Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


553 просмотра

Юрий Стоянов: «Заставить заплакать – невелик труд. Ты заставь улыбнуться»

Юрий Стоянов – актер, комик, сценарист и режиссер. Во время своего визита в Алматы актер встретился с журналистами, и мы, конечно же, задали ему несколько вопросов о стендапе, комедийном амплуа, драматических работах и его сольной программе

Юрий Стоянов – актер, комик, сценарист и режиссер. Настоящим любимцем публики он стал после программы «Городок», которая выходила в эфир на протяжении 20 лет. Во время своего визита в Алматы актер встретился с журналистами, и мы, конечно же, задали ему несколько вопросов о стендапе, комедийном амплуа, драматических работах и его сольной программе

Актерская карьера Юрия началась в 1990 году, до этого даже работа в БДТ не сделала Стоянова узнаваемым. Единственной значимой ролью в театре стал персонаж Моцарта в постановке «Амадеус», после чего актера пригласили сняться в небольшом юмористическом фильме «Анекдоты», где Юрий познакомился с актером Ильей Олейниковым. Именно этот необычный дуэт принес Стоянову настоящую популярность – в 1993 году Юрий и Илья решили создать свой юмористический проект, который до сих пор вызывает улыбку.

На сегодняшний день на счету актера роли в таких фильмах и сериалах, как «Три мушкетера», «Ландыш серебристый», «12», «Человек у окна», «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво…», «Королевство кривых зеркал», «Ералаш», «Гитлер капут!», «Бармен» и «Можете звать меня папой». В южную столицу он приехал по приглашению «Лекторий.kz» с сольным концертом «Для своих».

– Юрий Николаевич, вы в одном из интервью сказали, что давно мерзавцев не играли. Как вам роли мерзавцев? Удаются?

– Да мне все роли удаются. Если они хорошо написаны. Вообще людей неоднозначных играть интереснее и легче. Потому что они ярче выписаны и совершают поступки, которые мы не совершаем в жизни. У меня очень счастливая профессия, в которой я могу делать все то, за что в жизни получил бы четыре пожизненных срока. Да и в целом благодаря моей профессии я могу прожить очень много жизней. И они будут очень разными. А у персонажей, которые могут быть и смешными, и плохими одновременно – спектр ярче. Поэтому их играть бывает выгоднее для артиста. Хотя, в конечном итоге, зритель полюбит среднего артиста, но красивого, который сыграл положительную роль.

– Вы когда-то снимались в одном из казахстанских фильмов. Вам понравился этот опыт?

– Я вообще сниматься люблю. А если еще повезет и будет режиссер профессиональный, группа хорошая и оператор грамотный, то вообще все сходится. Но это бывает редко. Я сейчас не про тот фильм.

– Расскажите немного о вашем шоу, какое оно?

– Смотрите, программа называется «Для своих». Потому что на нее приходят именно свои. Вне зависимости от величины зала. Он может быть на 400 мест, а может – на 3 тыс. Мне абсолютно все равно. Просто от этого увеличивается или уменьшается количество своих. Почему я так назвал эту программу? Кто приходит на артиста? Те, кто считает его своим. А если все свои, то и речь идет про себя, про свое, про своих и для своих. И я делаю в ней то, что я делал бы в маленькой компании для своих людей. Это иногда очень смешная, даже на грани, а иногда очень грустная, но всегда очень личная история. Она обрамлена юмором и моими гитарами. И тем, чего зритель, возможно, от меня не очень ждет.

Как строится разговор для своих? Своим ты рассказываешь истории. В данном случае это история моя. Не придуманная. Если мне задают вопрос, когда я приеду с новой программой, я отвечаю: «Дайте мне еще одну жизнь. Я ее проживу, и будет еще одна программа».

Все это было придумано мной еще тогда, когда не было такого популярного нынче понятия, как стендап. Хотя моя программа это, в сущности, музыкально-лиричный очень смешной стендап. Ведь что такое стендап? Стендап – это очень личная история. Поэтому хорошие стендаперы так разительно отличаются между собой. Их жизнь отличается. Но вы не ждите молодежного стендапа. Не хочу заранее раскрывать всю интригу, но скажу – чуда не произойдет, провала не будет.

– Чем отличается стендап от моноспектакля?

– Если вас интересует теория жанров, это не ко мне. Все, что должно интересовать вас, зрителей, – это встреча с артистом. Ходить надо на встречу только с любимыми артистами. Встречу живых людей с живым человеком. Как эта встреча будет называться, по-моему, не важно.

Стендап – это любой монолог о себе. Моя программа – это музыка и очень много смешных историй, которые со мной произошли. Это стендап? Стендап. Хотя, американцы скажут, что нет. У них для любого вида искусства есть технологии. И для стендапа тоже. Моя технология – это прожил жизнь.

Если человек один на сцене, обращен в зал и зал смеется, и плачет, и думает, назовите жанр. При том, что человек этот не читает Пушкина или подборку монологов Шекспира. Можно это назвать стендапом? И да, и нет. А моноспектаклем? И да, и нет. Концертом? Тоже и да, и нет.

– «Все свои» – единственная сольная программа, с которой вы гастролируете. Планируете сделать что-то еще?

– Зачем? Она постоянно меняется. К примеру, у программы пятилетней давности нет ничего общего с тем, что я делаю сейчас. Нет как таковой программы. Я придумал, с чем я выхожу к зрителю, и это постоянно меняется вместе со мной. Форма остается, а содержание меняется.

– Вы как-то сказали, что вам очень дорог фильм «Человек у окна» Месхиева. Почему?

– По многим причинам. Это фильм был придуман для меня. Однажды у канала «Россия» появилась идея показать артиста, который много лет работает на этом канале, в другом качестве. Потом был написан сценарий. Я нашел очень симпатичного молодого автора, пьесу которого о человеке, который умер в 50 лет, а потом возродился в полугодовалом ребенке, сохранив память, манеры и все прочее, я играл. Его зовут Илья Тилькин. После «Человека у окна» он стал очень востребован. Писался этот сценарий так: я говорил, он записывал. Потом очень талантливо это интерпретировал. В результате получился вымышленный персонаж, но в нем очень много меня.

Что касается режиссера, то мне очень нравится фильм «Свои». Он о войне, если вы помните. За него режиссер Месхиев получил награду на ММКФ. Коппола, когда ее вручал, сказал, что за кинематографическое будущее страны, в которой есть такие режиссеры, беспокоиться не стоит. Так вот, когда я предложил на должность режиссера Месхиева, он устроил кастинг! И я, под которого давались деньги, под которого писался сценарий, пробовался наравне с другими актерами. Но знаете, я с удовольствием нырнул в эту игру. Во время проб с меня слетела вся шелуха и я стал нормальным, волнующимся артистом. То есть попал в то нормальное состояние, в котором и провел всю жизнь. Как и каждый артист. И когда я прошел эти пробы, так сказать, по чесноку, я смог сыграть эту роль.

Сама же история мне дорога тем, что она о том, как в наше время может прожить очень хороший, интеллигентный и добрый человек. Как ему сейчас? Как бы сейчас жил Юрий Деточкин из «Берегись автомобиля» или Бузыкин из «Осеннего марафона»? Мой персонаж – это они, только сегодня.

– Говорят, сначала ты работаешь на имя, потом имя работает на тебя. Имя вы уже заработали. Вам еще приходится что-то доказывать зрителю?

– Вы знаете, доказывать в этой профессии приходится постоянно. Я выхожу на сцену, зрители мне хлопают. Чему они хлопают? Сначала моим прошлым заслугам, той передаче, которую любили. Потом тому, что я одет прилично и выгляжу неплохо. Для шестидесяти лет. А дальше чего? Дальше ты должен что-то делать. Работать. Доказывать. Другое дело, что во всем этом не стоит забывать самого главного – я выхожу на сцену не для того, чтобы что-то доказывать, а для того, чтобы получать удовольствие. И зритель всегда чувствует это. И вот какое-то время ты доказываешь. Потом включается профессия, биография, опыт и в этом случае еще и талант (смеется).

– Вы в жизни часто смеетесь?

– Да, очень. Я смешливый человек. Говорят, комедийные актеры в жизни очень мрачные люди. Не потому, что это шлейф профессии. На самом деле, они существуют в пределах нормы. Человеческой. Но зрителям кажется, что если он в жизни постоянно не шутит, то он мрачный.

– В «Городке» у вас было очень много женских ролей. После них вы стали понимать женщин лучше?

– Нет. Наоборот – чем больше узнавал, тем больше удивлялся. Понимаете, это часть моей профессии. Вспомните моего партнера (Илья Олейников – «Къ»), какую женщину он мог сыграть! Пару раз сыграл. Прикрываясь веером и повязкой на зубах. И все. Была попытка сбрить усы… Я был в шоке. Поэтому порядка трех тысяч женских персонажей сыграл я. Но единственная опасность, которая в этом есть – начинаются штампы. Ты повторяешься. Может, есть какое-то количество людей, которым доставляет удовольствие в одиночестве переодеться в женское платье и постоять у зеркала. Может, это имеет еще какое-нибудь продолжение, которого мы не знаем. Но это не ко мне. Это часть моей профессии. Я просто играю еще одну роль.

Более того, основная заслуга того, что эти образы удавались, принадлежит нашей команде. Гримерам, Илье. Не я играл женщин. Мы делали это вдвоем с моим партнером. Вы воспринимали меня, как женщину, во многом в зависимости от того, как ко мне, как к женщине, относился мой партнер. Он вам транслировал это отношение ко мне как к красивой, не красивой, сварливой, нежной, смешной. Так что это не моя заслуга.

– А сколько человек готовило вашу программу?

– «Городок» выходил 20 лет до 2012 года. Вся команда «Городка» – 12 человек, включая водителя, охранника и продюсера.

– У вас есть замечательные драматические роли. В том же «Человеке у окна» или в «12» Михалкова. Но зритель вас все же воспринимает в первую очередь как комедийного актера. Вы не чувствуете себя заложником жанра?

– Я положил полжизни на то, чтобы люди меня воспринимали как комедийного актера, а сейчас начну кокетничать и гордо задирать свою физиономию и говорить: «Как это ужасно! Почему они не понимают, что я трагический артист?». По-моему, в этом есть какое-то лицемерие. Иногда я могу включить эту программу, но потом самому становится стыдно. Зритель тебе заплатил за твои старания любовью и преданностью, а ты ему говоришь: «Хватит ржать!». Это жлобство какое-то…

Кроме того, как профессиональный актер, поработавший на сценах лучших театров мира, я могу сказать, что ничего не ценится так, как смех в зрительном зале. А слезы… Нас в жизни плакать заставляют на каждом шагу, еще и в театр за этим идти? Заставить заплакать – невелик труд. Ты заставь улыбнуться. При этом не сняв штаны и не рассказав про управдома, тещу или продавщицу. Какими-то другими способами. Любой комедийный актер – это очень хороший драматический артист. Могу ли я сыграть драматическую роль? Могу и играю. Может ли драматический актер сыграть в комедии – это большой вопрос.


457 просмотров

На Каннском фестивале давно никто не пишет, какую страну представляет кино

Интервью с Жоэлем Шапроном

Фото: Известия

Жоэль Шапрон, ведущий специалист UniFrance по кинематографу стран Центральной и Восточной Европы, кавалер Ордена искусств и литературы Франции и заодно – корреспондент Каннского кинофестиваля. Во многом именно благодаря ему фильмы с постсоветского пространства попадают в каннскую конкурсную программу. Сам он называет себя не отборщиком, а загонщиком. Почему именно так – об этом в интервью Жоэля Шапрона «Курсиву».

– Жоэль, Вы отбираете фильмы для Каннского кинофестиваля на постсоветском пространстве…

– Нет, я не отбираю фильмы. Я себя сравниваю с загонщиком. А охотники – это комиссия. Я не решаю, беру я фильм или не беру. Я предлагаю и делаю рекомендации, а выбирает уже комиссия. Если я считаю, что фильм не подойдет для Каннского кинофестиваля, режиссеру никто не мешает отправить фильм напрямую.

– Почему именно это направление? Кино стран СНГ?

– Во-первых, я говорю по-русски. Во-вторых, люблю кино. Когда я начинал работать с Каннским фестивалем, постсоветское кино переживало тяжелые времена. Тогда практически никто не видел картин с этой территории, потому что уже не было Госкино СССР, отправлявшего фильмы на фестиваль ранее. Когда у Госкино появился преемник, на фестивали высылали фильмы без перевода, без субтитров. На почве перевода я и познакомился с отборщиками Каннского кинофестиваля. И 25 лет тому назад стал его корреспондентом как раз потому, что очень много ездил в Россию, Казахстан, Грузию, Украину. И смотрел намного больше фильмов с этого пространства, чем кто-либо во Франции. А поскольку я очень хорошо знаком с самим фестивалем, я знаю, что понравится отборщикам, а что – нет.

– Вы говорите, что раньше много ездили, а сейчас?

– Сейчас моя работа очень изменилась. Благодаря современным технологиям я практически перестал куда-либо ездить. Но вот парадокс: чем меньше я езжу, тем больше фильмов смотрю. Потому что теперь мне все кому не лень отправляют ссылки. Даже если кино в принципе не подходит для фестиваля. Мне на всякий случай даже семейные хроники отправляют. Я помню время, когда кино было на кинокопии, а продюсеры и режиссеры дважды думали, прежде чем заказать кинозал для меня одного и все это оплатить. Они оценивали, а стоит ли это кино того. Сейчас мне отправляют все подряд, потому что это бесплатно. Если раньше я смотрел 30 фильмов и рекомендовал из них пять-шесть, то сейчас я смотрю 70 фильмов, но рекомендую так же пять-шесть.

– У многих зрителей бытует стойкое мнение, что советское кино было гораздо лучше современного – неважно, российского или казахстанского…

– Я с этим не согласен. Советского кино было много. В 60-70-е годы Хрущев решил, что Советский Союз будет производить по 150 фильмов в год. 150 не производили, но 100–120 – точно. Но запомнили с того времени «Балладу о солдате», «Войну и мир», фильмы Рязанова и Гайдая… То есть из тысячи фильмов помнят не более ста. Я думаю, то же можно сказать и про французское кино. У нас тоже говорят, что раньше фильмы были лучше. Просто всегда были шедевры, были хорошие картины и ширпотреб, который тут же забывается. Но через 20 лет ширпотреб уже никто не помнит, а шедевры все еще на слуху, поэтому и создается впечатление, что фильмы были лучше. 

Плюс, если говорить о советском кино, не стоит забывать: когда при Горбачеве страна открылась, на экраны вышли запрещенные фильмы. Те, что годами лежали на полке. И за два года вышло порядка 80 фильмов, каждый из которых был шедевром. Поэтому сложилось впечатление, что СССР – страна гениев. На самом деле мы за два года посмотрели картины, которые снимались на протяжении сорока лет. 

– Что в Вашем понимании – шедевр?

– Объективных критериев как таковых нет. Для меня шедевр – это когда режиссер сумел сочетать все компоненты – изображение, свет, музыку, игру актеров, операторскую работу, сценарий – на высшем уровне. «Летят журавли», «Баллада о солдате», «Война и мир» наконец – это примеры шедевров. Эти фильмы остаются в памяти, потому что произвели огромное впечатление на всех. И на публику, и на критиков. Причем, если режиссер снял такую картину, это не значит, что и остальные его работы тоже будут столь же удачными. Есть режиссеры, которые за свою жизнь сняли 15–20 картин. Из них одна – шедевр, а остальные так себе. 

– Возможно, дело в бюджете? На какую-то картину выделили больше, на какую-то – меньше.

– Начнем с того, что сейчас можно снять замечательное кино за очень небольшие деньги. Те же спецэффекты теперь стоят гораздо дешевле, чем раньше. Оборудование стало доступнее. Там, где прежде использовали вертолеты, сейчас задействуют дроны. Мало того, что это намного дешевле, вертолет, в отличие от дрона, не может опуститься ниже определенной отметки. А с дрона можно снимать с того ракурса, который нужен. Так что на самом деле все зависит не от бюджета, а от таланта режиссера. 

– Вы сейчас говорите о коммерческом или фестивальном кино?

– Если раньше я считал, что нельзя смотреть российские блокбастеры, то сейчас я снимаю шляпу. Они ничуть не хуже американских. На мой взгляд, российский «Салют-7» по качеству мало чем уступает «Гравитации». Да, это не фестивальное кино, но действительно безупречно сделанный блокбастер. Так же, как и «Т-34», «Лед» и многие другие фильмы. Они ничем не уступают американским фильмам. А поскольку это российская история, сыгранная российскими актерами, люди ее смотрят очень охотно. Я думаю, если режиссеры казахстанского коммерческого кино смогут через пару лет быть на таком же уровне, люди будут смотреть в первую очередь свое кино. И коммерческое, и авторское.

Здесь все зависит от системы субсидий. Во Франции очень сложная система финансирования кино, но в любом случае французское коммерческое кино косвенно финансирует французское авторское кино. Во Франции есть Бессон и есть Брессон. Нет Бессона без Брессона и нет Брессона без Бессона. И это замечательно, что у нас такие разные режиссеры. Благодаря им французское кино стоит не на двух ногах, а на шести. «Астерикс», «Балерина», «Микрокосм», «1+1», «Такси», «Жизнь Адель» – это много ног, на которых стоит французское кино. И не просто стоит, а идет вперед.

– Призерами международных фестивалей в последнее время становятся социальные драмы. Причем чаще всего это очень тяжелые фильмы. Почему?

– На этот вопрос есть два ответа. Во-первых, режиссер себя свободнее чувствует в драме, нежели в комедии. Чтобы зрителю было смешно, картину надо снимать по определенной схеме. Без нее фильм не будет смешным. В драме – если это не слезоточивая мело­драма – схемы нет. Драму, особенно социальную, можно снимать как хочешь, как чувствуешь. Фестивали всегда в первую очередь выбирают фильмы, где можно увидеть именно свободу режиссера.

Во-вторых, кино отражает общество. Года два назад я шутил, что могу сделать фестиваль российского кино о коррупции. Во Франции тоже есть коррупция, но эта тема не настолько значима, чтобы про нее сняли такое количество фильмов. А если несколько режиссеров снимают кино на одну тему, значит, эта тема важна в обществе. В России это коррупция. У нас несколько картин о мигрантах – это наша проблема сегодня. 

– То есть кино – это свое­образный срез жизни общества?

– Конечно. 10 лет назад не было столько французских фильмов о безопасности и мигрантах. 

– У казахстанского кино есть шанс войти в конкурсную программу Каннского кинофестиваля?

– Почему нет? На Каннском фестивале в конкурсе уже давно никто не пишет, какую страну представляет кино. Во-первых, потому, что у кино есть автор. Это режиссер, а никак не страна. И вторая причина – это копродукция. И тогда надо называть 10 стран. Но каждая страна, естественно, забирает себе успех своего режиссера. Когда Звягинцева отобрали в конкурс, Россия, конечно же, заявила, что это российская картина. Хотя Звягинцев в Каннах представляет не Россию, а самого себя. Так же, как и Эмир Байгазин представляет не Казахстан, а себя. Кстати, здесь его фильмы кому-то очень не нравятся – ведь они так и не вышли в широкий прокат. 

– Возможно, причина в том, что фильм сам по себе тяжелый, плюс фестивальное кино, к сожалению, не привлекает большое количество зрителей. 

– Когда фильм попадает в конкурс фестиваля класса «А», он у нас выходит, несмотря ни на что. В прошлом году мы отобрали в конкурс Дворцевого с «Айкой». Фильм очень тяжелый, но он у нас вышел. Да, это сложная картина для восприятия, снятая в копродукции с Германией и не имеющая к Франции никакого отношения, но у нас очень любят и уважают авторское кино. Фильм из программы Каннского фестиваля соберет много зрителей, которые воспринимают кино как искусство.

А что касается зрительской популярности и кассовых сборов, то это заколдованный круг. Пока кинотеатры не начнут брать в прокат такие фильмы, они не будут популярны. Это воспитание зрителя, ему надо показывать как можно больше жанров, чтобы он знал, что кино бывает разное.
 

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Депозиты в какой валюте вы предпочитаете?

Варианты

d1fHAmG5BPI.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций