Перейти к основному содержанию


995 просмотров

Куралай Анарбекова: «Готовя проект для нашего рынка, можно уложиться в $250 тыс.»

Фильм «Брат или брак» стал одним из самых кассовых в 2017 году и продержался в прокате рекордное для казахстанских картин время. Продюсер Куралай Анарбекова рассказала о второй части комедии, казахстанском кинематографе и формуле успешного коммерческого кино.

Фото из архива К. Анарбековой

Куралай Анарбекова в киноиндустрии не новичок. За ее плечами роли в таких фильмах, как «Бизнес по-казахски», «Дорога к матери», «Жаужүрек мың бала» и других. Чуть более года назад она решила дебютировать в полном метре в качестве продюсера. Фильм «Брат или брак» получился не просто успешным – он стал одним из самых кассовых в 2017 году и продержался в прокате рекордное для казахстанских картин время. Мы поговорили с Куралай о второй части комедии, казахстанском кинематографе и формуле успешного коммерческого кино

– Фильм «Брат или брак» стал одним из самых кассовых в 2017 году и очень долго продержался в прокате, что однозначно говорит об его успешности. Как вы думаете, почему он стал популярным?

– «Брат или брак» – дебют для многих людей, работавших в съемочной команде. Поэтому у нас горели глаза, перед нами стоял вызов, и мы очень старались, чтобы фильм получился именно таким, каким мы видели его у себя в голове. Ну и не могу не отметить тот факт, что когда складывается пазл из интересной идеи, хорошо прописанного сценария, классных актеров и слаженной команды – то результат не заставит себя долго ждать.

– Успех фильма был ожидаем вами или же это стало приятным сюрпризом?

– Я, конечно, понимала, что фильм получился хорошим, добрым и смешным. Но то, что он настолько полюбится зрителю и продержится в прокате 12 недель, для меня было сюрпризом. Большим и приятным сюрпризом.

– С какими проблемами вы столкнулись во время съемок?

– Каждый съемочный день – это мини-стресс. Всегда что-то да случается: то локация слетает, то актер заболевает, то техника перегревается, то непредвиденный дождь вместо палящего солнца. Я, как продюсер фильма, помимо того, что работала в кадре, всегда была собрана и решала вопросы молниеносно. Мне было очень важно не сбиваться с графика и сохранить правильную атмосферу и набранный темп на площадке. Сложность состояла еще в том, что у нас было задействовано восемь главных героев вместо привычных двух-трех. И снимали мы летом, в самый пиковый сезон для всех актеров. Иногда было проблематично согласовать их графики и собрать всех вместе в кадре.

– Вообще, в казахстанском кино сейчас царствуют комедии. Обязательно с национальным колоритом и неким противостоянием или противопоставлением национальных традиций современным. При этом серьезные картины – драмы, боевики – не пользуются настолько большим спросом у зрителя. Как вы думаете, почему?

– Так как я работаю сама на себя и никто со стороны меня не финансирует, то я заинтересована не только отбить свои вложенные средства, но и получить прибыль. Мне, как продюсеру и актрисе, безумно любопытно поработать в других жанрах кинематографии, но наш зритель пока охотнее ходит на веселые фильмы. Ему хочется зайти в кинозал и на полтора часа забыть обо всех своих бытовых вопросах, расслабиться душой и просто посмеяться. Чтобы выйти из зала энергетически заряженным на позитив и счастье.

– Можете назвать формулу идеального (с точки зрения финансового успеха в прокате) фильма? Вообще, с чего начинается кино? Прежде чем определиться с темой и приступить к написанию сценария вы проводите какие-то исследования рынка (что пользуется популярностью, что – нет)?

– Все начинается с идеи. Когда синопсис трогает душу и оставляет хорошее послевкусие, я сразу же собираю группу, и мы путем совместного решения выносим вердикт – работаем или нет. После начинается подготовительный период: собирается группа, проходит кастинг актеров, выбор локаций и прочее. Самый важный на площадке – режиссер. Он на ней бог, царь и владыка нашей маленькой вселенной. Именно от него зависит, как актер будет погружен в роль, какого цвета будут стены, сколько людей из массовки будет на заднем плане и какой музыкой будет пропитана картина. Что касается исследований, то обычно коммерческие сценаристы всегда держат руку на пульсе, отслеживают рынок и в курсе всех популярных тем, которые сейчас волнуют наше общество.

– У нас между коммерческим и фестивальным кино огромная пропасть в плане зрительского интереса. То есть в какой-то степени кино разделилось на элитарное и массовое. Что надо сделать, чтобы эта пропасть сократилась (и надо ли это)? Надо ли нам «воспитывать зрителя» или лучше сосредоточиться на производстве качественного коммерческого продукта?

– Я, честно говоря, не знаю, надо ли «воспитывать зрителя» и сокращать ли пропасть между коммерческими и фестивальными картинами, так как считаю, что никто не дал мне права как-то громко рассуждать об этом. Я только делаю свои первые и уверенные шаги в этой области и мне всего 29 лет. Единственное – могу говорить за свои проекты. Фильмы, над которыми я работала или работаю, очень добрые и положительные. Они дарят зрителю не только красивую картинку, но и хорошее настроение. Я всегда радуюсь как ребенок, когда получаю хорошие отзывы, когда фразы из фильма становятся крылатыми, когда подписчики в Instagram рисуют коллажи из кадров и когда молодые ребята снимают свои юмористические пародии на некоторые сцены. Это говорит о том, что картина не только зацепила, но и посеяла положительное зерно, которым им хочется делиться.

– Насколько реален выход казахстанского коммерческого кино на внешний рынок?

– Я думаю, что все реально! Это, конечно же, смелое желание. Но вполне осуществимое.

– Сергей Соловьев как-то сказал, что для хорошего кино не нужен большой бюджет. Тем не менее, если посмотреть именно на самые кассовые фильмы, их нельзя назвать малобюджетными. Сколько сейчас стоит качественный коммерческий продукт? Или все же дело не в бюджете?

– От бюджета многое зависит. Ведь профессиональные специалисты оценивают свои услуги очень высоко. Сейчас уже не то время, когда люди были готовы работать за идею или за пиар. И я считаю – это правильно, потому что время – деньги. Готовя проект для нашего рынка, можно уложиться в $250 тыс. Это не только производство, но и рекламная кампания фильма. Можно снять, конечно, и дешевле, а можно и дороже. Но $250 тыс. это в целом та сумма, которую можно отбить и еще сверху заработать.

– Насколько важен маркетинг, продвижение фильма для его успеха в прокате? Или все же основное – это сарафанное радио?

– Рекламная кампания очень важна и на ней не стоит экономить. Перед выходом картины очень важно пошуметь и помозолить глаза зрителю, чтобы он привык к картинке, заинтересовался сюжетом и трейлером и проникся симпатией к актерам-героям. Но потом, когда уже фильм выходит в прокат, все зависит от «сарафана».

– Насколько я знаю, планируется выход второй части комедии. Что ждет зрителя?

– Зрителя ждет безумно веселое продолжение истории нашей киносемьи. Мы вновь приправили фильм хорошим юмором, топовыми актерами, интересными локациями и комичными сценами.

Как вы думаете, продолжение сможет повторить коммерческий успех первого фильма?

– Я очень этого хочу. Но не только повторения коммерческого успеха, для меня главное, чтобы в сердце зрителя наш фильм оставил очень теплое послевкусие, которое бы ему поднимало настроение в грустные моменты и заряжало на радость. Ведь изначально мы старались именно для этого.


490 просмотров

На Каннском фестивале давно никто не пишет, какую страну представляет кино

Интервью с Жоэлем Шапроном

Фото: Известия

Жоэль Шапрон, ведущий специалист UniFrance по кинематографу стран Центральной и Восточной Европы, кавалер Ордена искусств и литературы Франции и заодно – корреспондент Каннского кинофестиваля. Во многом именно благодаря ему фильмы с постсоветского пространства попадают в каннскую конкурсную программу. Сам он называет себя не отборщиком, а загонщиком. Почему именно так – об этом в интервью Жоэля Шапрона «Курсиву».

– Жоэль, Вы отбираете фильмы для Каннского кинофестиваля на постсоветском пространстве…

– Нет, я не отбираю фильмы. Я себя сравниваю с загонщиком. А охотники – это комиссия. Я не решаю, беру я фильм или не беру. Я предлагаю и делаю рекомендации, а выбирает уже комиссия. Если я считаю, что фильм не подойдет для Каннского кинофестиваля, режиссеру никто не мешает отправить фильм напрямую.

– Почему именно это направление? Кино стран СНГ?

– Во-первых, я говорю по-русски. Во-вторых, люблю кино. Когда я начинал работать с Каннским фестивалем, постсоветское кино переживало тяжелые времена. Тогда практически никто не видел картин с этой территории, потому что уже не было Госкино СССР, отправлявшего фильмы на фестиваль ранее. Когда у Госкино появился преемник, на фестивали высылали фильмы без перевода, без субтитров. На почве перевода я и познакомился с отборщиками Каннского кинофестиваля. И 25 лет тому назад стал его корреспондентом как раз потому, что очень много ездил в Россию, Казахстан, Грузию, Украину. И смотрел намного больше фильмов с этого пространства, чем кто-либо во Франции. А поскольку я очень хорошо знаком с самим фестивалем, я знаю, что понравится отборщикам, а что – нет.

– Вы говорите, что раньше много ездили, а сейчас?

– Сейчас моя работа очень изменилась. Благодаря современным технологиям я практически перестал куда-либо ездить. Но вот парадокс: чем меньше я езжу, тем больше фильмов смотрю. Потому что теперь мне все кому не лень отправляют ссылки. Даже если кино в принципе не подходит для фестиваля. Мне на всякий случай даже семейные хроники отправляют. Я помню время, когда кино было на кинокопии, а продюсеры и режиссеры дважды думали, прежде чем заказать кинозал для меня одного и все это оплатить. Они оценивали, а стоит ли это кино того. Сейчас мне отправляют все подряд, потому что это бесплатно. Если раньше я смотрел 30 фильмов и рекомендовал из них пять-шесть, то сейчас я смотрю 70 фильмов, но рекомендую так же пять-шесть.

– У многих зрителей бытует стойкое мнение, что советское кино было гораздо лучше современного – неважно, российского или казахстанского…

– Я с этим не согласен. Советского кино было много. В 60-70-е годы Хрущев решил, что Советский Союз будет производить по 150 фильмов в год. 150 не производили, но 100–120 – точно. Но запомнили с того времени «Балладу о солдате», «Войну и мир», фильмы Рязанова и Гайдая… То есть из тысячи фильмов помнят не более ста. Я думаю, то же можно сказать и про французское кино. У нас тоже говорят, что раньше фильмы были лучше. Просто всегда были шедевры, были хорошие картины и ширпотреб, который тут же забывается. Но через 20 лет ширпотреб уже никто не помнит, а шедевры все еще на слуху, поэтому и создается впечатление, что фильмы были лучше. 

Плюс, если говорить о советском кино, не стоит забывать: когда при Горбачеве страна открылась, на экраны вышли запрещенные фильмы. Те, что годами лежали на полке. И за два года вышло порядка 80 фильмов, каждый из которых был шедевром. Поэтому сложилось впечатление, что СССР – страна гениев. На самом деле мы за два года посмотрели картины, которые снимались на протяжении сорока лет. 

– Что в Вашем понимании – шедевр?

– Объективных критериев как таковых нет. Для меня шедевр – это когда режиссер сумел сочетать все компоненты – изображение, свет, музыку, игру актеров, операторскую работу, сценарий – на высшем уровне. «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Война и мир» наконец – это примеры шедевров. Эти фильмы остаются в памяти, потому что произвели огромное впечатление на всех. И на публику, и на критиков. Причем, если режиссер снял такую картину, это не значит, что и остальные его работы тоже будут столь же удачными. Есть режиссеры, которые за свою жизнь сняли 15–20 картин. Из них одна – шедевр, а остальные так себе. 

– Возможно, дело в бюджете? На какую-то картину выделили больше, на какую-то – меньше.

– Начнем с того, что сейчас можно снять замечательное кино за очень небольшие деньги. Те же спецэффекты теперь стоят гораздо дешевле, чем раньше. Оборудование стало доступнее. Там, где прежде использовали вертолеты, сейчас задействуют дроны. Мало того, что это намного дешевле, вертолет, в отличие от дрона, не может опуститься ниже определенной отметки. А с дрона можно снимать с того ракурса, который нужен. Так что на самом деле все зависит не от бюджета, а от таланта режиссера. 

– Вы сейчас говорите о коммерческом или фестивальном кино?

– Если раньше я считал, что нельзя смотреть российские блокбастеры, то сейчас я снимаю шляпу. Они ничуть не хуже американских. На мой взгляд, российский «Салют-7» по качеству мало чем уступает «Гравитации». Да, это не фестивальное кино, но действительно безупречно сделанный блокбастер. Так же, как и «Т-34», «Лед» и многие другие фильмы. Они ничем не уступают американским фильмам. А поскольку это российская история, сыгранная российскими актерами, люди ее смотрят очень охотно. Я думаю, если режиссеры казахстанского коммерческого кино смогут через пару лет быть на таком же уровне, люди будут смотреть в первую очередь свое кино. И коммерческое, и авторское.

Здесь все зависит от системы субсидий. Во Франции очень сложная система финансирования кино, но в любом случае французское коммерческое кино косвенно финансирует французское авторское кино. Во Франции есть Бессон и есть Брессон. Нет Бессона без Брессона и нет Брессона без Бессона. И это замечательно, что у нас такие разные режиссеры. Благодаря им французское кино стоит не на двух ногах, а на шести. «Астерикс», «Балерина», «Микрокосм», «1+1», «Такси», «Жизнь Адель» – это много ног, на которых стоит французское кино. И не просто стоит, а идет вперед.

– Призерами международных фестивалей в последнее время становятся социальные драмы. Причем чаще всего это очень тяжелые фильмы. Почему?

– На этот вопрос есть два ответа. Во-первых, режиссер себя свободнее чувствует в драме, нежели в комедии. Чтобы зрителю было смешно, картину надо снимать по определенной схеме. Без нее фильм не будет смешным. В драме – если это не слезоточивая мело­драма – схемы нет. Драму, особенно социальную, можно снимать как хочешь, как чувствуешь. Фестивали всегда в первую очередь выбирают фильмы, где можно увидеть именно свободу режиссера.

Во-вторых, кино отражает общество. Года два назад я шутил, что могу сделать фестиваль российского кино о коррупции. Во Франции тоже есть коррупция, но эта тема не настолько значима, чтобы про нее сняли такое количество фильмов. А если несколько режиссеров снимают кино на одну тему, значит, эта тема важна в обществе. В России это коррупция. У нас несколько картин о мигрантах – это наша проблема сегодня. 

– То есть кино – это свое­образный срез жизни общества?

– Конечно. 10 лет назад не было столько французских фильмов о безопасности и мигрантах. 

– У казахстанского кино есть шанс войти в конкурсную программу Каннского кинофестиваля?

– Почему нет? На Каннском фестивале в конкурсе уже давно никто не пишет, какую страну представляет кино. Во-первых, потому, что у кино есть автор. Это режиссер, а никак не страна. И вторая причина – это копродукция. И тогда надо называть 10 стран. Но каждая страна, естественно, забирает себе успех своего режиссера. Когда Звягинцева отобрали в конкурс, Россия, конечно же, заявила, что это российская картина. Хотя Звягинцев в Каннах представляет не Россию, а самого себя. Так же, как и Эмир Байгазин представляет не Казахстан, а себя. Кстати, здесь его фильмы кому-то очень не нравятся – ведь они так и не вышли в широкий прокат. 

– Возможно, причина в том, что фильм сам по себе тяжелый, плюс фестивальное кино, к сожалению, не привлекает большое количество зрителей. 

– Когда фильм попадает в конкурс фестиваля класса «А», он у нас выходит, несмотря ни на что. В прошлом году мы отобрали в конкурс Дворцевого с «Айкой». Фильм очень тяжелый, но он у нас вышел. Да, это сложная картина для восприятия, снятая в копродукции с Германией и не имеющая к Франции никакого отношения, но у нас очень любят и уважают авторское кино. Фильм из программы Каннского фестиваля соберет много зрителей, которые воспринимают кино как искусство.

А что касается зрительской популярности и кассовых сборов, то это заколдованный круг. Пока кинотеатры не начнут брать в прокат такие фильмы, они не будут популярны. Это воспитание зрителя, ему надо показывать как можно больше жанров, чтобы он знал, что кино бывает разное.
 

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций