Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


592 просмотра

Ким Хоанг: «Самое сложное в путешествии – решиться тронуться в путь!»

Ким Хоанг в эксклюзивном интервью «Курсиву» рассказал о том, почему поехал в Магадан, с чем столкнулся и с кем встретился в пути, почему решил написать книгу и поделился своим пониманием жизненных ценностей

Фото: Лаура Копжасарова

В Шымкенте побывал Ким Хоанг - автор книги «Магадан», получившей литературную премию Пьера Лоти-2018 как лучшее произведение года о путешествии. В эксклюзивном интервью «Курсиву» - первому на территории бывшего Советского Союза – он рассказал о том, почему поехал в Магадан, с чем столкнулся и с кем встретился в пути, почему решил написать книгу и поделился своим пониманием жизненных ценностей

- Ким, расскажите, почему Вы выбрали Магадан как конечную точку путешествия?

- Чтобы найти ответ на этот вопрос, нужно прочитать саму книгу. Но если сказать в двух словах, то я хотел уехать очень далеко, как можно дальше от Франции. Открыл карту, посмотрел на восток и там оказался Магадан.

- Был ли у Вас до этого опыт путешественника?

- Да, я немало путешествовал до этого по работе и ради удовольствия. Вообще у меня была возможность делать это с детства. Мои родители вселили в меня вкус к странствиям и страсть знакомиться и узнавать другие культуры. Я путешествовал в рамках моих исследований в Северной Америке и Европе. Работал во Вьетнаме, в нескольких африканских странах и в Центральной Азии. Из любви к походам и альпинизму пересек за полгода всю Южную Америку из Патагонии в Венесуэлу, побывал в Новой Зеландии и в шотландском нагорье.

Подготовка к последнему путешествию длилась почти два года. Я делал визы, страховки, разрешения на ввоз мотоцикла и т.д. И практически каждый вечер учил русский язык, чтобы общаться с людьми в России и Центральной Азии.

- Через какие страны Вы добрались до края Сибири?

- За шесть месяцев я пересек на мотоцикле всю Европу, затем ехал по территории Турции, Ирана, Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана, Казахстана, Монголии и России.

- С какими проблемами Вы столкнулись в пути? Каковы были главные трудности – технические, бытовые, административные, психологические или еще какие-то?

- Было много всякого. Я был ограблен в Иране, в Узбекистане пограничники направили на меня оружие, когда я немного потерялся недалеко от границы, на БАМе у меня сломался амортизатор на мотоцикле. Многие ситуации на тот момент совсем не казались смешными, но спустя определенное время они видятся забавными.

К примеру, когда я выезжал из Ирана в Туркменистан, меня остановили иранские военные, и я начал беспокоиться. Но на самом деле, это был репортаж об Иране, и журналист, который там находился, хотел взять у меня интервью для иранских новостей.

На БАМе между Северобайкальском и Тындой есть знаменитый опасный мост Витим. Его длина 500 м, он очень узкий и в чрезмерно плохом состоянии - без бортов и перил по краям и яростной рекой внизу. Было очень страшно. В течение нескольких часов я ремонтировал мост, заменяя старые лаги. Никогда в жизни не подумал бы до этого, что однажды буду ремонтировать старый мост где-то в дальневосточной России. БАМ, пожалуй, вообще оказался самым сложным участком пути: помимо плохого состояния, а иногда и отсутствия мостов, там были также разбитые и очень опасные дороги.

Конечно, путешествуя на мотоцикле, я часто сталкивался с техническими проблемами, но все они решаемые. Не думаю, что можно выделить какие-то более или менее значимые трудности. Они бывают в пути, и это часть путешествия. А самое сложное, на мой взгляд, это решиться уехать, тронуться в путь.

- Почему Вы решили путешествовать на мотоцикле?

- Прежде всего, он дает возможность встречать людей. К мотоциклистам во многих странах особое отношение, люди всегда хотят им помочь. Кроме того, когда на улице пекло, тебе жарко на мотоцикле, когда холодно – ты мерзнешь, когда идет дождь - ты мокнешь. То есть он позволяет более интенсивно проживать все моменты, ощущать сполна жизнь. Это своего рода эксперимент, сложный, но интересный.

- В чем видите плюсы путешествия в одиночку?

- По моему мнению, лучше путешествовать одному. Если едешь с кем-то еще, то не будешь так внимателен к окружающему, к людям, которых встречаешь в пути. Путешествуя с кем-то вместе, ты остаешься в своем кругу. А будучи одному, захочется и придется общаться с другими людьми, местными жителями. Путешествуя один, всегда встречаешь и познаешь больше.

- Какая страна впечатлила Вас больше всего и почему?

- Иран. Я переживал сильные эмоции в каждой стране, которую пересекал. Но Иран занял особое место на моем пути. Конечно, он пленяет своей богатой древней историей и величественной архитектурой. Но в первую очередь для меня делают интересной поездку люди, которых мы встречаем. Иногда это просто вопрос случайности. В Иране мало туристов. При этом у них отличное чувство гостеприимства, что также имеет место в Центральной Азии. У меня была возможность остаться на один месяц в Иране, и я встретил очень много теплых и умеющих делиться и отдавать людей.

На меня всегда оказывает очень сильное чувство, когда кто-то открывает дверь своего дома совершенно незнакомому человеку, как это часто бывало в Иране. Конечно, Иран был не единственной страной, где мне оказали прекрасное обращение. Например, байкеры и просто обычные люди в Казахстане, Узбекистане и России были очень теплыми и помогали мне на всем моем пути. Без них, вероятно, я не пошел бы так далеко.

- Можете определить в нескольких словах Казахстан?

- Степь, величие, гостеприимство, доброжелательность. Запомнились плохие дороги и степи, которые казались бесконечными. К сожалению, я не успел хорошо познакомиться с Казахстаном, так как в основном просто пересекал вашу страну. Но прекрасно помню большое удовольствие, которое получил в Алматы от встречи с клубом байкеров. Они были очень дружелюбны, выводили меня и прогуливали по достопримечательностям, ремонтировали мой байк. Это был какой-то особенный дух братства, который уже не встретишь во Франции и Швейцарии, где я живу и работаю последние 20 лет.

- Вы задумывали написать книгу перед тем как выйти в путь или эта идея родилась позже?

- Я не выезжал с идей написать книгу и не думал об этом. Начал делать заметки в пути для себя, чтобы оставить воспоминания о моем путешествии, и не помышлял об их публикации. Я писал не так много, поскольку поездка была очень интенсивной, и обычно, после целого дня на мотоцикле, я сильно уставал, чтобы писать. Нужно было подготовиться к следующему дню: маршрут, программа GPS, обслуживание и ремонт мотоцикла. Уже потом, после окончания поездки, я подумал: почему бы мне не написать книгу о моем путешествии, поделиться с другими своими впечатлениями, идеями, мыслями, опытом?! Так появился на свет «Магадан».

- То есть по форме это - дневник путешествия?

- Да, книга - дневник путешествия, но не только. Первые 40 страниц в ней занимает рассказ о том, как готовилось путешествие. Оригинальность также состоит в том, что это не просто рассказ о каждом дне. Это также мои размышления о путешествии, жизненных ценностях, о том, что мешает нам стать тем, кем должны быть.

- Произошли ли какие-то перемены в Ваших взглядах, представлениях, в себе после проделанного пути? Что дала Вам эта поездка?

- Думаю, что самое большее, что мне дало путешествие, это смелость в него отправиться. У каждого из всех нас есть мечты. Но всегда находятся разные причины, мешающие их осуществлению. Это может быть семья, друзья, работа и еще много другого. Считаю, что самое ценное, и об этом я говорю в книге, это не отказываться от своих мечтаний и исполнять задуманное. Потому что если вы отказываетесь от чего-то для себя, это становится привычкой.

- Так как мы пока не можем прочитать книгу, можете сказать, в чем ее главная идея?

- То, что жизнь надо прожить как приключение. Было много людей, которые говорили мне, что это очень рискованно – ехать на мотоцикле через разные страны. Да, признаю, это был большой риск. Но гораздо хуже ничего не делать и пустить свою жизнь на самотек.

- Это ваша первая книга или были предыдущие? Насколько вообще трудно опубликоваться во Франции?

- Это мое первое опубликованное произведение. До этого я написал другие, но не пытался их издать, так как не был достаточно доволен результатом. Напечататься во Франции, конечно, очень тяжело: издается примерно одна книга из 10 тысяч написанных. Причем, если первая книга выходит и продается тиражом в одну тысячу экземпляров, это считается большим успехом.

- А каким тиражом вышел «Магадан»?

-Книга была впервые опубликована в конце 2017 года тиражом 1500 экземпляров. В конце весны 2018 года вышел уже второй тираж примерно такого же объема.

- Ваша книга получила премию Пьера Лоти как лучший рассказ о путешествии. Кто номинировал «Магадан» на эту премию и сколько еще было претендентов?

- Члены комитета премии Пьера Лоти увидели опубликованную книгу и попросили моего издателя представить ее на конкурс. Всего на получение звания лауреата премии Пьера Лоти за 2018 год претендовало больше 30 книг о путешествиях.

- Предусматривает ли премия Пьера Лоти какой–то призовой фонд?

- Моим призом стала слава! (смеется). Это не Гонкуровская премия, в материальном плане я ничего не выиграл. А что я выиграл? Меня пригласили на одну неделю в прекрасное место, где я выступал с лекциями.

- Книга существует пока только на французском или есть переводы на другие языки? Очевидно, что она представляла бы большой интерес в России, постсоветских и посещенных Вами странах.

- Книга «Магадан» еще не переведена на другие языки, так как она была только недавно опубликована. Однако мой издатель работает над проектами по ее переводу на английский язык и фарси. Он ищет партнеров по изданию за рубежом. Мне также было бы очень приятно увидеть книгу, переведенную на русский и другие языки. Например, на казахский язык, а почему бы нет!? Но отмечу, что на русский язык переводится мало книг, обычно – только очень известных авторов.

- Вы не хотели бы сменить профессию (инженера – kursiv.kz) и стать писателем?

- Было бы хорошо, но это не самый лучший план, чтобы нормально жить. Зарабатывать на жизнь написанием романов можно только если вы исключительно известный писатель и ваши произведения издаются миллионами экземпляров.

- А кем Вы себя больше ощущаете по духу – писателем, путешественником, исследователем, инженером?

- Для меня важно не ограничиваться какой-то одной ролью и естественно заниматься разными сферами, пробовать себя в различных областях. Это дает возможность полноценно ощущать себя, иначе, когда я замыкаюсь в чем-то одном, я чувствую себя плохо. Поэтому делаю разнородные вещи вместе или одно за другим. Мне нравится раскрывать все время что-то новое, прикасаться к неоднородным областям. Жизнь, по-моему, это многообразие. 

- Путешествие на Магадан стало реализованной мечтой. Есть ли у Вас еще подобные планы?

- Планов еще много. Например, в будущем планирую пересечь на мотоцикле Чукотку. Думаю, что каждый осуществленный проект всегда ведет к следующему. Когда любишь жизнь, окружающий мир, всегда есть что-то дальше впереди. Это не обязательно должно быть сложнее, но уже будет что-то другое. Что касается меня, я не собираюсь прекращать мечтать и реализовывать свои мечты.


457 просмотров

На Каннском фестивале давно никто не пишет, какую страну представляет кино

Интервью с Жоэлем Шапроном

Фото: Известия

Жоэль Шапрон, ведущий специалист UniFrance по кинематографу стран Центральной и Восточной Европы, кавалер Ордена искусств и литературы Франции и заодно – корреспондент Каннского кинофестиваля. Во многом именно благодаря ему фильмы с постсоветского пространства попадают в каннскую конкурсную программу. Сам он называет себя не отборщиком, а загонщиком. Почему именно так – об этом в интервью Жоэля Шапрона «Курсиву».

– Жоэль, Вы отбираете фильмы для Каннского кинофестиваля на постсоветском пространстве…

– Нет, я не отбираю фильмы. Я себя сравниваю с загонщиком. А охотники – это комиссия. Я не решаю, беру я фильм или не беру. Я предлагаю и делаю рекомендации, а выбирает уже комиссия. Если я считаю, что фильм не подойдет для Каннского кинофестиваля, режиссеру никто не мешает отправить фильм напрямую.

– Почему именно это направление? Кино стран СНГ?

– Во-первых, я говорю по-русски. Во-вторых, люблю кино. Когда я начинал работать с Каннским фестивалем, постсоветское кино переживало тяжелые времена. Тогда практически никто не видел картин с этой территории, потому что уже не было Госкино СССР, отправлявшего фильмы на фестиваль ранее. Когда у Госкино появился преемник, на фестивали высылали фильмы без перевода, без субтитров. На почве перевода я и познакомился с отборщиками Каннского кинофестиваля. И 25 лет тому назад стал его корреспондентом как раз потому, что очень много ездил в Россию, Казахстан, Грузию, Украину. И смотрел намного больше фильмов с этого пространства, чем кто-либо во Франции. А поскольку я очень хорошо знаком с самим фестивалем, я знаю, что понравится отборщикам, а что – нет.

– Вы говорите, что раньше много ездили, а сейчас?

– Сейчас моя работа очень изменилась. Благодаря современным технологиям я практически перестал куда-либо ездить. Но вот парадокс: чем меньше я езжу, тем больше фильмов смотрю. Потому что теперь мне все кому не лень отправляют ссылки. Даже если кино в принципе не подходит для фестиваля. Мне на всякий случай даже семейные хроники отправляют. Я помню время, когда кино было на кинокопии, а продюсеры и режиссеры дважды думали, прежде чем заказать кинозал для меня одного и все это оплатить. Они оценивали, а стоит ли это кино того. Сейчас мне отправляют все подряд, потому что это бесплатно. Если раньше я смотрел 30 фильмов и рекомендовал из них пять-шесть, то сейчас я смотрю 70 фильмов, но рекомендую так же пять-шесть.

– У многих зрителей бытует стойкое мнение, что советское кино было гораздо лучше современного – неважно, российского или казахстанского…

– Я с этим не согласен. Советского кино было много. В 60-70-е годы Хрущев решил, что Советский Союз будет производить по 150 фильмов в год. 150 не производили, но 100–120 – точно. Но запомнили с того времени «Балладу о солдате», «Войну и мир», фильмы Рязанова и Гайдая… То есть из тысячи фильмов помнят не более ста. Я думаю, то же можно сказать и про французское кино. У нас тоже говорят, что раньше фильмы были лучше. Просто всегда были шедевры, были хорошие картины и ширпотреб, который тут же забывается. Но через 20 лет ширпотреб уже никто не помнит, а шедевры все еще на слуху, поэтому и создается впечатление, что фильмы были лучше. 

Плюс, если говорить о советском кино, не стоит забывать: когда при Горбачеве страна открылась, на экраны вышли запрещенные фильмы. Те, что годами лежали на полке. И за два года вышло порядка 80 фильмов, каждый из которых был шедевром. Поэтому сложилось впечатление, что СССР – страна гениев. На самом деле мы за два года посмотрели картины, которые снимались на протяжении сорока лет. 

– Что в Вашем понимании – шедевр?

– Объективных критериев как таковых нет. Для меня шедевр – это когда режиссер сумел сочетать все компоненты – изображение, свет, музыку, игру актеров, операторскую работу, сценарий – на высшем уровне. «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Война и мир» наконец – это примеры шедевров. Эти фильмы остаются в памяти, потому что произвели огромное впечатление на всех. И на публику, и на критиков. Причем, если режиссер снял такую картину, это не значит, что и остальные его работы тоже будут столь же удачными. Есть режиссеры, которые за свою жизнь сняли 15–20 картин. Из них одна – шедевр, а остальные так себе. 

– Возможно, дело в бюджете? На какую-то картину выделили больше, на какую-то – меньше.

– Начнем с того, что сейчас можно снять замечательное кино за очень небольшие деньги. Те же спецэффекты теперь стоят гораздо дешевле, чем раньше. Оборудование стало доступнее. Там, где прежде использовали вертолеты, сейчас задействуют дроны. Мало того, что это намного дешевле, вертолет, в отличие от дрона, не может опуститься ниже определенной отметки. А с дрона можно снимать с того ракурса, который нужен. Так что на самом деле все зависит не от бюджета, а от таланта режиссера. 

– Вы сейчас говорите о коммерческом или фестивальном кино?

– Если раньше я считал, что нельзя смотреть российские блокбастеры, то сейчас я снимаю шляпу. Они ничуть не хуже американских. На мой взгляд, российский «Салют-7» по качеству мало чем уступает «Гравитации». Да, это не фестивальное кино, но действительно безупречно сделанный блокбастер. Так же, как и «Т-34», «Лед» и многие другие фильмы. Они ничем не уступают американским фильмам. А поскольку это российская история, сыгранная российскими актерами, люди ее смотрят очень охотно. Я думаю, если режиссеры казахстанского коммерческого кино смогут через пару лет быть на таком же уровне, люди будут смотреть в первую очередь свое кино. И коммерческое, и авторское.

Здесь все зависит от системы субсидий. Во Франции очень сложная система финансирования кино, но в любом случае французское коммерческое кино косвенно финансирует французское авторское кино. Во Франции есть Бессон и есть Брессон. Нет Бессона без Брессона и нет Брессона без Бессона. И это замечательно, что у нас такие разные режиссеры. Благодаря им французское кино стоит не на двух ногах, а на шести. «Астерикс», «Балерина», «Микрокосм», «1+1», «Такси», «Жизнь Адель» – это много ног, на которых стоит французское кино. И не просто стоит, а идет вперед.

– Призерами международных фестивалей в последнее время становятся социальные драмы. Причем чаще всего это очень тяжелые фильмы. Почему?

– На этот вопрос есть два ответа. Во-первых, режиссер себя свободнее чувствует в драме, нежели в комедии. Чтобы зрителю было смешно, картину надо снимать по определенной схеме. Без нее фильм не будет смешным. В драме – если это не слезоточивая мело­драма – схемы нет. Драму, особенно социальную, можно снимать как хочешь, как чувствуешь. Фестивали всегда в первую очередь выбирают фильмы, где можно увидеть именно свободу режиссера.

Во-вторых, кино отражает общество. Года два назад я шутил, что могу сделать фестиваль российского кино о коррупции. Во Франции тоже есть коррупция, но эта тема не настолько значима, чтобы про нее сняли такое количество фильмов. А если несколько режиссеров снимают кино на одну тему, значит, эта тема важна в обществе. В России это коррупция. У нас несколько картин о мигрантах – это наша проблема сегодня. 

– То есть кино – это свое­образный срез жизни общества?

– Конечно. 10 лет назад не было столько французских фильмов о безопасности и мигрантах. 

– У казахстанского кино есть шанс войти в конкурсную программу Каннского кинофестиваля?

– Почему нет? На Каннском фестивале в конкурсе уже давно никто не пишет, какую страну представляет кино. Во-первых, потому, что у кино есть автор. Это режиссер, а никак не страна. И вторая причина – это копродукция. И тогда надо называть 10 стран. Но каждая страна, естественно, забирает себе успех своего режиссера. Когда Звягинцева отобрали в конкурс, Россия, конечно же, заявила, что это российская картина. Хотя Звягинцев в Каннах представляет не Россию, а самого себя. Так же, как и Эмир Байгазин представляет не Казахстан, а себя. Кстати, здесь его фильмы кому-то очень не нравятся – ведь они так и не вышли в широкий прокат. 

– Возможно, причина в том, что фильм сам по себе тяжелый, плюс фестивальное кино, к сожалению, не привлекает большое количество зрителей. 

– Когда фильм попадает в конкурс фестиваля класса «А», он у нас выходит, несмотря ни на что. В прошлом году мы отобрали в конкурс Дворцевого с «Айкой». Фильм очень тяжелый, но он у нас вышел. Да, это сложная картина для восприятия, снятая в копродукции с Германией и не имеющая к Франции никакого отношения, но у нас очень любят и уважают авторское кино. Фильм из программы Каннского фестиваля соберет много зрителей, которые воспринимают кино как искусство.

А что касается зрительской популярности и кассовых сборов, то это заколдованный круг. Пока кинотеатры не начнут брать в прокат такие фильмы, они не будут популярны. Это воспитание зрителя, ему надо показывать как можно больше жанров, чтобы он знал, что кино бывает разное.
 

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

d1fHAmG5BPI.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций