страны, знакомиться с их культурой. Это вдохновляет на создание новых узоров. И, конечно, очень важно, чтобы пространство вокруг доставляло эстетическое удовольствие. Я не понимаю, как люди могут работать в некрасивых офисах. Наверное, именно поэтому нашим сотрудникам нравится у нас, ведь мы работаем в прекрасном замке (штаб-квартира дизайн-бюро Sieger Design находится в замке Шлосс Харкоттен, выстроенном в XVIII веке – kursiv.kz). Да, он требует внимания и ухода, но и вдохновляет нас. Это наши корни, связь с нашим прошлым, опираясь на которое мы идем в будущее.

Мне показали в Алматы несколько зданий советской эпохи. Так вот, я считаю, их нельзя разрушать. Напротив, их надо сохранить, потому что именно они когда-нибудь будут источником вдохновения для ваших детей.

– Помимо дизайна, вам приходится много общаться с людьми – как в соцсетях, так и «живьем». Вести много проектов. Заниматься делами компании. А это все очень утомительно. Как вы отдыхаете?

– Здоровому разуму нужно здоровое тело. Я, к сожалению, это понял всего лет шесть назад. После окончания обучения я погрузился в бизнес, в работу семь дней в неделю. Потом женился, родились дети. В общем, времени задуматься о балансе в своей жизни просто не было. И только в последние годы начали приходить такие мысли. Во многом благодаря супруге, которая ведет активный образ жизни и подталкивает к этому меня. Не без ее участия я занялся кросс-фитом, бегом, изменил пищевые привычки. Не зря говорят, что в здоровом теле здоровый дух. То есть, очень важен баланс между ментальным и физическим здоровьем. Я не говорю, что неспортивный человек не может быть умным, но для меня этот баланс очень важен.

Творческий процесс означает малоподвижный образ жизни. Это в основном сидение за столом с бумагой и карандашами. Тогда как для людей очень важна физическая активность. Ограничивая себя в движении, мы идем против природы.

– В Казахстане много талантливых дизайнеров и архитекторов, но, к сожалению, далеко не у всех есть возможность учиться за границей. Что вы можете им посоветовать?

– Я думаю, что для творческих людей очень важно в первую очередь следить за культурным развитием общества. Казахстан – страна, нацеленная на будущее. И для ваших дизайнеров очень важно иметь открытое незашоренное мышление, чтобы придумывать какие-то новые решения. Решения, которые, возможно, не заинтересуют устоявшуюся Европу, но будут любопытны именно активно развивающейся стране.

Кроме того, на собственном опыте могу сказать, дизайнерам необходимо знание основных законов экономики, рынка. Часто творческие люди, разрабатывая какой-то новый продукт, не задумываются о его экономической составляющей. Они в этот момент охвачены идеей создать что-то новое, но при этом нельзя терять связи с реальностью. Надо четко понимать, как работает производство. В идеале самим поработать на заводе хотя бы месяц-полтора, чтобы при создании своих продуктов осознавать, насколько возможно запустить их в производство.


448 просмотров

На Каннском фестивале давно никто не пишет, какую страну представляет кино

Интервью с Жоэлем Шапроном

Фото: Известия

Жоэль Шапрон, ведущий специалист UniFrance по кинематографу стран Центральной и Восточной Европы, кавалер Ордена искусств и литературы Франции и заодно – корреспондент Каннского кинофестиваля. Во многом именно благодаря ему фильмы с постсоветского пространства попадают в каннскую конкурсную программу. Сам он называет себя не отборщиком, а загонщиком. Почему именно так – об этом в интервью Жоэля Шапрона «Курсиву».

– Жоэль, Вы отбираете фильмы для Каннского кинофестиваля на постсоветском пространстве…

– Нет, я не отбираю фильмы. Я себя сравниваю с загонщиком. А охотники – это комиссия. Я не решаю, беру я фильм или не беру. Я предлагаю и делаю рекомендации, а выбирает уже комиссия. Если я считаю, что фильм не подойдет для Каннского кинофестиваля, режиссеру никто не мешает отправить фильм напрямую.

– Почему именно это направление? Кино стран СНГ?

– Во-первых, я говорю по-русски. Во-вторых, люблю кино. Когда я начинал работать с Каннским фестивалем, постсоветское кино переживало тяжелые времена. Тогда практически никто не видел картин с этой территории, потому что уже не было Госкино СССР, отправлявшего фильмы на фестиваль ранее. Когда у Госкино появился преемник, на фестивали высылали фильмы без перевода, без субтитров. На почве перевода я и познакомился с отборщиками Каннского кинофестиваля. И 25 лет тому назад стал его корреспондентом как раз потому, что очень много ездил в Россию, Казахстан, Грузию, Украину. И смотрел намного больше фильмов с этого пространства, чем кто-либо во Франции. А поскольку я очень хорошо знаком с самим фестивалем, я знаю, что понравится отборщикам, а что – нет.

– Вы говорите, что раньше много ездили, а сейчас?

– Сейчас моя работа очень изменилась. Благодаря современным технологиям я практически перестал куда-либо ездить. Но вот парадокс: чем меньше я езжу, тем больше фильмов смотрю. Потому что теперь мне все кому не лень отправляют ссылки. Даже если кино в принципе не подходит для фестиваля. Мне на всякий случай даже семейные хроники отправляют. Я помню время, когда кино было на кинокопии, а продюсеры и режиссеры дважды думали, прежде чем заказать кинозал для меня одного и все это оплатить. Они оценивали, а стоит ли это кино того. Сейчас мне отправляют все подряд, потому что это бесплатно. Если раньше я смотрел 30 фильмов и рекомендовал из них пять-шесть, то сейчас я смотрю 70 фильмов, но рекомендую так же пять-шесть.

– У многих зрителей бытует стойкое мнение, что советское кино было гораздо лучше современного – неважно, российского или казахстанского…

– Я с этим не согласен. Советского кино было много. В 60-70-е годы Хрущев решил, что Советский Союз будет производить по 150 фильмов в год. 150 не производили, но 100–120 – точно. Но запомнили с того времени «Балладу о солдате», «Войну и мир», фильмы Рязанова и Гайдая… То есть из тысячи фильмов помнят не более ста. Я думаю, то же можно сказать и про французское кино. У нас тоже говорят, что раньше фильмы были лучше. Просто всегда были шедевры, были хорошие картины и ширпотреб, который тут же забывается. Но через 20 лет ширпотреб уже никто не помнит, а шедевры все еще на слуху, поэтому и создается впечатление, что фильмы были лучше. 

Плюс, если говорить о советском кино, не стоит забывать: когда при Горбачеве страна открылась, на экраны вышли запрещенные фильмы. Те, что годами лежали на полке. И за два года вышло порядка 80 фильмов, каждый из которых был шедевром. Поэтому сложилось впечатление, что СССР – страна гениев. На самом деле мы за два года посмотрели картины, которые снимались на протяжении сорока лет. 

– Что в Вашем понимании – шедевр?

– Объективных критериев как таковых нет. Для меня шедевр – это когда режиссер сумел сочетать все компоненты – изображение, свет, музыку, игру актеров, операторскую работу, сценарий – на высшем уровне. «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Война и мир» наконец – это примеры шедевров. Эти фильмы остаются в памяти, потому что произвели огромное впечатление на всех. И на публику, и на критиков. Причем, если режиссер снял такую картину, это не значит, что и остальные его работы тоже будут столь же удачными. Есть режиссеры, которые за свою жизнь сняли 15–20 картин. Из них одна – шедевр, а остальные так себе. 

– Возможно, дело в бюджете? На какую-то картину выделили больше, на какую-то – меньше.

– Начнем с того, что сейчас можно снять замечательное кино за очень небольшие деньги. Те же спецэффекты теперь стоят гораздо дешевле, чем раньше. Оборудование стало доступнее. Там, где прежде использовали вертолеты, сейчас задействуют дроны. Мало того, что это намного дешевле, вертолет, в отличие от дрона, не может опуститься ниже определенной отметки. А с дрона можно снимать с того ракурса, который нужен. Так что на самом деле все зависит не от бюджета, а от таланта режиссера. 

– Вы сейчас говорите о коммерческом или фестивальном кино?

– Если раньше я считал, что нельзя смотреть российские блокбастеры, то сейчас я снимаю шляпу. Они ничуть не хуже американских. На мой взгляд, российский «Салют-7» по качеству мало чем уступает «Гравитации». Да, это не фестивальное кино, но действительно безупречно сделанный блокбастер. Так же, как и «Т-34», «Лед» и многие другие фильмы. Они ничем не уступают американским фильмам. А поскольку это российская история, сыгранная российскими актерами, люди ее смотрят очень охотно. Я думаю, если режиссеры казахстанского коммерческого кино смогут через пару лет быть на таком же уровне, люди будут смотреть в первую очередь свое кино. И коммерческое, и авторское.

Здесь все зависит от системы субсидий. Во Франции очень сложная система финансирования кино, но в любом случае французское коммерческое кино косвенно финансирует французское авторское кино. Во Франции есть Бессон и есть Брессон. Нет Бессона без Брессона и нет Брессона без Бессона. И это замечательно, что у нас такие разные режиссеры. Благодаря им французское кино стоит не на двух ногах, а на шести. «Астерикс», «Балерина», «Микрокосм», «1+1», «Такси», «Жизнь Адель» – это много ног, на которых стоит французское кино. И не просто стоит, а идет вперед.

– Призерами международных фестивалей в последнее время становятся социальные драмы. Причем чаще всего это очень тяжелые фильмы. Почему?

– На этот вопрос есть два ответа. Во-первых, режиссер себя свободнее чувствует в драме, нежели в комедии. Чтобы зрителю было смешно, картину надо снимать по определенной схеме. Без нее фильм не будет смешным. В драме – если это не слезоточивая мело­драма – схемы нет. Драму, особенно социальную, можно снимать как хочешь, как чувствуешь. Фестивали всегда в первую очередь выбирают фильмы, где можно увидеть именно свободу режиссера.

Во-вторых, кино отражает общество. Года два назад я шутил, что могу сделать фестиваль российского кино о коррупции. Во Франции тоже есть коррупция, но эта тема не настолько значима, чтобы про нее сняли такое количество фильмов. А если несколько режиссеров снимают кино на одну тему, значит, эта тема важна в обществе. В России это коррупция. У нас несколько картин о мигрантах – это наша проблема сегодня. 

– То есть кино – это свое­образный срез жизни общества?

– Конечно. 10 лет назад не было столько французских фильмов о безопасности и мигрантах. 

– У казахстанского кино есть шанс войти в конкурсную программу Каннского кинофестиваля?

– Почему нет? На Каннском фестивале в конкурсе уже давно никто не пишет, какую страну представляет кино. Во-первых, потому, что у кино есть автор. Это режиссер, а никак не страна. И вторая причина – это копродукция. И тогда надо называть 10 стран. Но каждая страна, естественно, забирает себе успех своего режиссера. Когда Звягинцева отобрали в конкурс, Россия, конечно же, заявила, что это российская картина. Хотя Звягинцев в Каннах представляет не Россию, а самого себя. Так же, как и Эмир Байгазин представляет не Казахстан, а себя. Кстати, здесь его фильмы кому-то очень не нравятся – ведь они так и не вышли в широкий прокат. 

– Возможно, причина в том, что фильм сам по себе тяжелый, плюс фестивальное кино, к сожалению, не привлекает большое количество зрителей. 

– Когда фильм попадает в конкурс фестиваля класса «А», он у нас выходит, несмотря ни на что. В прошлом году мы отобрали в конкурс Дворцевого с «Айкой». Фильм очень тяжелый, но он у нас вышел. Да, это сложная картина для восприятия, снятая в копродукции с Германией и не имеющая к Франции никакого отношения, но у нас очень любят и уважают авторское кино. Фильм из программы Каннского фестиваля соберет много зрителей, которые воспринимают кино как искусство.

А что касается зрительской популярности и кассовых сборов, то это заколдованный круг. Пока кинотеатры не начнут брать в прокат такие фильмы, они не будут популярны. Это воспитание зрителя, ему надо показывать как можно больше жанров, чтобы он знал, что кино бывает разное.
 

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

d1fHAmG5BPI.jpg

almaty2019_kursiv_240×400.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций