Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


795 просмотров

Лааль Авгамбаева: «Нельзя разбирать вопросы моды, не приведя в порядок экономику и производство»

Казахстанский дизайнер рассказала «Къ» о своей любви к моде, о предстоящих планах на 2019 год и том, что нужно изменить для интенсивного роста отечественного рынка нашей страны

Фото: Вячеслав Батурин

Самый молодой дизайнер в отечественном модном мире Лааль Авгамбаева поделилась с «Къ» своими планами на 2019 год, рассказала о том, какие видит недостатки в казахстанской fashion-индустрии и что нужно делать для того, чтобы модный рынок нашей страны продолжал развиваться.

- Лааль, Вы – самый молодой дизайнер (в принципе, самый молодой дизайнер в мире, если верить информации предоставленной на просторах интернета, вышедший на подиум с коллекцией – Вэнь Хаотянь, 18 лет) в мире моды. Как началась Ваша история? В каком возрасте появилась любовь к моде?

- Я начала рисовать раньше, чем ходить, рисовала в маминой студии «Синяя черепаха». Вопросов на эту тему даже не возникало. Я помню, меня всегда волновало то, во что одеты люди. В дошкольном возрасте я уже знала, что такое подиум и смотрела всевозможные показы по телевизору. Не помню, когда я решила для себя точно, что буду дизайнером. Но выбор стать дизайнером и внести вклад в развитие казахстанской fashion-индустрии исключительно мой собственный.

-  Где впервые была представлена Ваша коллекция?

- Став призером в международном конкурсе молодых дизайнеров New generation Open Way 2018, я получила грант на участие в показах Казахстана и Азербайджана. KFW (Kazakhstan Fashion Week - «Къ») стал моим первым полноценным опытом.

- Что послужило вдохновением для ее создания?

- Была поставлена задача придумать кардинально новые детали. Так называемой «тематики» у коллекции нет. Мне нужно было вывести деним из привычного всем кэжуал сегмента, продемонстрировав весь его потенциал в бизнесе, коктейле и вечерних нарядах. Читая модные журналы и слушая модных критиков, полагаю, у меня это получилось.

2.png

- Можно ли сказать, что KFW стала неким стартом для развития Вас как дизайнера?

- Безусловно. Это опыт, это реклама, это лучшая и самая скоростная школа. Вероятно, знаний, полученных здесь за четыре месяца подготовки, я не получила бы в колледже за три года. KFW – это практика, которая дорогого стоит.

- Назовите дизайнеров с мировым именем, творчество которых Вас вдохновляет.

 - Alexander McQueen (Александр Маккуин - «Къ») как художник, Karl Lagerfeld (Карл Лагерфельд - «Къ») - как пример того, как надо работать в этой индустрии, Yves Saint Laurent (Ив Сен Лоран - «Къ») - как эпоха и настроение, Vivienne Westwood (Вивьен Вествуд - «Къ») - как двигатель индустрии моды.

- Есть ли такие в Казахстане? Кто?

- Да. И тут даже думать не надо. Алексей Чжэн. Он мне нравится и как художник, и как пример того, как следует работать, и как настроение, и как двигатель модной индустрии в Казахстане – это, во-первых, а, во-вторых, он конструктивист. Это мне ближе всего. У него действительно и концептуальные, и одновременно коммерческие коллекции. В-третьих, он замечательный наставник. Бесконечно уважаю его.

- Как Вы считаете, есть ли в казахстанской fashion-индустрии недостатки?

- Недостатки есть не в индустрии, а в отношении к индустрии. Во-первых: отношение государства. В Европе к моде относятся наравне с живописью и архитектурой, но… относится ли живопись, архитектура и мода (тем более, смеется - «Къ») к Казахстану? У нас есть текстильная промышленность? У нас нет проблем с экспортом единственных приличных красок для шелка из Франции? Менталитет позволяет художнику носить гордое имя «художник»? Разве в школах, в семьях с самого детства не вбивается в голову «художники бедные/бесполезные» и так далее? Нельзя разбирать вопросы моды, тем более искусства и культуры, не приведя в порядок экономику и производство, сферу легкой промышленности, в первую очередь.

IMG_7703 (2).jpg

- Что бы Вы изменили, чтобы модный рынок нашей страны развивался более интенсивно?

- Индустрия моды Казахстана, в основном благодаря команде KFW, добилась уже немалых успехов. На мой взгляд, идет непрерывный процесс роста. Да, это еще стадия становления, но все что нужно, чтобы модный рынок развивался интенсивнее это не мешать, оказывать поддержку со стороны государства, развивать, наконец, текстильную промышленность. На памяти об АХБК мы далеко не уедем.

- Чем запомнился 2018 год?

- Моим дебютным показом в KFW и приглашение на Almaty Fashion days. Невероятно высокий уровень организации мероприятия.

- Какие планы на 2019 год? И что Вы могли бы посоветовать модникам в новом году?

- Продолжать участвовать в показах с новыми коллекциями, готовиться к поступлению в Академию Святого Мартина, потому что это моя большая мечта. А в 2019-м году я всем желаю реализации самых амбициозных планов, и не забывайте, что имидж также играет в этом немаловажную роль. И если вы хотите быть актуальными, то в следующем году в тренде будет кожа. Огромные ресурсы и внимание общественности направлены на защиту экологии. Производство синтетики обходится планете намного дороже, чем использование воспроизводимых материалов – натуральных. Стильные кожаные трэнчи и жакеты пригодятся в любое время, но сейчас как никогда, вдогонку с кожей идет анималистический принт. И главное помнить, что в моде - естественность.

- Лааль, мы желаем Вам успехов! Продолжайте радовать интересными коллекциями адептов отечественной fashion-индустрии. Спасибо за интервью.

- И Вам спасибо за уделенное время и внимание к модному рынку страны!


457 просмотров

На Каннском фестивале давно никто не пишет, какую страну представляет кино

Интервью с Жоэлем Шапроном

Фото: Известия

Жоэль Шапрон, ведущий специалист UniFrance по кинематографу стран Центральной и Восточной Европы, кавалер Ордена искусств и литературы Франции и заодно – корреспондент Каннского кинофестиваля. Во многом именно благодаря ему фильмы с постсоветского пространства попадают в каннскую конкурсную программу. Сам он называет себя не отборщиком, а загонщиком. Почему именно так – об этом в интервью Жоэля Шапрона «Курсиву».

– Жоэль, Вы отбираете фильмы для Каннского кинофестиваля на постсоветском пространстве…

– Нет, я не отбираю фильмы. Я себя сравниваю с загонщиком. А охотники – это комиссия. Я не решаю, беру я фильм или не беру. Я предлагаю и делаю рекомендации, а выбирает уже комиссия. Если я считаю, что фильм не подойдет для Каннского кинофестиваля, режиссеру никто не мешает отправить фильм напрямую.

– Почему именно это направление? Кино стран СНГ?

– Во-первых, я говорю по-русски. Во-вторых, люблю кино. Когда я начинал работать с Каннским фестивалем, постсоветское кино переживало тяжелые времена. Тогда практически никто не видел картин с этой территории, потому что уже не было Госкино СССР, отправлявшего фильмы на фестиваль ранее. Когда у Госкино появился преемник, на фестивали высылали фильмы без перевода, без субтитров. На почве перевода я и познакомился с отборщиками Каннского кинофестиваля. И 25 лет тому назад стал его корреспондентом как раз потому, что очень много ездил в Россию, Казахстан, Грузию, Украину. И смотрел намного больше фильмов с этого пространства, чем кто-либо во Франции. А поскольку я очень хорошо знаком с самим фестивалем, я знаю, что понравится отборщикам, а что – нет.

– Вы говорите, что раньше много ездили, а сейчас?

– Сейчас моя работа очень изменилась. Благодаря современным технологиям я практически перестал куда-либо ездить. Но вот парадокс: чем меньше я езжу, тем больше фильмов смотрю. Потому что теперь мне все кому не лень отправляют ссылки. Даже если кино в принципе не подходит для фестиваля. Мне на всякий случай даже семейные хроники отправляют. Я помню время, когда кино было на кинокопии, а продюсеры и режиссеры дважды думали, прежде чем заказать кинозал для меня одного и все это оплатить. Они оценивали, а стоит ли это кино того. Сейчас мне отправляют все подряд, потому что это бесплатно. Если раньше я смотрел 30 фильмов и рекомендовал из них пять-шесть, то сейчас я смотрю 70 фильмов, но рекомендую так же пять-шесть.

– У многих зрителей бытует стойкое мнение, что советское кино было гораздо лучше современного – неважно, российского или казахстанского…

– Я с этим не согласен. Советского кино было много. В 60-70-е годы Хрущев решил, что Советский Союз будет производить по 150 фильмов в год. 150 не производили, но 100–120 – точно. Но запомнили с того времени «Балладу о солдате», «Войну и мир», фильмы Рязанова и Гайдая… То есть из тысячи фильмов помнят не более ста. Я думаю, то же можно сказать и про французское кино. У нас тоже говорят, что раньше фильмы были лучше. Просто всегда были шедевры, были хорошие картины и ширпотреб, который тут же забывается. Но через 20 лет ширпотреб уже никто не помнит, а шедевры все еще на слуху, поэтому и создается впечатление, что фильмы были лучше. 

Плюс, если говорить о советском кино, не стоит забывать: когда при Горбачеве страна открылась, на экраны вышли запрещенные фильмы. Те, что годами лежали на полке. И за два года вышло порядка 80 фильмов, каждый из которых был шедевром. Поэтому сложилось впечатление, что СССР – страна гениев. На самом деле мы за два года посмотрели картины, которые снимались на протяжении сорока лет. 

– Что в Вашем понимании – шедевр?

– Объективных критериев как таковых нет. Для меня шедевр – это когда режиссер сумел сочетать все компоненты – изображение, свет, музыку, игру актеров, операторскую работу, сценарий – на высшем уровне. «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Война и мир» наконец – это примеры шедевров. Эти фильмы остаются в памяти, потому что произвели огромное впечатление на всех. И на публику, и на критиков. Причем, если режиссер снял такую картину, это не значит, что и остальные его работы тоже будут столь же удачными. Есть режиссеры, которые за свою жизнь сняли 15–20 картин. Из них одна – шедевр, а остальные так себе. 

– Возможно, дело в бюджете? На какую-то картину выделили больше, на какую-то – меньше.

– Начнем с того, что сейчас можно снять замечательное кино за очень небольшие деньги. Те же спецэффекты теперь стоят гораздо дешевле, чем раньше. Оборудование стало доступнее. Там, где прежде использовали вертолеты, сейчас задействуют дроны. Мало того, что это намного дешевле, вертолет, в отличие от дрона, не может опуститься ниже определенной отметки. А с дрона можно снимать с того ракурса, который нужен. Так что на самом деле все зависит не от бюджета, а от таланта режиссера. 

– Вы сейчас говорите о коммерческом или фестивальном кино?

– Если раньше я считал, что нельзя смотреть российские блокбастеры, то сейчас я снимаю шляпу. Они ничуть не хуже американских. На мой взгляд, российский «Салют-7» по качеству мало чем уступает «Гравитации». Да, это не фестивальное кино, но действительно безупречно сделанный блокбастер. Так же, как и «Т-34», «Лед» и многие другие фильмы. Они ничем не уступают американским фильмам. А поскольку это российская история, сыгранная российскими актерами, люди ее смотрят очень охотно. Я думаю, если режиссеры казахстанского коммерческого кино смогут через пару лет быть на таком же уровне, люди будут смотреть в первую очередь свое кино. И коммерческое, и авторское.

Здесь все зависит от системы субсидий. Во Франции очень сложная система финансирования кино, но в любом случае французское коммерческое кино косвенно финансирует французское авторское кино. Во Франции есть Бессон и есть Брессон. Нет Бессона без Брессона и нет Брессона без Бессона. И это замечательно, что у нас такие разные режиссеры. Благодаря им французское кино стоит не на двух ногах, а на шести. «Астерикс», «Балерина», «Микрокосм», «1+1», «Такси», «Жизнь Адель» – это много ног, на которых стоит французское кино. И не просто стоит, а идет вперед.

– Призерами международных фестивалей в последнее время становятся социальные драмы. Причем чаще всего это очень тяжелые фильмы. Почему?

– На этот вопрос есть два ответа. Во-первых, режиссер себя свободнее чувствует в драме, нежели в комедии. Чтобы зрителю было смешно, картину надо снимать по определенной схеме. Без нее фильм не будет смешным. В драме – если это не слезоточивая мело­драма – схемы нет. Драму, особенно социальную, можно снимать как хочешь, как чувствуешь. Фестивали всегда в первую очередь выбирают фильмы, где можно увидеть именно свободу режиссера.

Во-вторых, кино отражает общество. Года два назад я шутил, что могу сделать фестиваль российского кино о коррупции. Во Франции тоже есть коррупция, но эта тема не настолько значима, чтобы про нее сняли такое количество фильмов. А если несколько режиссеров снимают кино на одну тему, значит, эта тема важна в обществе. В России это коррупция. У нас несколько картин о мигрантах – это наша проблема сегодня. 

– То есть кино – это свое­образный срез жизни общества?

– Конечно. 10 лет назад не было столько французских фильмов о безопасности и мигрантах. 

– У казахстанского кино есть шанс войти в конкурсную программу Каннского кинофестиваля?

– Почему нет? На Каннском фестивале в конкурсе уже давно никто не пишет, какую страну представляет кино. Во-первых, потому, что у кино есть автор. Это режиссер, а никак не страна. И вторая причина – это копродукция. И тогда надо называть 10 стран. Но каждая страна, естественно, забирает себе успех своего режиссера. Когда Звягинцева отобрали в конкурс, Россия, конечно же, заявила, что это российская картина. Хотя Звягинцев в Каннах представляет не Россию, а самого себя. Так же, как и Эмир Байгазин представляет не Казахстан, а себя. Кстати, здесь его фильмы кому-то очень не нравятся – ведь они так и не вышли в широкий прокат. 

– Возможно, причина в том, что фильм сам по себе тяжелый, плюс фестивальное кино, к сожалению, не привлекает большое количество зрителей. 

– Когда фильм попадает в конкурс фестиваля класса «А», он у нас выходит, несмотря ни на что. В прошлом году мы отобрали в конкурс Дворцевого с «Айкой». Фильм очень тяжелый, но он у нас вышел. Да, это сложная картина для восприятия, снятая в копродукции с Германией и не имеющая к Франции никакого отношения, но у нас очень любят и уважают авторское кино. Фильм из программы Каннского фестиваля соберет много зрителей, которые воспринимают кино как искусство.

А что касается зрительской популярности и кассовых сборов, то это заколдованный круг. Пока кинотеатры не начнут брать в прокат такие фильмы, они не будут популярны. Это воспитание зрителя, ему надо показывать как можно больше жанров, чтобы он знал, что кино бывает разное.
 

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

d1fHAmG5BPI.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций