Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


514 просмотров

Юрий Стоянов: «Заставить заплакать – невелик труд. Ты заставь улыбнуться»

Юрий Стоянов – актер, комик, сценарист и режиссер. Во время своего визита в Алматы актер встретился с журналистами, и мы, конечно же, задали ему несколько вопросов о стендапе, комедийном амплуа, драматических работах и его сольной программе

Юрий Стоянов – актер, комик, сценарист и режиссер. Настоящим любимцем публики он стал после программы «Городок», которая выходила в эфир на протяжении 20 лет. Во время своего визита в Алматы актер встретился с журналистами, и мы, конечно же, задали ему несколько вопросов о стендапе, комедийном амплуа, драматических работах и его сольной программе

Актерская карьера Юрия началась в 1990 году, до этого даже работа в БДТ не сделала Стоянова узнаваемым. Единственной значимой ролью в театре стал персонаж Моцарта в постановке «Амадеус», после чего актера пригласили сняться в небольшом юмористическом фильме «Анекдоты», где Юрий познакомился с актером Ильей Олейниковым. Именно этот необычный дуэт принес Стоянову настоящую популярность – в 1993 году Юрий и Илья решили создать свой юмористический проект, который до сих пор вызывает улыбку.

На сегодняшний день на счету актера роли в таких фильмах и сериалах, как «Три мушкетера», «Ландыш серебристый», «12», «Человек у окна», «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво…», «Королевство кривых зеркал», «Ералаш», «Гитлер капут!», «Бармен» и «Можете звать меня папой». В южную столицу он приехал по приглашению «Лекторий.kz» с сольным концертом «Для своих».

– Юрий Николаевич, вы в одном из интервью сказали, что давно мерзавцев не играли. Как вам роли мерзавцев? Удаются?

– Да мне все роли удаются. Если они хорошо написаны. Вообще людей неоднозначных играть интереснее и легче. Потому что они ярче выписаны и совершают поступки, которые мы не совершаем в жизни. У меня очень счастливая профессия, в которой я могу делать все то, за что в жизни получил бы четыре пожизненных срока. Да и в целом благодаря моей профессии я могу прожить очень много жизней. И они будут очень разными. А у персонажей, которые могут быть и смешными, и плохими одновременно – спектр ярче. Поэтому их играть бывает выгоднее для артиста. Хотя, в конечном итоге, зритель полюбит среднего артиста, но красивого, который сыграл положительную роль.

– Вы когда-то снимались в одном из казахстанских фильмов. Вам понравился этот опыт?

– Я вообще сниматься люблю. А если еще повезет и будет режиссер профессиональный, группа хорошая и оператор грамотный, то вообще все сходится. Но это бывает редко. Я сейчас не про тот фильм.

– Расскажите немного о вашем шоу, какое оно?

– Смотрите, программа называется «Для своих». Потому что на нее приходят именно свои. Вне зависимости от величины зала. Он может быть на 400 мест, а может – на 3 тыс. Мне абсолютно все равно. Просто от этого увеличивается или уменьшается количество своих. Почему я так назвал эту программу? Кто приходит на артиста? Те, кто считает его своим. А если все свои, то и речь идет про себя, про свое, про своих и для своих. И я делаю в ней то, что я делал бы в маленькой компании для своих людей. Это иногда очень смешная, даже на грани, а иногда очень грустная, но всегда очень личная история. Она обрамлена юмором и моими гитарами. И тем, чего зритель, возможно, от меня не очень ждет.

Как строится разговор для своих? Своим ты рассказываешь истории. В данном случае это история моя. Не придуманная. Если мне задают вопрос, когда я приеду с новой программой, я отвечаю: «Дайте мне еще одну жизнь. Я ее проживу, и будет еще одна программа».

Все это было придумано мной еще тогда, когда не было такого популярного нынче понятия, как стендап. Хотя моя программа это, в сущности, музыкально-лиричный очень смешной стендап. Ведь что такое стендап? Стендап – это очень личная история. Поэтому хорошие стендаперы так разительно отличаются между собой. Их жизнь отличается. Но вы не ждите молодежного стендапа. Не хочу заранее раскрывать всю интригу, но скажу – чуда не произойдет, провала не будет.

– Чем отличается стендап от моноспектакля?

– Если вас интересует теория жанров, это не ко мне. Все, что должно интересовать вас, зрителей, – это встреча с артистом. Ходить надо на встречу только с любимыми артистами. Встречу живых людей с живым человеком. Как эта встреча будет называться, по-моему, не важно.

Стендап – это любой монолог о себе. Моя программа – это музыка и очень много смешных историй, которые со мной произошли. Это стендап? Стендап. Хотя, американцы скажут, что нет. У них для любого вида искусства есть технологии. И для стендапа тоже. Моя технология – это прожил жизнь.

Если человек один на сцене, обращен в зал и зал смеется, и плачет, и думает, назовите жанр. При том, что человек этот не читает Пушкина или подборку монологов Шекспира. Можно это назвать стендапом? И да, и нет. А моноспектаклем? И да, и нет. Концертом? Тоже и да, и нет.

– «Все свои» – единственная сольная программа, с которой вы гастролируете. Планируете сделать что-то еще?

– Зачем? Она постоянно меняется. К примеру, у программы пятилетней давности нет ничего общего с тем, что я делаю сейчас. Нет как таковой программы. Я придумал, с чем я выхожу к зрителю, и это постоянно меняется вместе со мной. Форма остается, а содержание меняется.

– Вы как-то сказали, что вам очень дорог фильм «Человек у окна» Месхиева. Почему?

– По многим причинам. Это фильм был придуман для меня. Однажды у канала «Россия» появилась идея показать артиста, который много лет работает на этом канале, в другом качестве. Потом был написан сценарий. Я нашел очень симпатичного молодого автора, пьесу которого о человеке, который умер в 50 лет, а потом возродился в полугодовалом ребенке, сохранив память, манеры и все прочее, я играл. Его зовут Илья Тилькин. После «Человека у окна» он стал очень востребован. Писался этот сценарий так: я говорил, он записывал. Потом очень талантливо это интерпретировал. В результате получился вымышленный персонаж, но в нем очень много меня.

Что касается режиссера, то мне очень нравится фильм «Свои». Он о войне, если вы помните. За него режиссер Месхиев получил награду на ММКФ. Коппола, когда ее вручал, сказал, что за кинематографическое будущее страны, в которой есть такие режиссеры, беспокоиться не стоит. Так вот, когда я предложил на должность режиссера Месхиева, он устроил кастинг! И я, под которого давались деньги, под которого писался сценарий, пробовался наравне с другими актерами. Но знаете, я с удовольствием нырнул в эту игру. Во время проб с меня слетела вся шелуха и я стал нормальным, волнующимся артистом. То есть попал в то нормальное состояние, в котором и провел всю жизнь. Как и каждый артист. И когда я прошел эти пробы, так сказать, по чесноку, я смог сыграть эту роль.

Сама же история мне дорога тем, что она о том, как в наше время может прожить очень хороший, интеллигентный и добрый человек. Как ему сейчас? Как бы сейчас жил Юрий Деточкин из «Берегись автомобиля» или Бузыкин из «Осеннего марафона»? Мой персонаж – это они, только сегодня.

– Говорят, сначала ты работаешь на имя, потом имя работает на тебя. Имя вы уже заработали. Вам еще приходится что-то доказывать зрителю?

– Вы знаете, доказывать в этой профессии приходится постоянно. Я выхожу на сцену, зрители мне хлопают. Чему они хлопают? Сначала моим прошлым заслугам, той передаче, которую любили. Потом тому, что я одет прилично и выгляжу неплохо. Для шестидесяти лет. А дальше чего? Дальше ты должен что-то делать. Работать. Доказывать. Другое дело, что во всем этом не стоит забывать самого главного – я выхожу на сцену не для того, чтобы что-то доказывать, а для того, чтобы получать удовольствие. И зритель всегда чувствует это. И вот какое-то время ты доказываешь. Потом включается профессия, биография, опыт и в этом случае еще и талант (смеется).

– Вы в жизни часто смеетесь?

– Да, очень. Я смешливый человек. Говорят, комедийные актеры в жизни очень мрачные люди. Не потому, что это шлейф профессии. На самом деле, они существуют в пределах нормы. Человеческой. Но зрителям кажется, что если он в жизни постоянно не шутит, то он мрачный.

– В «Городке» у вас было очень много женских ролей. После них вы стали понимать женщин лучше?

– Нет. Наоборот – чем больше узнавал, тем больше удивлялся. Понимаете, это часть моей профессии. Вспомните моего партнера (Илья Олейников – «Къ»), какую женщину он мог сыграть! Пару раз сыграл. Прикрываясь веером и повязкой на зубах. И все. Была попытка сбрить усы… Я был в шоке. Поэтому порядка трех тысяч женских персонажей сыграл я. Но единственная опасность, которая в этом есть – начинаются штампы. Ты повторяешься. Может, есть какое-то количество людей, которым доставляет удовольствие в одиночестве переодеться в женское платье и постоять у зеркала. Может, это имеет еще какое-нибудь продолжение, которого мы не знаем. Но это не ко мне. Это часть моей профессии. Я просто играю еще одну роль.

Более того, основная заслуга того, что эти образы удавались, принадлежит нашей команде. Гримерам, Илье. Не я играл женщин. Мы делали это вдвоем с моим партнером. Вы воспринимали меня, как женщину, во многом в зависимости от того, как ко мне, как к женщине, относился мой партнер. Он вам транслировал это отношение ко мне как к красивой, не красивой, сварливой, нежной, смешной. Так что это не моя заслуга.

– А сколько человек готовило вашу программу?

– «Городок» выходил 20 лет до 2012 года. Вся команда «Городка» – 12 человек, включая водителя, охранника и продюсера.

– У вас есть замечательные драматические роли. В том же «Человеке у окна» или в «12» Михалкова. Но зритель вас все же воспринимает в первую очередь как комедийного актера. Вы не чувствуете себя заложником жанра?

– Я положил полжизни на то, чтобы люди меня воспринимали как комедийного актера, а сейчас начну кокетничать и гордо задирать свою физиономию и говорить: «Как это ужасно! Почему они не понимают, что я трагический артист?». По-моему, в этом есть какое-то лицемерие. Иногда я могу включить эту программу, но потом самому становится стыдно. Зритель тебе заплатил за твои старания любовью и преданностью, а ты ему говоришь: «Хватит ржать!». Это жлобство какое-то…

Кроме того, как профессиональный актер, поработавший на сценах лучших театров мира, я могу сказать, что ничего не ценится так, как смех в зрительном зале. А слезы… Нас в жизни плакать заставляют на каждом шагу, еще и в театр за этим идти? Заставить заплакать – невелик труд. Ты заставь улыбнуться. При этом не сняв штаны и не рассказав про управдома, тещу или продавщицу. Какими-то другими способами. Любой комедийный актер – это очень хороший драматический артист. Могу ли я сыграть драматическую роль? Могу и играю. Может ли драматический актер сыграть в комедии – это большой вопрос.


536 просмотров

Экс-солистка группы «Лениград» Юлия Коган: «Сейчас время синглов»

Сейчас Юля строит сольную карьеру, и перед концертом в алматинском клубе Motor она рассказала «Курсиву» о ненормативной лексике и удаче

Фото: Infovoronezh.ru

Юлия Коган пела оперу, джаз и эстраду. Выступала в детском музыкальном театре, но известность обрела благодаря песне «Сладкий сон», которую для нее написал Сергей Шнуров, как обычно – не стесняясь в выражениях. 

Сейчас Юля строит сольную карьеру, и перед концертом в алматинском клубе Motor она рассказала «Курсиву» о ненормативной лексике и удаче.

– Вы прошли долгий путь на эстраду. От Театральной академии до детского музыкального театра, где пели оперные партии. Потом эстрада – группа «Ленинград» и, наконец, сольный проект…

– Все более чем логично. Я хотела быть певицей и шла по этой стезе. В детском оперном театре был очень серьезный вокал. И хотя я училась на оперную певицу, мне всегда больше была близка эстрада. А эти два жанра нельзя совмещать. Есть люди, которые это делают, но, на мой профессиональный взгляд, чтобы делать что-то хорошо, надо выбирать что-то одно. Очень много нюансов, разные вокальные приемы. Ты не будешь хорошим оперным певцом, если будешь время от времени петь на эстраде. Эстрадный стиль мне нравится за откровенность. Он ближе к зрителю. В опере ты больше находишься в действии, а не в общении со зрителем. 

– Вы одно время даже джаз пели…

– Нет. Я не пела настоящий джаз. Я пела что-то подобное тому, что пела Барбара Стрейзанд. Или Фрэнк Синатра. Но это же не джаз. Это поп-джаз. Такой мюзикловый джаз мне нравится. А вот настоящий джаз… Не представляю себя на джазовом фестивале. Я и он не совместимы. 

– Насколько я знаю, вы с Сергеем Шнуровым расстались не очень хорошо. Есть ли жизнь после «Ленинграда»? Не сожалеете, что пришлось расстаться?

– Жизнь, конечно, есть. Вот сейчас я в Алматы. Да и в целом у меня много концертов. Многим людям нравится то, что я делаю. Хотя, конечно, я понимаю, что еще больше людей даже не знает про мои сольные концерты. Но это вопрос времени. И стараний. Что касается сожалений: если бы они были, я бы вернулась в группу. У нас был не такой конфликт, чтобы нельзя было вернуться. По сути, мы нормально расстались – спустя годы это очевидно. 

– Кстати, о стараниях. Как вы думаете, ваша сценическая карьера – это плоды долгой и кропотливой работы или все же удача? Вообще, насколько в карьере артиста важен элемент везения?

– Это чистая удача. Есть миллион шикарных певцов и хороших профессионалов, которые не востребованы. Сцена – это мир, в который очень сложно попасть. И то, что я здесь, – это невероятная удача. Особенно с учетом моего не самого легкого характера. Я не умею уступать, льстить, подлизываться. 

– Что принесло вам ту самую удачу?

– «Ленинград», конечно. До этого я просто училась, развивала себя как личность. Мне повезло, что пришла в «Ленинград» уже сформировавшимся артистом. И просто применила свой талант там, где нужно.

– Вам с вашим характером тяжело было работать с Сергеем Шнуровым?

– Нет. Ко мне никогда не было никакой жесткости. У нас все было идеально.

– Тем не менее вы расстались…

– Посмотрите на миллиарды групп, которые распадаются. Просто кому-то шлея под хвост попала, и все. Но с другой стороны, раз это произошло, значит, это должно было произойти. И всем это было на пользу. Сергей нашел вдохновение в каких-то других людях, я – в себе. И приспособила себя к единоличному присутствию на сцене и перестала быть тенью Сергея Шнурова.

– Для вас ваша сольная карьера – это прежде всего коммерческий проект или самоутверждение, поиск себя?

– Я всегда пела для себя. Я достаточно рано решила, что хочу петь, и очень долго и упорно шла к этой цели. Даже тогда, когда училась и работала кондитером. Сейчас я пришла к этой цели и делаю то, чему научилась за столько лет. Я пою разные песни в разных жанрах. Мое творчество нельзя определить в какой-то один стиль. Я не пою рок, поп или техно. Я пою то, что мне нравится. А это уже говорит о том, что это не коммерческий проект.

– Вы сами пишете песни?

– Есть песни, мною спродюсированные: я нашла текст, нашла человека, который к этому тексту напишет музыку. Есть песни, написанные мной. Но это скорее от отчаяния, что я не могу найти то, что мне надо, чем от того, что я хороший поэт или композитор. В этом я тоже себя не вижу. Хотя мои песни оказались очень удачными. Но это опять же случайность. 

– В группе «Ленинград» было много ненормативной лексики. Никто не говорил традиционного «ты же девушка»?

– Нет. Тем, кто ходил на концерты группы «Ленинград», это нравилось. 

0745377443.jpg

– Тем не менее в своем сольном проекте вы от нее ушли. Не сталкиваетесь с тем, что зрители хотят ту Юлю из «Ленинграда»?

– В первые пару лет – возможно. Сейчас люди уже знают, что я пою. Хотя, конечно, бывает, что кто-то хочет услышать те песни. Но это бывает крайне редко. Год или полтора назад Сергей разрешил мне петь несколько песен «Ленинграда», и чувства этих страждущих успокоились. Потому что им, по сути дела, нужна была только одна песня – «Я такая крутая». И я ее пою. Понимаете, мои песни мне очень подходят. К середине концерта даже человек неподготовленный понимает, что это хорошо. И к концу концерта он полностью удовлетворен.
Мое творчество гораздо интереснее того, что я делала в «Ленинграде». Тематика же не изменилась. Изменился характер музыки. Мои краски в «Ленинграде» были очень примитивны – просто стоишь и орешь. В этом тоже есть свой кайф. Но сейчас я могу внести в свой концерт разнообразие. Под мои песни можно посмеяться, потанцевать, поплакать. Когда ты поешь двухчасовой концерт с «Ленинградом» и среди них свои шесть песен – это круто. Но если ты поешь свой концерт, ты должен брать мастерством, глубиной.

– А если слушаете новые композиции «Ленинграда», не возникает ощущение, что вы бы спели их лучше?

– Я не слушаю никакие композиции «Ленинграда» и не ассоциирую себя с «Ленинградом» с тех пор, как ушла оттуда. Я закрыла эту тему. Более того, я себя не ассоциирую даже с теми песнями, которые когда-то спела. Я не представляю, как запою «Сладкий сон» или «Прощай» на своем концерте. Это не мое. Это песни группы «Ленинград». Я бы не стала их петь сама. Они талантливые и мне, безусловно, нравились, но их для своего проекта выбирает Сергей Шнуров. Я для своего проекта выбираю другие. И на самом деле это круто, что все могут продвигать что-то свое.

– Юлия Коган на сцене – это «огонь-баба». Бунтарка. Какая Юлия Коган в жизни?

– Другая. На самом деле я не бунтарка. Подложи матерный текст – это будет что-то бунтарское. Положи страстный текст – это будет страсть. Я просто очень эмоционально пою. Поэтому и ушла из оперы. В оперном исполнении не должно быть страсти. Опера – это техника. И все страсти эту технику убивают. А эстрада позволяет все это делать.

– Юлия, вы не только певица, вы еще и мама. Какое будущее вы видите для своей дочери? Она пойдет по вашим стопам?

– Когда ребенку шесть лет, планировать что-то сложно. В него пока можно только вкладывать, вкладывать и вкладывать. В том числе то, чего была лишена я. У меня, к примеру, нет за плечами музыкальной школы. И я чувствую, что это пробел. На моем исполнительском искусстве это не отразилось, но для меня как для личности было бы очень полезно, если бы я владела каким-нибудь музыкальным инструментом. И все это я хочу вложить в свою дочь.

– Сейчас на вашем счету два сольных альбома. Что в планах?

– Мы записываем четыре новых песни. Планируем еще несколько. Чтобы это был полноценный альбом. Хотя сейчас время синглов и можно выпускать и по отдельной песне.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министр образования и науки Куляш Шамшидинова считает, что выпускные вечера школьников не должны выходить за территории школ и уж тем более, превращаться в состязания дорогих нарядов и пышных застолий. Согласны ли вы с ее мнением?

Варианты

Цифра дня

900 000
тенге
примерная сумма каждого потребительского кредита казахстанцев

Цитата дня

В эти дни я получаю много писем от наших граждан, для которых оказалось неожиданным мое решение остановить свои полномочия. Некоторые сожалеют о моем решении. Даже получаю письма с предложением идти на новые выборы. Я благодарю за такое отношение и благодарен за доброе ко мне отношение, хочу низко поклониться и поблагодарить всех сограждан за такую любовь и такое отношение!

Нурсултан Назарбаев
экс-президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank