Перейти к основному содержанию

b1_lexus.jpg


2186 просмотров

Шымкентские «трактористы» порулили в Америке

Основатель арт-группы «Кызыл трактор» Виталий Симаков в эксклюзивном интервью Kursiv.kz рассказал о том, как прошел вернисаж в галерее Mana Contemporary в США, чем сейчас живет «Кызыл трактор» и как оценивает развитие казахстанского современного искусства

Фото: Виталий Симаков

В галерее Mana Contemporary Джерси-Сити – второго по величине города штата Нью-Джерси – с 14 октября по 30 ноября проходит ретроспективная выставка легендарной казахстанской арт-группы «Кызыл трактор».  На ней экспонируются около трехсот работ разных жанров. Основатель коллектива, теоретик искусства, художник и педагог, Виталий Симаков в эксклюзивном интервью Kursiv.kz рассказал о том, как прошел вернисаж, чем сейчас живет «Кызыл трактор» и как оценивает развитие казахстанского современного искусства

«Кызыл трактор» - это Молдакул Нарымбетов (1948-2012), Виталий Симаков, Абилсаид Атабеков, Смайл Баялиев и Арынстанбек Шалбаев. Выставка под названием «Коллекция мыслей: Придумывая истории» является частью специальной программы Нью-Йоркской Недели азиатского современного искусства ACAW, а также частью проекта «Фокус Казахстан», организованного Национальным музеем РК при поддержке Министерства культуры и спорта РК в рамках реализации программы «Рухани Жангыру». Шымкентский «Кызыл трактор» представляет на международной арт-сцене казахстанский авангард.

- Виталий Арсентьевич, выставка определена как ретроспективная. Что в ней представлено?

- Концепцию выставки продумывала ее куратор Лиза Ахмади. Она задумана как «сборная», чтобы показать наши прошлые и современные работы: живопись, графику, архивные фотографии, объекты инсталляции, скульптуры, видео перформансов и т.д. То есть полный набор жанров, в которых мы работали и работаем, лучше даже сказать, всю «кухню». Потому что выставка, особенно фотографии, это совсем не глянец, а отражение рабочих моментов, процесса формирования и эволюции нашего коллектива. А у нас были как подъемы, так и спады. Сейчас «Кызыл трактор» в зоне реанимации, до этого был в зоне искусства и в зоне риска: так условно мы сами «периодизировали» нашу историю. Мы очень давно, много лет, не выставлялись все вместе полным составом группы и получилось так, что, наконец, соединились в Америке.

- Насколько известна группа в США?

- Не думаю, что широко. В США непросто стать известным. Там главный критерий - денежный эквивалент. Если картины раскупают – значит, художник считается успешным, многое определяют аукционы. Но, как мы убедились, там тоже есть такие же художники-работяги, как мы, которые разбираются в истинных ценностях, приходят в выставочные залы. Нам повезло, что наш вернисаж совпал с презентацией дома художников в Mana Contemporary. И все те, кто пришли на его открытие, заодно посмотрели и нас.

- Судя по видео перформанса, с которого открылась выставка, вы зажгли всех еще с улицы.

- Да. Мы начали перфоманс с того, что стали закатывать бубен-барабан с площадки перед зданием внутрь под взглядами десятков собравшихся зрителей. Сам по себе барабан представлял собой интересный объект – он трехметровый, выполнен из двух природных материалов - дерева и кожи. Причем, кожа была натянута не гладко и аккуратно, а с разрывами и необработанными краями, чтобы придать предмету натуральность и естественность, даже какую-то первобытность. По ходу движения и после того, как барабан вкатили в помещение, мы стучали в него с обеих сторон, окуривали воздух адыраспаном, бегали вокруг, кричали. Затем Смайл Баялиев залез на барабан и пролистывал войлочную «книгу», окропляя ее водой и вытряхивая пыль.

- То есть тем самым вы представили и в чем-то материализовали понятие «очищение», как и назывался перформанс. От чего очищались?

- От накапливаемой шелухи, подверженности соблазнам и прочих слабостей и недостатков. То есть мы подразумевали духовное очищение. Человек постоянно совершает этот ритуал в различных святых, религиозных местах, где можно просто постоять, поразмыслить. Мы выразили это при помощи художественных средств, через арт-объекты, шаманские действия. Меня самого это настолько захватило, я впал в какой-то транс и бегал дольше запланированного, так что товарищам пришлось меня останавливать. Так внутри все закипело и зажглось, зажглись и зрители - всем хотелось зрелища!

- Шаманские одеяния и атрибуты, барабан, стуки, крики, прыжки, окуривания... Как вы думаете, увидит ли за всем этим глубинный смысл действа рядовой зритель?

- Если человек ничего не чувствует и не понимает, считаю, объяснять ему ничего не надо. Может, когда-нибудь потом наступит момент, когда он все это вспомнит и поймет. Мы не хотим навязывать свою матрицу мышления, даем полную свободу: зритель может не принять все это и отвернуться.

- И как восприняла перформанс американская публика?

-  Среди пришедших на открытие выставки было много казахстанцев, в том числе бывших. Во время самого действа ко мне два раза подходила женщина-казашка, попросив сначала окурить адыраспаном ее саму, потом - сына. Так ей хотелось пропитаться родным запахом степи, меня это очень тронуло. Среди посетителей были также выходцы из других стран Центральной Азии, индусы, мексиканцы, «черные», «цветные», «белые» американцы – кого только не было! Собралась разнообразная, разношерстная публика, получилось смешение рас, национальностей, мировоззрений. Это было очень приятно: как будто там собрался весь мир. Было ощущение, что барабан, который мы катили, собрал представителей всего земного шара.

Для американцев это был некий шок. Они с огромным любопытством снимали происходящее, хлопали, выкрикивали, благодарили. Потом подходили и говорили: вы нас словно пробудили, мы техническая цивилизация, а вы дали нам возможность почувствовать и ощутить то, что практически задушено, - запахи и ритмы природы, первобытную магию, человеческое естество.

- Понравилось ли Вам место выставки? Если бы был выбор, в какой стране предпочли бы выставляться? Как вообще относитесь к американскому искусству, если у вас любимые американские художники?

- Место очень понравилось: большая активность зажигает. Конечно же, европейские страны нас притягивают сильнее своей определенностью – к примеру, Германия, Австрия. Что касается предпочтений в американском искусстве, то мне нравятся многие американские художники - как классики, так и ныне занимающиеся творчеством. Лично для меня не имеет значения стиль работы: главное - высокий профессионализм.

Выставка в США показала, что наша группа выросла: то, что мы делали 20 лет назад, сейчас делаем по-другому. У нас уже есть свой стиль, свое лицо, с которым можно ехать в любую страну, цивилизованный мир, достойно выглядеть и представлять Казахстан. Искусство современного Казахстана находится на том же уровне, что и американское, западноевропейское. То есть американская выставка подвела для нас определенный итог: мы поняли, что находимся на правильном пути.

- И этот путь задал красный советский трактор. Правда ли, что название группы было выбрано случайно?

- Да. В 1995 году, когда мы делали выставку в Южно-Казахстанском областном историко-краеведческом музее, думали, как назвать группу, которая до этого выступала под разными именами. Вышли на улицу, и Молдакул Нарымбетов увидел стоявший перед музеем на постаменте красный трактор. Он предложил так и называться – «Кызыл трактор», мы поддержали. С тех пор и живем с этим «клеймом».

- Но все-таки случайное выбранное название оказалось соответствующим духу вашего коллектива?!

- Именно так. Мы все от земли, нас оторвали от сохи, от привычного образа жизни. И трактор – это символ этой трансформации. Трактор-памятник перед музеем стал для нас своего рода культом. Мы всегда восторгались его формой, изяществом: мы видели подобные трактора в других местах того же Южного Казахстана, но шымкентский выглядит наиболее потрясающе. В одном из наших ранних перформансов мы определили красный трактор «как мощную и правильную модель инженерной мысли и технического прогресса начала ХХ века, правильное и совершенное композиционное решение». У него просто шикарный дизайн, нас вдохновляли эти мощные металлические формы, еще и выкрашенные в красный цвет, у которого самая большая длина волны по цветовому спектру. То есть это сила энергии.

- А заложенный в этом объекте революционный запал, авангардистское начало?

-  Да, и это тоже. В тракторе заложена идея всестороннего обновления. Мы выступали как авангардисты, но ни в коей мере не хотели повторяться, подражать искусству 1920-х годов. Мы искали свой путь. С 1983 по 1990-е годы мы жили с Молдакулом в одном общежитии. Практически каждый вечер пили вместе чай, беседовали и спорили об искусстве. Я все время ему говорил, что не надо подражать, повторять за кем-то, надо делать свое, национальное. Он спрашивал меня: а почему ты сам этого не делаешь? «Но я же приехал в Шымкент из Уфы, человек другой национальной культуры, вырос в городской среде, без корней, - возражал я. - А у вас все это в крови. Для вас это все родное, естественное». Такие доводы его убеждали, он соглашался, что надо держаться естества и не делать никаких шагов в сторону.

- Тем не менее, за годы жизни в Шымкенте Вы не только впитали казахскую культуру, но еще и идентично ее выражаете.

- Да, она для меня родная. Я понял, что в прошлой жизни я был казахом. Я жил здесь, здесь все мое родное. Меня нисколько не тянет в Удмуртию, где мои корни. Мне здесь все нравится, я себя гармонично чувствую и ощущаю здесь, дышу казахской землей. Однако для окружающих я чужой. И как только начинаю делать что-то этническое, кочевое, мне говорят: ты подстраиваешься.

- Как, на Ваш взгляд, сейчас развивается современное искусство Казахстана?

- Как-то я видел по телевидению интервью известного модельера Пако Рабана. Он говорил, что у искусства есть три периода жизни. Первый – «авангард», когда появляется что-то новое, идет борьба за существование, движение. Потом, когда приходит признание, наступает период «классики». Когда он заканчивается, и творец уже не знает, что делать дальше, начинает изощряться, это уже третий период – «барокко».

Думаю, это касается в том числе искусства Казахстана. Есть много известных художников, имена которых гремели в 1990-х годах, а теперь они оказались в «барокко»: штампуют свои произведения, открывают галереи, школы. Фактически это деградация, они умерли как творцы, но либо не понимают этого, либо не хотят принимать. Да, к ним проявляют интерес обыватели, которые покупают их картины и вешают дома для украшения. Заметьте: они не вешают идею, имя – они вешают картинки.

- Касается ли сказанное и вашей группы и, если да, какой выход Вы видите?

- Отчасти да. Я уже намекал ребятам: смотрите, уже есть признаки начала барокко, а это опасно. Нужно успеть предпринять действия, предупредить наступление упадка. Поэтому наша задача сейчас -  искать новый путь, подготовиться к новому авангардному идейному перевороту. Толчок может произойти в сфере идеи формы, реализации этой формы, ее выражения. Возможно, это будут новые технологии. В общем, это концептуальная работа. Впрочем, думаю, решение придет естественным, а не запрограммированным путем, нужно только не упустить его, почувствовать.

- Как Вы относитесь к нашумевшему арт-объекту «Белка» в Алматы? И вообще в целом к современному концептуальному искусству. Ведь зачастую за очень большие суммы продаются весьма спорные с художественной точки зрения произведения.

- Считаю, что «Белка» для Казахстана не подходит. Не вдохновляет. А рынок на то он и есть рынок: как кому повезет. Споры и обсуждения здесь, конечно, только дополняют процесс эволюции вкусов и взглядов.

- Почему, на Ваш взгляд, не продаются так же хорошо работы «Кызыл трактора»? Насколько они вообще покупаемы?

- Покупаемость работ художников в наше время сложно определима. Она зачастую зависит от капризов покупателя или от бизнеса. У нас своеобразные работы и, соответственно, не отвечают запросам наших граждан. А чтобы продавать за рубежом, надо бороться за этот бизнес.

С этой задачей у нас относительно неплохо справляется пока только Саид (Абилсаид Атабеков – Къ), который больше других членов коллектива ездил в разные страны со своими индивидуальными проектами. Приглашавшие его устроители биеннале и других арт-мероприятий говорили, что их интересует. И он делал, что было для этого приемлемо. На западе сейчас более востребован фотоарт и видеоарт, другого рода объекты, как правило, их не интересуют. Саиду удалось сделать, казалось бы, несочетаемое: соединить с кызылтракторским культом природности, натуральности и этничности европейские средства фото- и видеоарта. Это довольно сложная задача, и у него получилось спроецироваться на европейское мышление. А европейское мышление и восприятие значительно отличаются от нашего. То, что им нравится, нам кажется скучным и даже в чем-то примитивным.

- А остальные «трактористы»? Как вы выживаете, наверняка, ваши работы, не подпадающие под понятие «товар», не кормят?

- Конечно, параллельно с творчеством нам надо где-то работать еще: иначе не выживешь. В этом главная проблема современного концептуального искусства. Как-то видел интервью немецкой художницы. Когда она работала в классическом стиле, писала живописные работы и успешно их продавала. А потом ушла в современное искусство. На вопрос, как отразился на жизни этот уход, она ответила: «Стала бедной. Такое творчество не приносит дохода, но я без этого уже не могу!». Я согласен с ней, потому что на самом деле надоело, что произведения художников люди оценивают и воспринимают как товар, а не как искусство. А концептуальное искусство - это, прежде всего, работа мозга, культурная работа, состояние души, то, что нас вдохновляет в жизни.

- То есть без внешней финансовой поддержки, спонсорства контемпорари арту не выжить?

 – Да, здесь есть прямая зависимость. Но раз находятся спонсоры, раз художникам материально помогают, значит, это кому-то нужно.

Вообще стоит отметить, что сейчас стали выделять деньги в эту сферу как государственные органы, так и частные фонды и лица. И эффект уже есть: благодаря финансовой поддержке современное искусство стало активнее и интенсивнее развиваться, в частности, в Алматы и Астане. Если раньше в том же ARTBAT FEST участвовали считанные авторы и коллективы, то сейчас идут толпами. Они получают признание, удовольствие, да еще финансирование на создание работ. В двух наших столицах чуть ли не каждую неделю открываются выставки художников, появляются новые объединения, художники разбиваются по группам. Все это стимулирует художественный процесс. У людей появляется желание и стремление, образно выражаясь, скакать мощными стадами бизонов делать современное искусство. И это хорошо. Потому что на фоне количественного роста обязательно появится что-то новое: качественный скачок неизбежен.

- Повлияет ли этот процесс на развитие группы?

- Уверен, что да. На таком общем фоне и особенно на волне американской выставки для нас наступает удачное время. Мы словно вдохнули свежий воздух, и сейчас полны идеями и планами. Но сначала «море» должно успокоиться. Нужно немного остыть и подождать. А потом определять дальнейший путь. При любом выборе мы должны остаться самими собой. Уверен, что, несмотря на разные разговоры о распаде «Кызыл трактора», мы всегда будем держаться друг за друга, а это главное.

- Останутся ли в «репертуаре» группы ваши фирменные перформансы?

- По большому счету, они не обязательны и не особо ценны. Но с ними веселее и интереснее как нам самим, так и нашим зрителям. Просто это - способ приукрашивания, привлечения людей. А без «фокусов» здесь нельзя. Как говорят, учись честному обману!


445 просмотров

Искусство из глубин веков

В мире ювелирного искусства, пожалуй, нет человека, который бы никогда не слышал имени академика Бахтияра Таурбекова. Именно он создал авторскую интерпретацию на базе древнего скифо-сакского «звериного» стиля и разработал современную трактовку национального стиля в ювелирном искусстве

Фото из архива Б. Таурбекова

В мире ювелирного искусства, пожалуй, нет человека, который бы никогда не слышал имени академика Бахтияра Таурбекова. Именно он создал авторскую интерпретацию на базе древнего скифо-сакского «звериного» стиля и разработал современную трактовку национального стиля в ювелирном искусстве

«Звериный» стиль в искусстве племен, населявших территорию Великой степи, возник еще в VIII веке до нашей эры. У саков роль талисманов и амулетов играли изделия с изображением зверей. Он и заинтересовал Бахтияра Таурбекова. Впрочем, к «звериному» стилю ювелир пришел далеко не сразу. Путь выпускника Алма-Атинского театрально-художественного института начинался как обычный рутинный труд ученого в библиотеке. Необходимая информация собиралась им по крупицам во множестве источников, в материалах археологических раскопок, в артефактах, дошедших до нас. Все это через призму научного подхода, серьезной искусствоведческой подготовки и практического опыта.

Сегодня Бахтияр Таурбеков возрождает искусство Великой степи, которую называют колыбелью человеческих цивилизаций. Нам он показал свою новую работу – не ювелирные украшения, а коллекцию фигурок животных.

– Бахтияр, почему именно «звериный» стиль?

– Мы утратили свои истоки. Мы ушли от того ювелирного искусства, которое было 2,5 тысячи лет назад и сейчас эксплуатируем только один период. Тюркский стиль. Это тот казахский стиль, который появился в XVIII веке. Когда я начал изучать историю, то понял, что мы сами себя загнали в одно направление. А ведь все гораздо глубже.

– Быть может, мастера просто делают то, что уже популярно, что пользуется спросом?

– Знаете, там, где начинается коммерция, заканчивается творчество. Поэтому мастер, который работает успешно и творчески, никогда не пойдет на поводу у тенденций.

– Как появились ваша «звериная» коллекция?

– Изначально это был заказ. К нам приезжает достаточно большое количество иностранных делегаций, а у нас нет большого разнообразия сувениров. Национальных. Из глубины веков. А что у нас тогда было? Были сакские племена, искусство которых – это «звериный» стиль. Многие пытались в нем работать, но это оказалось очень сложно. Дело в том, что для того, чтобы понимать, что такое «звериный» стиль, надо очень хорошо знать все обычаи и традиции саков. Традиции, ушедшие в глубину веков. Изготавливать изделия надо правильно, ведь символика очень сильно действует на людей.

– Если говорить про древних мастеров, то такие фигурки никогда не были сувенирами, никогда не были просто украшением. Их никогда мастер не делал просто так.

– Совершенно верно.

– Так вот, ваши фигурки – это просто сувенир?

– Не совсем. Любое изделие, сделанное мастером вручную – это своего рода оберег. А древний сакский стиль насыщен мистикой. Вот, к примеру, олень. Олень – это символ солнца. Есть такая легенда у енисейских саков: каждое утро солнце-олень бежит по небосклону. А следом за оленем гонится волк. На закате волк его догоняет и разрывает, но олень успевает родить олененка. И так каждый день. Барс – символ власти. А здесь барс с крыльями. В тенгрианской мифологии существует три мира: нижний, средний и верхний. Нижний мир – это мир мертвых. Средний – здравствующих. А верхний мир – мир духов. Так вот, все, кто с крыльями, могут подниматься в верхний мир.

Никогда не обращали внимания, что при входе в мавзолей Ходжи Ахмеда Ясави на портале есть деревяшки? Или на мазарах всегда есть какие-то шесты. Это для птиц. Потому что птицы являются носителями духов. И вот те животные, которые изображаются с крыльями, – это тоже носители духов.

Грифон – символ верховной мистической власти. Это то мистическое животное, которое может существовать в трех мирах. Копытные – символ достатка и благополучия. Если хотите, чтобы дома было благополучие, нужно их изображение. Волк – символ силы и власти. Если человек обладает слишком мягким характером, волк поможет ему стать жестче, решительнее. Птица Самрук – символ мудрости. Она есть в мифологии многих стран и, кстати, является гербом многих государств. Обычно изображается с двумя головами.

– Кстати, не только Самрук, но и другие животные – тот же грифон или крылатый конь – есть не только в тенгрианской культуре...

– Конечно. Великая степь является колыбелью человеческой цивилизации. Самая древняя культура – ведическая. Вслед за ней появилась арийская культура. За ариями пришли шумеры. А за шумерами тюрки. И все они вышли из Великой степи. Я никогда не думал об этом, но в 1997 году я встретился с одним голландцем, который приезжал сюда, чтобы поговорить с нашим правительством о строительстве ведического города. По расчетам Института Махаришей выяснилось, что веды зародились в Великой степи в Прибалхашье. Арии расселялись по северу Казахстана на Алтай. Причем Алтай – это не только Алтайские горы. Это достаточно обширная территория, которая доходит на севере до Иркутской области, включает в себя нынешний Алтайский край, Восточный Казахстан, часть Алматинской области, часть Монголии и Китая. Это все Алтай. Там в те далекие времена обитали алтайские саки. Южнее жили саки массагеты. Западнее был ареал проживания скифских племен – сарматов, савраматов. Они, как и уйсуни и гунны, и есть предки нынешних казахов. Аргыны – самое большое казахское племя – это саки – выходцы из шумер.

А можно понаблюдать, как двигаются курганы. Самые древние находятся здесь, на юго-востоке Казахстана. Отсюда они движутся до Уральских гор. Потом по восточной стороне Уральских гор до Северного полярного круга. А потом вдоль полярного круга уходят в аж в Ирландию. Ирландские курганы идентичны нашим. Но – повторюсь – более ранние находятся здесь. Это пирамидальные курганы. Их можно увидеть неподалеку от Чилика.

Вообще все курганы были нанесены на карту еще в конце XIX века. Но это была закрытая информация.

– Почему?

– Потому что это совсем иная история. Если сейчас все это раскопать, то выяснится, что металлургия была у саков уже 2,5 тысячи лет назад. И у греков. Об этом говорит отец истории Геродот, который отметил высокий уровень цивилизации скифов. При том, что они всегда были на лошадях. Более того, переправившись через Понт Эвксинский (Черное море), Геродот отметил, что там все говорят на одном языке. В Великой степи все действительно говорили на одном языке. Потом уже произошло разделение.

А Вавилон? Он образовался из шумер и семитов. А откуда взялись шумеры? Народ, обладающий собственным языком и развитыми технологиями, пришел с Алтая и поселился в Междуречье. Вавилонская царица Семирамида – Шамирам – в сущности была дочерью сакского царя.

– Если говорить о древнем сакском искусстве, то вы свои фигурки делаете, придерживаясь древних технологий?

– Я знаю технологию древних мастеров. Я ее изучал. Но она сложна, да и не нужна сегодня. Сейчас машина отливает воск значительно лучше, чем раньше. С другой стороны, технология мастеров древности давала возможность отлива толщиной 0,2 мм. На современном оборудовании такого не получится. В V–VI веках мастера делали такие вещи. В Шиликтинском захоронении были найдены фигурки, где некоторые детали были именно такой толщины. И это была отливка.

– А свои сувениры вы все делаете вручную?

– Каждый из них – это ручная работа. Когда мастер делает свое изделие вручную, это ощущается. Это совсем другая энергетика. А когда эти же изделия штампует машина, это все выхолащивается. И это тоже чувствуется.

– Но вы ведь ювелир. Мы увидим в скором времени какие-то ювелирные работы?

– Мысли есть. Я хочу сделать украшение с портретом Семирамиды. Есть у меня такая идея. Есть заготовка серебряного ожерелья в «зверином» стиле. Но чтобы довести его до ума, нужно около $40 тыс. Чтобы сделать его в высокопробном металле. С камнями. Потом его можно продать на аукционе минимум в 5–10 раз дороже. В Европе есть люди, которые ценят это искусство. Но изначально эти $40 тыс. надо где-то взять… А у нас, к сожалению, культура инвестиций в искусство, или меценатства, пока не развита.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Из Казахстана продолжает уезжать большое количество людей. Как Вы думаете, в чем главная причина?

Варианты

Цифра дня

15,3 тысячи
терактов
произошло по всему миру за 2018 год, согласно докладу IHS Markit

Цитата дня

Судьями хотят многие (стать - ред.), кто в правоохранительных органах не нашел себе достойного места. Вот какая плохая тенденция. Поэтому я уверен, что придут достойные. Пусть меньше – зато качество будет гораздо выше и будут люди, которые будут в состоянии нести это высокое звание судьи...

Жакип Асанов
председатель Верховного суда РК

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank