Перейти к основному содержанию
2346 просмотров

Когда Казахстан перестанет покупать «ножки Буша»

На данный момент производство мяса птицы только наполовину покрывает внутреннюю потребность

Автор: David Tadevosian

Министерство сельского хозяйства обещает обеспечить импортозамещение по мясу птицы к 2021 году, птицеводы отодвигают достижение этой цели до 2023 года и настаивают на дополнительной господдержке.

Избавиться от «ножек Буша» за два года пообещал глава Минсельхоза Сапархан Омаров, хотя пока производство мяса птицы в Казахстане только наполовину покрывает внутреннюю потребность. Программа развития отрасли предусматривает, что к 2021 году объем производства достигнет 300 тыс. т – это почти весь объем потребления республики. А в 2027 году, согласно той же программе, производство мяса птицы в РК вырастет до 740 тыс. т, из них 150 тыс. т уйдет на экспорт. Для сравнения: экспорт мяса птицы в 2017 году составлял 11 тыс. т.

Справедливости ради стоит отметить, что производство мяса птицы в стране действительно растет, но не так быстро, какпредусмотрено отраслевой программой. Запланированный объем производства на 2018 год – 220 тыс. т, реальный – 190 тыс. По оценке главы Союза птицеводов РК Руслана Шарипова, казахстанские производители все-таки достигнут показателя в 200 тыс. т.

«Будет запущена крупная фабрика в Алматы «КазРосбройлер», она будет давать 30 тыс. т мяса птицы. Есть еще три-четыре инвестора, которые хотят строить новые производства – крупные птицефабрики. Макинская птицефабрика сейчас вторую очередь заводит. Поэтому я считаю, что в ближайшие три-четыре года мы будем полностью себя обеспечивать мясом птицы», – говорит Шарипов.

Отраслевая программа развития птицеводства предполагала, что в 2019 году в стране будет произведено 274 тыс. т мяса птицы.

Почему курица важнее яйца 

По оценке мировых экспертов, с 2010 по 2050 год объем производства мяса в мире увеличится на 70% и составит 505 млн т. При этом прогнозируемый рост объемов производства для свинины – 59,3%, для говядины – 28%, а для птицы – 122,5%. 

«Мясо птицы в мире по потреблению вышло на первое место в мире еще в 2016 году. В 2017 году в мире произведено 122 млн т мяса птицы, свинина на втором месте – 119 млн, говядина только 66 млн и баранина – 9 млн т – такие цифры приводит президент Евразийской птицеводческой ассоциации Владимир Фисинин

Он отмечает, что сейчас в глобальных масштабах ставка действительно делается на развитие птицеводства, но обращает внимание, что вызовом для отрасли станет сокращение кормовой базы на фоне нехватки плодородных земель. Второй вызов для отрасли, по его мнению, – необходимость диверсификации кормов: пшеница идет на биотоп­ливо, поэтому нужно наращивать производство кукурузы и сои как альтернативы. Эта задача актуальна и для России, и для Казахстана. Еще одна нерешенная проблема связана с биобезопасностью. 

«Болезни птиц кочуют вместе с родительскими стадами повсеместно», – констатирует Фисинин. По мнению эксперта, здесь должно помочь выведение собственных пород – в России на эти цели выделено около 5 млрд рублей, в Казахстане этот вопрос на государственном уровне не поднимался. 

Чем «птичий грипп» в России чреват для Казахстана

Необходимость собственного племенного птицеводства обозначил и Руслан Шарипов. 

«У нас нет своих племенных репродукторов, прародителей – мы закупаем их за рубежом. А когда закупаешься за границей, всю заразу завозишь оттуда, и с каждым завозом мы садимся на иглу вакцинации», – говорит глава отраслевого союза. Шарипов напоминает, что в Казахстане были свои по­роды – несушка породы «Алатау» стойко переносила не только  суровые климатические условия, но и нарушения в режиме кормления или в рационе. Импортные курицы в таких случаях перестают нестись на два-три месяца, а «Алатау» способна была восстанавливаться за считаные дни. 

Несколько казахстанских компаний сейчас пытаются заниматься разведением племенных пород и даже экспортируют цыплят в соседние страны. Но при этом, по словам Светланы Ивановой, директора ТОО «Когер», это как раз одно из таких предприятий – ждут государственной поддержки. Сейчас репродуктор «Когер» производит около 2,5 млн цыплят в год, 60% из них уходит на экспорт.

«В Казахстане племенных предприятий, по большому счету, нет. Мы одни из первых открывали репродуктор 10 лет назад, – говорит Иванова. – Сейчас наш племенной репродуктор широко известен в Таджикистане, могу сказать с уверенностью: 85% рынка Таджикистана – это наши цыплята. Мы успешно экспортируем цыплят, а в своей стране должной поддержки не находим».

Вариант поддержки со стороны государства она видит в возврате НДС за поставки племенных цыплят и в установлении зеленого коридора при прохождении таможенной очистки на границе. Узбекская таможня, транзитом через которую казахстанский товар идет в Таджикистан, обеспечивает казахстанскому производителю досмотр за 15 минут, а казахстанская, по словам Ивановой, растягивает процедуру на часы. 

В то же время директор ТОО «Когер» констатирует: первые меры поддержки в пользу отечественного репродуктора приняты – государство ввело дотацию для покупателя при покупке цыплят у местного производителя. 

856849158.jpg

И снова фуражный фонд

Следующим шагом, по мнению птицеводов, должно стать появление фуражного фонда объемом как минимум в 300 тыс. т. Идея 10-летней давности реанимирована из-за скачка цен на зерно – оно занимает около 70% в себестоимости мяса птицы и яйца. 

«Цена на зерно и жмых возросла по сравнению с прошлым годом вдвое, – рассказывал директор ТОО «Фирма Алекри» Александр Прядко. – Еще до нового года мы закупали зерновые по 30–35 тыс. тенге, сейчас – по 65–70 тыс. за тонну. Удорожание – просто фатальная необходимость, никогда себестоимость яйца еще не подходила к 18–20 тенге за штуку, а для того чтобы нам развиваться, рентабельность должна быть не менее 20–25%. Мы сейчас продаем яйца по 22 тенге за штуку», – поясняет он. 

По словам производителя, птицеводы могли бы оставить цены при гарантии сохранения низких осенних цен на кормовые в течение всего года. Закупать корма впрок птицеводы не могут: нет ни оборотных средств, ни площадей для хранения. Поэтому стать таким закупщиком, по мнению птицеводов, должно государство.

Управляющий директор – член правления АО «НК «Продовольственная контрактная корпорация» Сабит Кашкимбаев в интервью «Курсиву» заявлял, что проблему нехватки «оборотки» для закупа фуража и недостаточности мощностей для его круглогодичного хранения может решить и «Продкорпорация», если ей выделят на это бюджетные средства. Правда, Кашкимбаев при этом акцентировал внимание на необходимости гарантий по полному освоению заготовленного объема. 

В 2018 году импорт мяса птицы в Казахстан из США, по данным ITC, составил 106 тыс. т, это примерно треть объема потребления страны. Судя по складывающимся в отрасли тенденциям, мясу птицы казахстанского производства будет непросто вытеснить с рынка дешевые «ножки Буша».

banner_wsj.gif

2334 просмотра

Глобальная изоляция ускоряет цифровую трансформацию организаций Казахстана

Такого мнения придерживается CEO Prime Source

Фото: Shutterstock/Red ivory

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев поставил цифровизацию в ряд основных задач для государства, отметив, что нация должна стать конкурентоспособной.

«В то же время мы должны широко использовать передовые технологии и цифровизацию. Это одна из основных задач», – сказал президент 4 мая на заседании сената парламента РК.

За несколько лет диджитализация экономики Казахстана превратилась из рекомендации в жизненно важную необходимость. Месяц назад, 11 апреля, первый заместитель руководителя администрации президента РК (ныне председатель сената парламента) Маулен Ашимбаев высказался: «В посткризисный период неизбежны цифровизация и переход многих сфер в онлайн. Бизнес задумался над пересмотром внутренних процессов, наращиванием гибкости, акцент смещается на диджитализацию и развитие полноценной онлайн-составляющей в работе. Масштабная цифровизация и работа над ошибками должны стать приоритетом и для госаппарата в предстоящий период. Президент страны поручил пересмотреть госпрограмму «Цифровой Казахстан» и следующий год провести под знаком цифровизации».

За последние годы в Казахстане сделано немало для цифровизации экономики. Основным инструментом государства в этом вопросе стала программа «Цифровой Казахстан». Есть данные, что экономический эффект от этой госпрограммы за 2018–2019 годы составил 600 млрд тенге. Это глобальные цифры государственного сектора. А как обстоят дела в квазигосударственном и частном секторах?

Сегодня уровень цифровизации процессов на предприятиях сильно разнится: мобильные операторы и банки по умолчанию опережают большинство компаний. Дело в том, что автоматизированное проведение и учет операций (транзакции, кредиты, использованные мегабайты) – часть бизнес-модели этих организаций.

В тех компаниях, где рыночные условия позволяли быть неоптимальными, или даже неэффективными, – дорогая нефть, субсидии от государства, монополия и отсутствие альтернативы для клиента – уровень цифровизации до сих пор остается низким. Много приобретенных хороших и дорогих программных продуктов пылятся на полках или создают иллюзию функционирования для целей аудита. Интересно, что даже в некоторых технологичных банках та область деятельности, которая неоднократно была поддержана государством, а именно корпоративное кредитование, остается нецифровой. Об этом говорят многочисленные замечания, выставленные по результатам проведенного Нацио­нальным банком AQR.

Трудности, с которыми мы столкнулись в последние несколько месяцев, – обрушение цен на нефть, очередная девальвация, карантин и приостановка деятельности предприятий, – заставили многих по-новому взглянуть на цифровизацию. Во-первых, топ-менеджеры, которые ранее не доверяли новым технологиям, на личном опыте почувствовали, что такое цифровизация и какой огромный эффект она оказывает. Во-вторых, стали очевидны экономические, репутационные и даже политические риски, которые несут в себе нарушения в работе IT-систем. В-третьих, мы уже являемся свидетелями волны сокращений на предприятиях: кто-то сообщил о сокращении 10%, а кто-то и 40% персонала. Очевидно, что компенсировать сокращение сотрудников необходимо будет путем цифровизации и роботизации процессов.

Стечение обстоятельств, а также низкий текущий уровень автоматизации, открывают действительно большие возможности для проектов цифровой трансформации предприятий. Напомню, что цифровая трансформация – это когда применение технологий не просто автоматизирует, а позволяет изменить бизнес-модель предприятия или его процессов.

Если оставить самое важное, то для успешного цифрового проекта необходимо следующее. Во-первых, современная платформа, которая позволит выполнить интеграцию учетных систем; построить автоматизированные бизнес-процессы, аналитику и каналы взаимодействия с клиентами и сотрудниками. Платформа объединит и заставит работать сообща все имеющиеся системы. Во-вторых, требуются организационные преобразования, когда формируются выделенные команды цифровой трансформации. Команды комплектуются из представителей владельцев процессов (бизнес, производство, финансы и т.п.) и IT-специалистов. Команды должны получить в свое распоряжение возможность полностью самостоятельно строить и внедрять новые цифровые процессы, работая по гибкой проектной методологии.

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_kaz.png