Перейти к основному содержанию

1 просмотр

Поможет ли геологоразведка восполнить сырьевую базу страны

Министерство экологии, геологии и природных ресурсов РК подготовило и опубликовало концепцию по разработке Государственной программы геологической разведки на 2021–2025 годы

Фото: Shutterstock

Государство хочет улучшить условия подготовки кадров и развития науки. Но основная цель – это восполнение разведанных запасов. По данным министерства, по итогам 2018 года доля инвестиций в геологоразведку на объекты углеводородного сырья составила 105 млрд тенге, или 2% от общей суммы инвестиций на добычу углеводородов в стране в размере свыше 5,9 трлн тенге. На разведку объектов твердых полезных ископаемых (ТПИ) было потрачено еще меньше – 34 млрд тенге, или 2% от общей суммы на добычу ТПИ в сумме 1,9 трлн тенге.

«В настоящее время компании выплачивают налог от объема фактически добытого сырья, который за последние 15 лет возрос с 4,3 млрд до 257,6 млрд тенге. При этом сумма, выделенная на геологоразведочные работы из бюджета, от суммы налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) сократилась с 37 до 3%», – отмечают авторы концепции.

Между тем в мире за последние пять лет затраты на геологоразведочные работы на углеводородное сырье увеличились на 57%.

«По твердым полезным ископаемым мировые затраты на разведку месторождений, за исключением железных руд, углей, бокситов и некоторых нерудных видов, за период с 2000 по 2010 год увеличились с $2,7 млрд до $12,1 млрд, а в 2012 году достигли $21,5 млрд», – говорится в документе.

Министр экологии, геологии и природных ресурсов Магзум Мирзагалиев в сентябре этого года, выступая на совещании по развитию нефтегазовой отрасли, отметил, что между открытием и запуском нового месторождения проходит не менее 10–15 лет и что республике уже сейчас необходимо активизировать геологоразведку.

Главное – финансы

Между тем на реализацию программы в течение пяти лет министерство просит выделить из госбюджета 200 млрд тенге, или 40 млрд тенге в год. 

«Мировой опыт говорит, что такие виды работ, как геологическое изучение недр, и, в целом, развитие геологии финансируются государством. Есть определенные сферы, в которые частные компании, инвесторы не будут вкладывать свои средства. Это рискованно и нерентабельно для них», – отметил в комментариях «Курсиву» вице-министр экологии, геологии и природных ресурсов РК Санжар Жаркешов.

Например, Россия в 2016 году потратила $564 млн на финансирование регионального геологического изучения недр и воспроизводство минерально-сырьевой базы. В результате были проведены работы по геологическому картированию, поиску и оценке полезных ископаемых, мониторингу состояния недр и прогнозированию.

Государственное финансирование геологоразведочных работ, например, в Канаде составляет $203 на 1 кв. км, в Австралии – $167, а в Казахстане – $7. 

Сама геологоразведка состоит из четырех этапов: региональные геологические исследования, поисковые, поисково-оценочные работы и сама геологоразведка. И все эти стадии работ придется выполнить государству.

«Допустим, если взять малоизученный Шу-Сарысуйский нефтегазовый бассейн, мы должны, как государство, получить первичную информацию. Самые рискованные стадии геологоразведки провести, получить информацию и определить перспективные участки бассейна. И только потом мы можем заинтересовать инвестора», – поясняет вице-министр.

По его словам, последние 30 лет в республике геологической отрасли не уделялось должное внимание и восполнения минерально-сырьевой базы практически не происходило.

«Мы, как страна, истощили свои изученные ресурсы по многим полезным ископаемым. И есть риск закрытия целых городов и небольших населенных пунктов, где ведутся разработки полезных ископаемых. Растет социальная напряженность. То есть надо учитывать и социальную сторону этого вопроса. Гео­логоразведка – это не прихоть, а критическая необходимость для страны. Это сук, на котором мы сидим», – говорит Санжар Жаркешов.

Безымянный_118.png

Что предлагается

Разработчики программы призывают внести изменения в законодательство в части особого порядка финансирования государственного геологического изучения недр, провести оценку ресурсного потенциала малоизученных осадочных бассейнов, предоставить преференции на геологоразведочные работы.

В частности, предлагается выделить из бюджета средства на научно-методическое и технологическое обеспечение геологоразведочных работ, анализ состояния минерально-сырьевой базы, региональные геологические исследования, поисковые и поисково-оценочные работы.

Предполагается, что проведение региональных геологических исследований также проинвестируют национальная компания «КазМунайГаз» и другие недропользователи.

В результате проведения всех необходимых работ к 2025 году прирост прогнозных ресурсов по золоту, меди и полиметаллам должен составить 50%, а по углеводородному сырью – 30%.

При этом также необходимо провести оцифровку первичной геологической информации, увеличить количество образовательных грантов на геологические специальности, укрепить материально-техническую базу колледжей и вузов. Институт геологических наук им. Сатпаева и Институт гидрогеологии и геоэкологии им. Ахмедсафина предлагается передать в введение МЭГПР и определить их национальными институтами развития геологических наук.

Ожидается, что в результате реализации программы численность персонала, задействованного в выполнении геологоразведочных работ за счет госбюджета, должна увеличиться с 1000 до 1500 единиц, а в рамках контрактов на недропользование – с 190 тыс. до 250 тыс. единиц.

Мнения 

Косан Таскинбаев, вице-президент ОО «Казахстанское общество нефтяников-геологов»:

«Первый актуальный вопрос, на который нужно обратить внимание при реализации государственной программы, – это подготовка кадров и в целом финансирование высшего образования. Сейчас зарплата у преподавателей очень низкая. Необходимо развивать современные научные программы, выходить на мировой уровень. Кое-что у нас делается, но мало.

Во-вторых, надо увеличить объем геологоразведочных работ. Например, в Актюбинской и Кызыл­ординской областях уже сейчас идет падение объемов добычи нефти, потому что доказанные запасы уменьшаются. Но важно, чтобы направления поисковых работ были научно обоснованы.

В-третьих, необходимо внедрять новые технологии поиска, разработки и добычи углеводородов. Мы немного отстали, и нам придется догонять. И на первом этапе нужно резко увеличивать объем геологоразведочных работ.

Самый идеальный вариант финансирования геологоразведки – это государственно-частное парт­нерство. Но сбрасывать нагрузку с государственного бюджета, я думаю, будет неправильно.

Был такой министр в советское время, курировавший в том числе и промышленность, звали его Серго Орджоникидзе. Так вот он говорил, что геологи могут как обогатить государство, так и разорить его. То есть если не будет грамотного подхода при проведении геологоразведочных работ, то деньги будут выброшены на ветер и государство разорится. Здесь подразумевается и научно обоснованное проведение геологоразведочных работ, и подготовка специалистов. 

Я считаю, что любая промышленность любого государства начинается с геологов. Если нет природных ресурсов, то и государству добывать нечего и зарабатывать не на чем. Материальная база любого государства зиждется на его природных ресурсах».

Махамбет Хакимов, геолог:

«25 лет назад Министерство геологии вообще было ликвидировано. Это была глупейшая стратегическая ошибка. Государство рассчитывало, что нефтяники сами будут искать нефть. Но они разобрали только те месторождения, которые были уже разведаны. А сейчас новых открытий нет, больше нечего отдавать недропользователям. Волей-неволей наши власти пришли к мысли, что надо возродить это направление промышленности. 

При этом в Казахстане еще много перспективных участков. Например, 10 лет назад промелькнуло сообщение, что чуть северо-восточнее от Тенгизского месторождения на глубине более 5 тыс. метров, в отложениях девона обнаружены огромные залежи нефти. Но информацию в прессе замолчали. Данные чуть ли не засекретили. И это, насколько я понял, не единственное перспективное месторождение.

Между тем пройдут десятилетия, пока будут накоплены данные о запасах. Подготовка нужных кадров тоже займет немало времени. Опытных, квалифицированных специалистов, которые были раньше, мы растеряли. А была многотысячная армия геологов, буровиков и геофизиков. Сейчас даже в институтах на факультетах геологоразведки нет студентов».

7292 просмотра

Кому помешал экспорт живого скота из Казахстана

Намерение Минсельхоза вызвало протест со стороны мелких крестьянских хозяйств и даже некоторых мясокомбинатов

Фото: Shutterstock

О готовности проекта решения по введению эмбарго на экспорт стало известно в понедельник, 20 января. Главный аргумент Минсельхоза – из-за вывоза живого скота за рубеж на внутреннем рынке образовался дефицит поголовья для отечественных откормочных площадок и сырья для мясокомбинатов. В итоге, по информации директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, мощности этих предприятий оказались загружены всего на 50% – и их решили загрузить за счет закрытия границ, заодно решив проблему с ценами. «Массовый экспорт живого скота для дальнейшей переработки и перепродажи создал основу для спекулятивного роста цен на мясную продукцию», утверждают в аграрном ведомстве.

Производители против

Мясной союз РК имеет прямо противоположную позицию. Аргументация председателя правления отраслевого союза Асылжана Мамытбекова строится на следующих цифрах. В год в Казахстане забивают 2 млн голов скота, а экспортируют в живом виде 160 тыс. голов крупного рогатого скота, то есть меньше 10% от общего количества забоя. По мнению Мамытбекова, ни на цены, ни на загрузку эта доля критически повлиять не может. 

Второй аргумент Мясного союза – соотношение экспорта и импорта мяса в стране в 2019 году. Отраслевая ассоциация оперирует следующими данными: Казахстан экспортировал в прошлом году 63 тыс. т мяса, из них примерно половина – это проданный за рубеж живой скот в пересчете на убойный вес. Импортировала же республика 26,7 тыс. т говядины, баранины, конины и свинины суммарно, причем экспорт превышал импорт по всем видам мяса. По оценке Мясного союза, обеспеченность внутреннего рынка мясом составляет сейчас 102%.

«Мы экспортируем мяса больше, чем импортируем, о каком дефиците может идти речь? – недоумевает Мамытбеков. – Разговоры о том, что у нас страдает поголовье оттого, что вывозится живой скот, тоже не имеют под собой оснований: у нас в 2011 году, когда экспорт был нулевой, поголовье казахской белоголовой в стране было всего 111 тыс. голов, на сегодня, когда экспорт развернут, ее поголовье 350 тысяч».

В не меньшем недоумении от инициативы минсельхоза директор ТОО «Мясная Индустрия» Кайыржан Наурызгалиев – он уверен, что в рыночной экономике может быть только один принцип: кто платит фермеру максимальную цену, тот и получает скот.

«Будет платить Китай – пусть покупает Китай, будет платить Узбекистан – пусть он покупает. Будет платить наш отечественный мясокомбинат – мы будем сдавать туда», – говорит директор откормочной площадки из ЗКО. Глава крестьянского хозяйства «Тлеу» и ответсек «Фермерского центра» Актобе Александр Мандрыкин предполагает, что попытки директивно увеличивать предложение на рынке будут иметь обратный эффект: запрет приведет к сокращению доходов производителя скота, соответственно, уменьшится и предложение им своей продукции, в конечном счете цены на мясо только вырастут.

Переработчики за, но не все

На вопрос о том, кто поддержал проект запрета на вывоз живого скота, Еркебулан Ахметов ответил: на площадке НПП «Атамекен» была выработана консолидированная позиция предприятий, имеющих отношение к отрасли. Фактически это мнение владельцев большинства откормочных площадок и мясокомбинатов, в особенности из южных регионов страны. Именно оттуда в первую очередь вывозится скот в Узбекистан. Соседняя республика – главный импортер казахстанского живого скота; взрывной рост экспорта пришелся на 2018 год, в денежном выражении он тогда увеличился более чем в 30 раз.

Считать позицию переработчиков консолидированным мнением отрасли не совсем корректно, замечает Наурызгалиев. Ведь за высказываются 94 мясокомбината, за вычетом ТОО «Актеп», а против – 20 тыс. фермеров, непосредственно выращивающих скот.

В настоящее время нормативно-правовой акт, который преду­сматривает введение запрета, находится на согласовании в правительстве, то есть пока в действие он не вступил. Ввести запрет предполагается на полгода, но при этом, по словам директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, у минсельхоза будет возможность запрет продлевать. «Мы посмотрим, как запрет повлия­ет на ситуацию: будем анализировать и оценивать, а потом принимать решение», – заверил Ахметов.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance