Перейти к основному содержанию

1948 просмотров

Мясной союз опасается снижения экспорта после запрета на вывоз живого скота

Министерство сельского хозяйства Казахстана объявило о возможности запрета 20 января 2020 г.

Фото: Аскар Ахметуллин

Мясной союз Казахстана опасается снижения объемов экспорта мяса и мясной продукции после введения запрета на вывоз живого скота из страны, заявил 20 января председатель правления этой ассоциации Асылжан Мамытбеков.

«То, что принимается запрет на живой экспорт, думаю, это нерыночный подход, можно сказать – ретроградный подход, и я думаю, что в его ошибочности убедятся все, но на это потребуется время. К сожалению, может быть нанесен определенный урон той динамике экспорта, которая сейчас наблюдается», - сказал Мамытбеков журналистам в Нур-Султане.

По итогам прошлого года объем экспорта казахстанского мяса и мясопродуктов составил 63 тыс. тонн, при этом, как сообщили корреспонденту «Курсива» в Мясном союзе, половину из этого показателя составлял экспорт скота в живом виде. При этом, по мнению главы отраслевого союза, Казахстан может экспортировать в 10 раз больше, чем сейчас.

Мамытбеков напомнил, что еще в 2011 году Казахстан почти не экспортировал мяса, потому что отрасль развивалась по старому советскому типу, когда мясо было побочным продуктом молока. После изменения подхода, когда фермеры начали закупать специальные мясные породы, ситуация изменилась к лучшему.

Глава союза напомнил, что в международной практике продажа живого скота считается большим достижением животноводческой отрасли, он привел в пример Австралию, которая каждый год экспортирует 1 млн голов живого крупнорогатого скота на Ближний Восток и в Азию, а также более 2 млн мелкорогатого скота в живом виде.

«И никто не посыпает голову пеплом, не говорит, что становится сырьевым придатком этих стран. Наоборот, они гордятся тем, что их ветеринарный уровень позволяет им это делать», - заметил спикер.

Он напомнил, что существует точка зрения, будто экспорт отрицательно влияет на внутренние цены и предположил, что один из мотивов введения запрета на экспорт – снижение цен на внутреннем рынке. Однако, по его мнению, запрет не приведет к снижению внутренних расценок на мясо, поскольку их формирует не дефицит мяса на внутреннем рынке (обеспеченность внутреннего рынка мясом, по его данным, составляет 102%), а цепочки перекупщиков и неразвитость системы налогообложения отрасли, которая «стимулирует уходить в тень».

«Вот над этим надо работать вместо запрета», - заключил эксперт.

В понедельник пресс-служба МСХ сообщила о том, что это ведомство намерено ввести запрет на вывоз живого скота. Отмечается, что из Казахстана в 2019 году вывезли 156 тыс. КРС, из них 121,6 тыс. экспортировано в Узбекистан. В прошлом году экспортировано 264 тыс. голов овец - свыше 200 тыс. из них экспортировано также в Узбекистан.

По мнению аграрного ведомства, массовый экспорт живого скота для дальнейшей переработки и перепродажи создал основу для спекулятивного роста цен на мясную продукцию. Кроме того, сложившаяся ситуация привела к снижению загрузки казахстанских мясоперерабатывающих предприятий и откормочных площадок: в среднем за 2019 год они были загружены менее, чем на половину от своей мощности. Основной причиной их недозагрузки стал дефицит сырья, сложившийся в результате высокого уровня экспорта живого скота.

Напомним, что ранее глава НПП «Атамекен» Аблай Мырзахметов заявил, что РК становится сырьевым придатком Узбекистана в этой отрасли.

1157 просмотров

Крупнейшие нефтяные компании мира теряют деньги

Chevron, ExxonMobil и Shell почти одновременно отчитались об итогах деятельности за прошедший год и единогласно констатировали резкое сокращение доходов

Фото: Shutterstock

Слабый рост глобальной экономики и падение спроса на нефтепродукты не позволили нефтяным гигантам подтянуть прибыль даже до уровня предыдущего года.

К примеру, Chevron в сегменте «разведка и добыча» получил прибыль в пять раз меньше, чем за предыдущий год – $2,5 млрд, а в переработке и сбыте – $2,4 млрд (-34% к 2018 г.). Общая выручка за год уменьшилась на 11%, а чистая прибыль концерна сократилась в пять раз: с $14,8 млрд в 2018 году до $2,9 млрд в 2019-м. При этом среднегодовая добыча нефти в компании выросла на 4% – до 3,06 млн баррелей в сутки.

Падение прибыли в компании прежде всего связывают со снижением стоимости и списаниями активов на $10,4 млрд в проектах по добыче сланцевого газа в бассейне Appalachia в США, по производству сжиженного попутного газа в Kitimat в Канаде и нефтяном проекте Big Foot в Мексиканском заливе. Chevron пересмотрел свои планы и сокращает финансирование проектов по производству газа и сосредоточится на глубоковод­ных проектах в Мексиканском заливе, на сланцевых активах в Permian и увеличении добычи на Тенгизе. Капитальные затраты корпорации на развитие производства в 2020 году составят $20 млрд. «Мы считаем, что наилучшее использование нашего капитала – это инвестиции в наши наиболее выгодные активы», – объясняет действия компании председатель совета директоров и генеральный директор Chevron Майкл Вирт.

В Казахстане американской компании принадлежит 50% доли в ТОО «Тенгизшевройл» (ТШО), разрабатывающем Тенгизское и Королевское месторождения с общими разведанными запасами в 3,4 млрд т. Помимо этого Chevron имеет 18% доли участия в проекте по разработке Карачаганакского газоконденсатного месторождения, где оператором выступает «Карачаганак Петролиум Оперей­тинг» (КПО), владеет 15% акций АО «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК), эксплуатирующее нефтепровод «Тенгиз – Новороссийск» протяженностью более 1,5 тыс. км.
Другой участник Тенгизского проекта – американская ExxonMobil, правда, с долей намного ниже – в 25%, также объявила о снижении доходов.

Чистая прибыль нефтяной компании в 2019 году по сравнению с предыдущим упала на 31,2%, до $14,3 млрд. Прибыль в сфере разведки и добычи выросла на 2,6%, но в переработке и сбыте сократилась в 2,6 раза. Потери в основном связаны со снижением маржи на промышленное топливо, которое произошло из-за сезонных падений спроса на этот продукт и увеличения предложения на рынке. Кроме того, в IV квартале стало больше планового техобслуживания неф­теперерабатывающих заводов (НПЗ), включая капремонты на семи НПЗ компаний, расположенных в США, Австралии, Великобритании, Канаде и Таиланде.

В Казахстане ExxonMobil также имеет долю (16,81%) в Северо-Каспийском проекте (СКП), в рамках которого разрабатываются четыре морских месторождения, в том числе и Кашаган.

Еще один крупный участник казахстанской нефтянки – англо-голландская Shell объявила о снижении чистой прибыли по итогам прошедшего года на 32%, до $15,8 млрд. В разведке и добыче прибыль компании упала на 38%, а в переработке и сбыте – на 17%. Сокращение доходов в концерне связывают с низкими ценами на нефть. Если в 2018 году компания продавала свою нефть в среднем по $71 за баррель, то в 2019-м цена упала до $64. Кроме того, низкие темпы роста глобальной экономики, дисбаланс спроса и предложения оказали отрицательное влияние на маржинальность продуктов нефтепереработки и нефтехимии. При этом в Shell уверены, что в ближайшем будущем начнут приносить прибыль активы, которые ранее были проинвестированы компанией. Одним из таких активов является Кашаганский проект, где компания имеет долю в 16,81%. В Казахстане Shell также участвует в разработке Карачаганакского месторождения (29,25%), имеет долю (55%) в проекте «Жемчужина» – лицензионном участке, расположенном на шельфе Каспия. В октябре прош­лого года концерн отказался от совместного с NCOC освоения месторождений Хазар и Каламкас-море. По заявлению Shell проект был признан «недостаточно конкурентным по отношению к другим проектам в глобальном портфеле инвестиций концерна». По некоторым сведениям, стоимость разработки этих двух месторождений оценивалась в $4 млрд. 

Прошедший год для всех трех нефтяных гигантов стал финансово неудачным в основном из-за низких цен на углеводородное сырье и снижение спроса на неф­тепродукты.

0001 (2)_1.jpg

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif