В тяжелые времена Китай снова полагается на уголь

Несмотря на ведущую роль Китая в борьбе с изменением климата, потребление угля в стране возросло на фоне опасений о замедлении экономики и энергобезопасности

Завод по переработке угля, где производится технический углерод, используемый в производстве стали, провинция Шаньси. Фото: Sam McNeil / Associated Press

ПЕКИН – Попытки Китая отказаться от угля пока не увенчались успехом: крупнейший в мире эмитент углекислого газа ставит свой экономический рост и энергобезопасность выше своих лидерских амбиций в борьбе с изменением климата.

Потребление угля в КНР за последние три года практически вернулось к пиковому уровню, несмотря на обещания Китая резко сократить потребление топлива, которое является самым распространенным и наименее экологичным источником энергии в стране. Китай возводит больше мощностей угольных электростанций, чем все прочие страны вместе взятые.

Инфраструктурные инвестиции, компенсирующие последствия затянувшейся торговой войны с Америкой, способствовали росту потребления угля. Кроме того, Пекин смягчил официальную позицию в отношении угля после того, как в сентябре произошли ракетные атаки на Саудовскую Аравию – крупнейшего экспортера нефти в Китай, что подчеркнуло его зависимость от зарубежных энергоисточников.

Усиленное потребление угля внушает аналитикам сомнения в том, что Китай обязуется снизить выбросы углекислого газа, и отнюдь не радует Евросоюз. Европа опирается на Китая для поддержки Парижского соглашения по климату, с тех пор как президент Трамп вывел США из соглашения в 2017 году. Хотя Китай должен достичь целей по сокращению эмиссий на 2020 и 2030 годы, из-за его смешанных сигналов по углю можно предположить, что официальный Пекин не так уж стремится преследовать цели зеленой энергетики и совместно с ЕС устанавливать более амбициозные планки по сокращению выбросов.

«Китай виделся лидером, особенно для развивающихся экономик, он словно говорил: посмотрите на все эти чудеса, которые мы творим», – сказал Филипп Эндрюс-Спид, старший научный сотрудник Института энергетических исследований в Национальном университете Сингапура. Но Китай продолжил строить новые угольные электростанции, несмотря на намерения отказаться от ископаемых источников топлива, и «в этом есть глубокое противоречие», по его словам.

На собрании Национального энергетического комитета в октябре премьер Госсовета КНР Ли Кэцян призвал к развитию угольной промышленности, чтобы обеспечить энергетическую безопасность страны. Эти слова были широко расценены как отход от предыдущих заявлений и знак того, что правительство отступает от антиугольного курса.

v-tyazhelye-vremena-kitaj-snova-polagaetsya-na-ugol1.png

Попытки стимулировать экономику через инвестиции в инфраструктуру также способствовали повышению потребления угля в целом, говорят аналитики.

В 2019 году производство стали в Китае достигло рекордного значения в 750 млн тонн, но в 2020 году оно, вероятнее всего, снизится на фоне замедления жилищного строительства (по словам заместителя директора Fitch Ratings Чарльза Ли). Согласно данным Центра исследований в области энергетики и чистого воздуха (CRECA), с января по октябрь 2019 года спрос на уголь в металлургической отрасли Китая вырос на 7%, в химической промышленности – на 11%. Использование угля в производстве цемента и стекла также увеличилось.

«У Китая были все основания на то, чтобы стать лидером в борьбе с изменением климата, – сказал Лаури Милливирта, ведущий аналитик CRECA. – Но теперь, когда в стране происходят эти изменения, Китаю тяжелее позиционировать себя в этом качестве».

В 2014 году Китай и США договорились координировать усилия по сокращению эмиссий в целях стимулирования международных переговоров. В том году потребление угля в Китае впервые снизилось после достижения пикового уровня в 2013 году.

«Климат был ключевой позитивной стороной отношений между США и Китаем, и благодаря этому у него был дополнительный приоритет», – говорит Милливирта.

После того, как Трамп заявил, что США выходят из Парижского соглашения, Китай сначала стал позиционировать себя в качестве нового лидера в борьбе с изменением климата. Но без соразмерного давления со стороны США, говорят эксперты, климатические обязательства Китая померкли перед лицом других экономических и политических проблем.

Эффект домино от торговой войны Китая и США проявился также в том, что Китай стал усиленно преследовать энергетическую независимость, что, скорее всего, способствовало поддержке угля. Об этом заявила Эрика Даунс, старший научный сотрудник Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета.

«Если возникают более широкие опасения об энергетической торговле и зависимости от импорта топлива, то можно найти утешение в угле», – сказала Даунс.

Нефтяная импортозависимость Китая в прошлом году достигла 72%, самого высокого значения за последние 50 лет, по данным статистического обзора компании BP за 2019 год. В ноябре импорт нефти в Китай побил рекорды, по данным фирмы Kpler, отслеживающей передвижение судов. Львиная доля этого роста пришлась на Саудовскую Аравию.

Зависимость Китая от нефти из Саудовской Аравии выросла, так как другие источники импорта были перекрыты в результате американских санкций против Ирана и Венесуэлы и продолжающейся торговой войны, которая повлияла на импорт товаров из США.

Кроме того, ожидается, что в 2020 году Китай станет крупнейшим мировым импортером природного газа. Китай принимает активные усилия для перехода на более экологичные виды топлива и очищения воздуха страны, но иногда предложение не поспевает за спросом. В 2017 году некоторые жители и фабрики Северного Китая остались без отопления и топлива посередине зимы.

v-tyazhelye-vremena-kitaj-snova-polagaetsya-na-ugol12.png

Новый магистральный газопровод из России, «Сила Сибири», в декабре начал поставлять природный газ на северо-восток Китая. Но одному этому проекту не по силам удовлетворить спрос Китая на газ, особенно в первый год работы. С газовых месторождений России в Китай в 2020 году будет поставлено около 8 млрд кубометров природного газа, но это покроет лишь около 20% китайского спроса на энергию в следующем году, согласно оценкам консалтинговой фирмы Sublime China Information.

Хотя потребление угля в Китае снова повысилось за последние годы, его доля в энергетике страны в 2018 году уменьшилась до рекордно низкого уровня в 58%, по сравнению с 72% десять лет назад (согласно статистическому обзору BP за 2019 год). Частично это произошло благодаря крупным инвестициям Пекина в возобновляемые источники энергии, которые помогают Китаю достичь целей Парижского соглашения. Доля ВИЭ в энергетике Китая составляет менее 10%, но их использование в 2018 году возросло на 29%, что составляет почти половину мирового роста.

Ранее в этом месяце на конференции ООН в Мадриде, посвященной изменению климата, глава китайской делегации, вице-министр экологии и окружающей среды, заявил государственным СМИ, что все страны должны работать вместе, чтобы выполнить цели Парижского соглашения и добиться успехов в борьбе с изменением климата.

v-tyazhelye-vremena-kitaj-snova-polagaetsya-na-ugol2.jpg

Солнечная электростанция в провинции Шаньси. Фото: Sam McNeil / Associated Press

Но по завершении встречи страны так и не пришли к соглашению, к которому стремился Евросоюз, чтобы усилить цели по сокращению эмиссий или продвинуть планы для системы торговли углеродными квотами. ЕС не смог переубедить Китай и другие развивающиеся страны.

«Здесь нужен компромисс, – говорит Даунс. – Они по-прежнему намерены сделать энергетику более чистой и зеленой, но необязательно в линейной прогрессии».

Из ноябрьского доклада некоммерческой организации Global Energy Monitor, выступающей против ископаемого топлива, стал ясен масштаб китайских инвестиций в угольную энергетику. В Китае строится больше мощностей угольных электростанций, чем во всём остальном мире, заявляют в организации, хотя разрешение на строительство многих из этих заводов было получено еще до 2017 года.

Сторонники чистой энергетики возлагают надежды на план правительства на следующие пять лет, который должен быть опубликован в 2020 году, чтобы ясно определить намерения Китая в отношении угольной энергетики и его климатических обязательств.

«Для Китая сейчас наступил крайне важный переломный момент, – сказал Элвин Лин, директор по климатической и энергетической политике, программа Китая, из природоохранной организации «Совет по защите природных ресурсов». – Нам нужна более строгая политика, чтобы взять верный курс».

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

banner_wsj.gif

197 просмотров

Почему энергетики потребовали повышения тарифов

Участники рынка считают, что это покроет лишь текущие затраты энергоснабжающих станций

Фото: Аскар Ахметуллин

Новые предельные тарифы на электроэнергию в Казахстане утвердило Минэнерго РК – приказ был опубликован 30 июня. По мнению участников рынка, даже после повышения тарифы покроют лишь текущие затраты энергоснабжающих станций в 2020 году. Дальнейший рост стоимости топлива и увеличение гарантированного объема закупа у производителей возобновляемой энергии может привести к новому пересмотру тарифов.

Энергетики массово подали заявки на повышение установленных предельных тарифов в апреле 2020 года – обращение о корректировке тарифа прозвучало со стороны 35 из 44 действующих энергопроизводящих организаций страны. Директор департамента развития электроэнергетики Министерства энергетики Айдос Дарибаев объяснил: хоть в октябре прошлого года было утверждено повышение предельных тарифов энергопроизводящих организаций в среднем на 15%, а тарифы на электрическую энергию в соответствии с действующим законодательством устанавливаются на семь лет, но при этом производители электро­энергии имеют право обращаться за внеочередным повышением в случае фактического увеличения затрат. И именно фактическое увеличение затрат, по словам представителя Минэнерго, стало причиной обращения о корректировке тарифа.

Дорогие источники  

«С начала 2020 года увеличились затраты на приобретение топлива на 9,9%, тарифы на электроэнергию от возобновляемых источников энергии увеличились на 9,3%, при этом объем вырабатываемой энергии от ВИЭ увеличился в два раза. Также увеличились в тарифе доли платежей в бюджет и оплаты услуг системного оператора», – перечислил все форс-мажорные обстоятельства Дарибаев. По его словам, доля затрат на топливо в себестоимости электроэнергии составляет 35% в угольной генерации и 60% – в газовой. При этом еще 11% затрат традиционных энергопроизводителей уходит на закуп у ВИЭ по очень высокому тарифу. По данным участников рынка, киловатт зеленой электроэнергии обходится им сейчас в 43 тенге, а реализовывать его конечному потребителю они вынуждены по цене, не превышающей их предельный тариф.

Для понимания разницы: максимальное значение предельного тарифа до сих пор было у ТОО «МАЭК-Казатомпром» и равнялось 11,64 тенге за киловатт-час. И если ранее традиционная энергетика страны еще справлялась с ролью спонсора альтернативной энергетики, то сейчас в совокупности с другими факторами двукратный рост объемов этих закупок стал одной из причин повышения тарифов. 

«По возобновляемым источникам у нас наблюдается ежегодный рост закупаемого объема, все станции традиционной генерации закладывают в себестоимость данные расходы. В этом году фактически доля от закупа электроэнергии от ВИЭ в себестоимости киловатт-часа достигла одного тенге, выросла с 45–50 тиын до 95 тиын – 1 тенге в структуре себестоимости одного киловатта по энергопроизводящим организациям «Самрук-Энерго»; по рынку, наверное, то же самое произошло, – говорит управляющий директор по финансам – член правления АО «Самрук-Энерго» Айдар Рыс­кулов. – Вторая равнозначная причина – рост цен на топливо и рост стоимости его транспортировки. Основной поставщик энергетического угля – это «Богатырь Комир». В силу того, что он также находится в портфеле «Самрук-Энерго», мы в прошлом году согласовали повышение на 9,9%, в структуре затрат оно дало 2% роста себестоимости киловатта – это, грубо говоря, до 50 тиын», – добавил он.

В результате повышения этих составляющих многие электростанции стали работать в убыток: по словам директора ТОО «Степногорская ТЭЦ» Валерия Донцова, при установленном для его станции предельном тарифе 7,1 тенге за кВт*ч по факту себестоимость вырабатываемой электроэнергии перевалила за 8 тенге. Энергетикам при этом надо индексировать зарплату своему персоналу, поскольку отрасль и так испытывает кад­ровый голод: ее предприятия просто неконкурентоспособны на региональных рынках труда. «У нас на станции средняя зарплата составляет 117 тыс. тенге при средней зарплате в отрасли в 191 тыс. тенге и при зарплате на промышленных предприятиях региона свыше 200 тыс. тенге, – говорит Донцов. – Как можно удержать людей при такой разнице, если мы еще и в убыток себе работаем последние полгода?».

На модернизацию все еще не хватает

Минэнерго согласовало увеличение предельных тарифов энергопроизводящих организаций в среднем на уровне 16%, что в IV квартале 2020 года обернется для конечного потребителя прибавкой в 200 тенге в месяц к текущим счетам. При этом, по словам экспертов, нынешнее повышение тарифов позволит станциям лишь выйти в ноль по расходам в текущем году, а вот решить проблему износа оборудования станций на 60% оно не поможет. С модернизацией генерирующих мощностей в стране вообще сейчас все достаточно сложно, констатирует первый заместитель генерального директора АО «Центрально-Азиатская Электроэнергетическая Корпорация» Дюсенбай Турганов.

«Как известно, тариф на элект­роэнергию с 2019 года поделен на две составляющие с вводом рынка электрической мощности, – напоминает Турганов. – Предполагалось, что для инвестиций будет использоваться тариф на мощность, который изначально должен был составить 700 тыс. тенге/МВт*мес., которого было явно недостаточно для выполнения инвестиционных программ. В итоге данный тариф был утвержден в размере 590 тыс. тенге/МВт*мес., что только усугубило ситуацию. Решение о применении нулевой рентабельности окончательно могло поставить крест на будущем электроэнергетики страны, учитывая, что многие энергокомпании для реконструкции и модернизации оборудования брали большие кредиты, которые нужно выплачивать, при этом средств для инвестиционных программ практически нет», – добавляет он.   

По словам управляющего директора по развитию и продажам – члена правления АО «Самрук-Энерго» Марата Улданова, страна нуждается не только в модернизации действующих, но и в вводе новых мощностей традиционной генерации. 

Потребление электроэнергии в Казахстане ежегодно вырастает на 3–5%, по 3 млрд кВт*ч.  «Сейчас генерирующие мощности покрывают этот рост, но пиковые часы потребления, с 18.00 до 22.00, когда оно вырастает на 30% от нормы, нам уже покрывать тяжело – у нас уже не хватает резервов в Казахстане. И нет денег, чтобы создать эти резервы», – отмечает Улданов. Он напоминает, что в 2024 году на Экибастузской ГРЭС будет запущен новый блок в 500 мВт, в 2027 году там же произойдет запуск еще одного такого блока. Каждый из них по году способен будет производить 2,5 млрд кВт*ч, то есть при нынешних темпах роста потребления Казахстану необходимо вводить по одному такому блоку ежегодно. А его стоимость колеблется от 90 млрд тенге (при имеющейся инфраструктуре) до 300 млрд тенге (при строительстве с нуля). Очевидно, что таких денег нынешний тариф энергетикам не даст, но без нынешнего повышения станции стали бы использовать свои доходы, получаемые на рынке мощности и предназначенные для модернизации на покрытие своих текущих затрат, отмечает независимый эксперт Ануар Кошкарбаев.

«Текущее повышение тарифов не есть решение всех проблем станций, которые имеются сегодня, – это лишь восстановление тех условий работы станций, когда их тарифы на электро­энергию позволяют им полностью покрывать свои затраты на ее производство, – отмечает эксперт. – Но тут надо понимать, что без таких мер мы через три-четыре года можем прийти к той же ситуации, которая была в 2008 году, когда в энергосистеме из-за длительной нехватки средств у станций назревал дефицит мощности. Что было после 2008 года, мы все помним: была оперативно принята программа «предельных тарифов», которые начали резко расти, – иного выхода уже не было. Так что рост тарифов будет и дальше, сомнений нет, ведь расширение мощностей требует еще больше инвестиций, просто сейчас еще есть возможность прийти к этому росту постепенно», – заключает он.

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg