7399 просмотров

Казахстанскому углю отказывают в будущем

В том числе и на родине

Фото из архива Kursiv.kz

Планы МИИР РК по добыче и экспорту угля в этом году могут оказаться неосуществимыми: надежды на внешние поставки явно завышены, да и внутреннее потребление, по планам миннацэк, будет с каждым годом все больше «зеленеть».

В начале 2020 года Министерство индустрии и инфраструктурного развития (МИИР) озвучило прогноз угледобычи в Казахстане: 120 млн т, из которых 38 млн т – экспортные. Планы весьма оптимистичные, если учитывать, что в 2019 году общая добыча казахстанского угля составила 111 млн т, а экспорт – 28 млн т. При этом уже в прошлом году стало ясно, что Казахстан теряет целый ряд традиционных рынков сбыта, прежде всего – в Европе. Причины связаны как с массовым отказом европейских стран от угольной генерации, так и с тем, что наш уголь теряет конкурентоспособность на фоне угля российского, поскольку в РФ отрасль пользуется господдержкой.

Экспорт все ниже и ниже

Максимальное для последних лет значение экспорта казахстанского угля было достигнуто в 2013 году – тогда за границу было продано 30 млн 732 тыс. т. С тех пор показатели пошли вниз: 28 млн т в 2014 году, 27 млн 900 тыс. т – в 2015-м.

В 2016 году угольный экспорт снизился до 24 млн т из-за целенаправленного сокращения использования казахстанского угля российскими ТЭЦ, переходящими на уголь Кузбасса. Но уже через год за счет новых рынков сбыта в Европе казахстанские угольщики восстановили объем экспорта до 27 млн т, а в 2018 году он вырос до 29 млн т. На фоне этих колебаний прогноз роста экспорта угля в 2020 году сразу на 10 млн т изначально выглядел фантастическим.

Реальные показатели первых четырех месяцев этого года подтвердили иллюзорность планов по наращиванию угольного экспорта: в январе – апреле стоимостная экспортная выручка угольщиков страны просела на 40%, до $96,5 млн (в первые четыре месяца 2019 года – $165,6 млн).

Так, экспорт угля из Карагандинской области – основного угольного бассейна Казахстана – снизился в первые четыре месяца года более чем на 900 тыс. т по сравнению с аналогичным периодом прошлого года – с 1,9 млн до 1 млн т. В денежном выражении карагандинские угольные предприятия за этот период получили от экспорта в 2,8 раза меньше выручки, чем за тот же период прошлого года ($45,7 млн против $127 млн).

Это падение показательно, поскольку на Карагандинский регион приходится треть экспорта страны в натуральном выражении и 60–75% валютной выручки казахстанской угольной отрасли. Основной причиной снижения экспорта является потеря западноевропейского рынка: в Швейцарию, Кипр и Финляндию за четыре месяца текущего года поставлено всего 9 тыс. т против 750 тыс. в январе – апреле прошлого года и 1,4 млн т в первые четыре месяца 2018-го. Россия также внесла свою лепту в это падение, закупив на 100 тыс. т меньше прошлогоднего объема. На 90 тыс. т снизились поставки в Украину, и уж совсем рухнули (на 130 тыс. т) поставки в соседний Кыргызстан. Выручили карагандинских угольщиков Беларусь (увеличение поставок на 59 тыс. т) и Китай, впервые за три года купивший 45 тыс. т, но общие потери они не перекрыли. Можно, конечно, рассчитывать на восполнение потерь экспорта в предстоящий осенне-зимний период, но по факту уже очевидно, что европейскими импортерами каменного угля из Казахстана на сегодняшний день остаются только восточноевропейские страны, такие как Польша и Латвия.

12345.png

В каких странах по-прежнему ставят на уголь

Но польский рынок, на который карагандинцы в январе – апреле 2020 года отгрузили 7 тыс. т, они также рискуют потерять: польское правительство вынашивает планы по скупке собственных угольных активов у частников и объединению их под эгидой одной организации. Цель Польши – обеспечить на 20–30 лет собственную прочную основу для функционирования угольной части энергетики, тем самым ослабив зависимость от внешних поставок. И хотя соседи нещадно критикуют Варшаву за нежелание избавляться от «грязной» энергетики, бывшая страна Варшавского договора не намерена отказываться от схожей с казахстанской модели энергосистемы, где около 80% генерации электроэнергии завязано на уголь.

Еще более впечатляющие перспективы у угольной отрасли в России, где в июне правительство утвердило программу развития угольной промышленности до 2035 года. Документ предусматривает модернизацию существующих и создание новых производственных мощностей по добыче угля в Кузбассе, Ростовской области, а также на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири. Помимо этого российское правительство намерено решить главную – транспортную – проблему своих угольщиков за счет скоординированного с нуждами угольщиков развития железнодорожной и портовой инфраструктуры для поставок угольной продукции на внешний рынок. В результате в России предполагают увеличить добычу угля с 439,3 млн т в 2018 году до 485 млн т к 2035 году, а экспорт за тот же период нарастить с 259 млн до 392 млн т.
Такой рост экспорта со стороны соседей способен поглотить что реальные 28 млн т, что «фантастические» 38 млн т казахстанского экспорта.

Следовательно, уже сейчас с соседями надо договариваться о разделении экспортной территории – благо сейчас Евразийская экономическая комиссия в рамках работы по формированию общего рынка ЕАЭС (должен начать функционировать не позднее 1 января 2025 года) создает дорожную карту будущего единого энергорынка. Но для того чтобы отвоевать в нем свою угольную нишу, Казахстану нужно иметь четкое видение будущего своей угольной отрасли, а с этим в стране большие проблемы: срок действия предыдущего стратегического документа по развитию угольной промышленности до 2020 года истекает, а в разработке нового документа отрасли отказано.

Уголь – дело бездуховное?

Инициатором новой стратегии развития угольной отрасли пыталась выступить Республиканская ассоциация горнодобывающих и горно-металлургических предприятий Казахстана, разработавшая концепцию долгосрочной программы развития отрасли до 2050 года. Однако выяснилось, что в отдельной программе по углю правительство не заинтересовано. В профильном для угольщиков Министерстве индустрии и инфраструктурного развития сослались на мнение госоргана, осуществляющего руководство в сфере стратегического планирования (Министерство национальной экономики). Миннацэк считает предложение по разработке отдельной стратегии развития угольной отрасли РК на данном этапе развития страны несвоевременным, поскольку оно «противоречит в целом системе государственного планирования и Концепции по переходу страны к «зеленой экономике».

Полностью обоснование отказа Министерства национальной экономики за подписью вице-министра Жаслана Мадиева звучит так:

«На сегодня в соответствии с действующей Системой государственного планирования действуют стратегические документы, определяющие долгосрочное видение развития страны с ключевыми приоритетами и ориентирами, это – Стратегия развития Казахстана до 2050 года, Стратегический план развития, Прогнозная схема территориально-пространственного развития страны и Стратегия национальной безопасности Республики Казахстан. Документы (стратегии, доктрины, концепции), затрагивающие сферы общественной жизни (социальная, политическая, духовная), разрабатываются по поручению Президента Республики Казахстан, поскольку носят долгосрочный характер и отражают общее видение и основные принципы развития соответствующей сферы. Вместе с тем необходимо учитывать активизацию государственной политики по переходу к «зеленой экономике», с применением мер по развитию альтернативных источников энергии в целях поддержания эколого-энергетического баланса. В этой связи, на основании изложенного, считаем предложение по разработке отдельной Стратегии развития угольной отрасли Республики Казахстан на данном этапе развития страны несвоевременным, поскольку оно противоречит в целом системе государственного планирования и Концепции по переходу к «зеленой экономике».

На духовную сферу общественной жизни в Казахстане угледобыча и правда влияет мало. Зато напрямую затрагивает социальную сферу: непосредственно на предприятиях отрасли в стране трудится 27,4 тыс. человек, что вроде бы немного для рынка труда Казахстана, но проблема в том, что от угольной промышленности зависит большая часть энергетического сектора страны. Что бы ни говорилось в обоснованиях МНЭ, но зеленая энергетика дает сейчас стране лишь 3% от всего объема генерации против 70–80% генерации на угле. И зеленая энергетика по-прежнему неконкурентоспособна по цене в сравнении с угольной генерацией, а тарифообразование на свет и тепло затрагивает уже все без исключения население Казахстана. С этой точки зрения угледобыча заслуживает если не отдельной стратегии развития, то отдельной программы текущего функционирования. 

Сейчас угольщикам предложили вписаться в актуализированную кабмином Концепцию развития топливно-энергетического комплекса до 2030 года, но даже по планам Миннацэк угольная генерация будет основой энергетики в стране как минимум до середины века, ведь 50% генерации от ВИЭ планируется достичь лишь к 2050 году. То есть угольной отрасли нужно видение перспектив не на 10, а на 30 лет вперед. И это как минимум, потому что планы по 50%-ной доле зеленой энергетики в энергобалансе страны напоминают нынешние планы по экспорту 38 млн т угля: звучит красиво, но за достижение никто не ручается.

banner_wsj.gif

108 просмотров

Сокращение добычи помогло повысить цены на нефть

По мнению финансиста и экономиста Мурата Темирханова, в этом году ВВП Казахстана должен сократиться на 4%

Фото: КМГ

Соглашение о коллективном сокращении добычи нефти положительно отразилось на ее стоимости. Цена на Brent с начала вступ­ления в силу сделки ОПЕК+ выросла более чем на 60%, хотя не все страны стопроцентно выполнили свои обязательства.

Сделка Организации стран – экспортеров нефти и государств, не входящих в картель, о коллективном сокращении добычи на 9,7 млн баррелей в сутки сыграла важную роль в поддержании стабильности на рынке нефти, считают в ОПЕК. И это несмотря на то, что в мае общее соответствие принятым обязательствам по сокращению добычи составило 87%. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), мировые поставки нефти в мае упали на 11,8 млн баррелей в сутки. 

Помимо альянса добычу снизили США, Канада и другие экспортеры углеводородного сырья. Казахстан выполнил свои обязательства на 71%.

Спрос и предложение

В ОПЕК+ подсчитали, кто и насколько снизил производство нефти в первом месяце сделки, вступившей в силу 1 мая. Общее соответствие квоте за прошедший месяц составило 87%. В частности, Россия выполнила условия соглашения на 94%, Конго – на 72%, Казахстан и Ангола – на 71%, Нигерия – на 57%, Ирак – на 46%.

Соглашение о коллективном сокращении добычи страны – экспортеры нефти заключили 12 апреля. Продиктовано оно было сильным падением спроса на энергоносители в I квартале. Согласно договору в мае-июне этого года производство нефти должно было уменьшиться на 9,7 млн баррелей в сутки, на 7,7 млн – в течение второго полугодия и на 5,8 млн – с 1 января 2021 года по 30 апреля 2022 года. Исходным показателем для расчета корректировок для участников сделки (за исключением Саудовской Аравии и России) стал уровень октября 2018 года. Казахстан взял на себя обязательства сократить суточную добычу на 390 тыс. баррелей. При этом республике пришлось снижать добычу с гораздо более высоких уровней, чем этом было осенью позапрошлого года. Суточная добыча тогда составляла 1,7 млн баррелей, а в I квартале этого года – 1,88 млн. Практически страна должна снизить добычу более чем на полмиллиона баррелей в сутки. В итоге совокупное перепроизводство нефти в республике в первые 12 дней мая составило 3,13 млн баррелей в сутки и связано это «с инертностью отрасли», сообщил в ходе заседания комитета по мониторингу ОПЕК+, прошедшего 18 июня, министр энергетики РК Нурлан Ногаев. По его словам, компенсация невыполненного объема запланирована на август и сентябрь. Получается, что в этот период, с учетом компенсируемых объемов, суточная добыча должна упасть и вовсе до 1,26 млн баррелей.

Эксперты отмечают, что рес­публика сейчас использует старую тактику, когда пытается перенести сокращение на более поздний срок, который к тому же может совпасть с периодом проведения плановых ремонтных работ на Тенгизе, Кашагане и Карачаганаке либо на других крупных месторождениях. Аналогичным образом поступают многие экспортеры нефти, в том числе и Россия.

При этом постановление «О введении временных ограничений на пользование участками недр для средних, крупных и гигантских месторождений пропорционально экспортным объемам» правительство приняло буквально на этой неделе, 23 июня.

А как же ВВП?

Выполнение условий сделки может отрицательно отразиться на состоянии экономики респуб­лики. Финансист и экономист Мурат Темирханов отмечает, что в прошлом году в Казахстане было добыто 90,5 млн т нефти. В этом году после падения спроса в Минэнерго снизили прогноз по добыче до 86 млн т. По расчетам эксперта, если республика будет полноценно соблюдать требования ОПЕК+, то добыча должна снизиться до около 81 млн т, если не меньше. До 86 млн т добыча может снизиться в результате естественного падения производства на старых и дорогих по себестоимости месторождениях в условиях низких цен на нефть. 

С другой стороны, если мы будем выполнять требования ОПЕК+, то это нанесет двойной удар по росту ВВП. Во-первых, в марте-апреле из-за введения режима ЧП и карантинных мер половина экономики республики остановилась, что сильно отразит­ся на ВВП. «Честно говоря, я немного удивлен статистикой, которая показывает гораздо меньшее падение. В той же Европе за этот период произошло значительное падение экономик. По моим ожиданиям, в мае падение ВВП должно было быть не 1,7%, как говорят в правительстве, а гораздо больше», – поясняет Темирханов. До апреля был рост около 3%, а в апреле, наоборот, ВВП сократился на 0,2%. В мае вдруг темпы падения резко замедлились, хотя карантин был в полном разгаре. Статистические данные по падению ВВП в мае у эксперта вызывают большие сомнения.

«Во-вторых, сильно повлияют на экономику страны низкие цены на нефть и сокращение объемов ее добычи. По моей оценке, в целом по году ВВП Казахстана должен сократиться на 4%, и это с учетом того, что до конца марта у нас экономика выросла примерно на 3% в годовом выражении», – говорит Темирханов.

sokrashhenie-dobychi-pomoglo-povysit-ceny-na-neft-2.jpgФото: КМГ

Застрахованная Мексика

В целом, по данным МЭА, в мае страны – участницы соглашения ОПЕК+ сократили поставки нефти на 9,4 млн баррелей в сутки. Другие мировые производители сырья, не участвующие в сделке, с начала года снизили ежесуточную добычу на 4,5 млн баррелей. 

В начале июня члены альянса договорились продлить условия соглашения за первые два месяца еще и на июль. Решение было принято из-за сохраняющегося переизбытка сырья на рынке. По сведениям исследовательской компании Rystad Energy, в мае спрос на автомобильное топливо упал на 19,9%, до 38 млн баррелей в сутки. Тяжелая ситуация сохраняется в авиационном секторе, отмечает МЭА. Данные Международной ассоциации воздушного транспорта демонстрируют, что пассажиропоток в этом году будет почти на 55% ниже, чем в прошлом. Чтобы ускорить процесс восстановления спроса, экспортеры нефти, участники альянса приняли дополнительное соглашение. За исключением Мексики, которая решила выйти из соглашения ОПЕК+. В мае она выполнила свою квоту на 93%. В апреле, когда участники альянса обговаривали условия сделки, Мексике предложили сократить добычу на 400 тыс. баррелей. Тогда она отказалась, и часть ее квоты в размере 300 тыс. баррелей взяли на себя США.

По данным Bloomberg, правительство Мексики застраховало в американских банках свои поставки нефти по цене в $49 за баррель, поэтому она не идет на сделку с остальными производителями нефти и не ограничивает добычу. Хеджирование позволит этой стране получить около $6,2 млрд в результате падения цен на нефть в этом году. За последние 20 лет хедж защищал Мексику от каждого серьезного кризиса. В 2009 году, во время мирового финансового кризиса, когда цены на нефть также сильно упали, она получила $5,1 млрд, а при нефтяном кризисе 2015–2016 годов – $9,1 млрд.

Могут ли аналогичным образом поступить другие производители нефти, такие как Россия и Казахстан? Заместитель начальника департамента Государственной информационной системы топливно-энергетического комплекса (ГИС ТЭК) Российского энергетического агентства, эксперт «Русского гео­графического общества» (РГО) Наталья Гриб считает, что вопрос, надо ли России страховать свою добычу, дискуссионный. Потому что у нее бюджет сверстан, исходя из $42 за баррель. «И несмотря на обнуление мировых цен на нефть в апреле, у меня есть ожидания, что этот уровень рынок вернет себе уже в августе», – говорит эксперт. Она отмечает, что Россия была готова к данному спаду цен: есть фонд с запасом финансовых ресурсов, есть активные игроки, кто участвовал во всех этих играх ОПЕК+. И есть существенные политические выгоды в международных отношениях на высшем уровне.

Для Казахстана все зависит от уровня цен на нефть, заложенного в республиканский бюджет. С одной стороны, Казахстан – средний по объему игрок на мировом рынке. И страховка какой-то части добычи была бы нелишней. С другой – речь идет о довольно существенных платежах на постоянной основе страховым институтам. То есть о перекладывании на них ответственности за прогноз и всех рисков.

«Я бы сказала, что сегодня важнее модернизировать фонд скважин и применить новые технологии, позволяющие останавливать и вводить добычные скважины так же оперативно и без последствий обводнения, как это делают саудиты», – считает Наталья Гриб.

По ее словам, прямого ответа на вопрос, нужно ли Казахстану хеджировать риски, не существует. Когда ты доверяешь собственному планированию и прогнозу, то в этом нет необходимости, но если сохраняется слишком много факторов неизвестности, то можно попробовать застраховать какую-то часть.

Цены и запасы

Заключение сделки ОПЕК+ о сокращении добычи оказало положительное влияние на стоимость нефти в мае. Но ситуация на нефтяном рынке улучшилась не только благодаря сокращению добычи, но и росту потребления нефти, который произошел на фоне ослабления карантинных мер. В Китае в марте-апреле наблюдалось общее восстановление спроса, а в Индии в мае произошел резкий рост потреб­ления топлива. Об увеличении продаж нефтепродуктов объявили на неделе Великобритания и Италия. 23 июня нефть марки Brent на международных рынках продавалась уже по $43 за баррель. 

Первого мая, в первый день вступления в силу соглашения ОПЕК+, она торговалась по $26 за баррель. Стоимость WTI за этот же период выросла с $19 до 39 за бочку.

По прогнозу управления энергетической информации (EIA) Минэнерго США ежемесячные цены на Brent во втором полугодии составят в среднем $37 за баррель и вырастут до $48 в следующем году. EIA ожидает, что высокие запасы сырой нефти в хранилищах государств ограничат повышение цен в ближайшие месяцы, но по мере их сокращения в 2021 году рост цен будет увеличиваться.

В Rystad Energy считают, что общее потребление нефти восстановится не скоро. К примеру, в США в этом году спрос на нефть сократится на 2,4 млн баррелей в сутки, до 18,1 млн баррелей, что на 11,8% меньше, чем в прошлом году. В Европе суточная потребность в углеводородном сырье снизится на 2,2 млн баррелей, или до 12 млн баррелей, что на 15,6% меньше по сравнению с 2019 годом. В целом в этом году мировой спрос снизится на 11,8%, или на 11,7 млн баррелей, до 87,8 млн баррелей в сутки. При этом последствия сегодняшних сокращений добычи могут отрицательно сказаться на объемах производства нефти в будущем.

Эксперты ожидают, что глобальные расходы в нефтедобычу в этом году упадут до $383 млрд, что является самым низким показателем за последние 15 лет. По сравнению с прошлым годом затраты сократятся на 29%, или на $156 млрд. Уменьшение инвестиций в разведку и добычу приведет к снижению мировых запасов углеводородного сырья примерно на 282 млрд баррелей. Глобальные извлекаемые запасы нефти уменьшатся до 1,9 трлн баррелей.

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg