Перейти к основному содержанию

3996 просмотров

Где хранится казахстанское черное золото

Журналист «Курсива» побывал на месторождении и увидел, как добывается основной экспортный продукт страны

Установка подготовки попутного нефтяного газа. Фото автора

Пожалуй, каждый казахстанец считает своим долгом время от времени интересоваться стоимостью барреля на мировом рынке и, переводя условные доллары в тенге, просчитывать, как они повлияют на цены на недвижимость, бензин и продукты питания. А для журналистов нефтянка чуть ли не основной источник информации. Если вы работаете в Атырау и временами освещаете нефтяные события, то вряд ли откажетесь побывать на месторождении и своими глазами увидеть, как добывается черное золото.

10 часов на колесах

Когда служба по связям с общественностью АО «Эмбамунайгаз» (ЭМГ) пригласила журналистов поехать в пресс-тур на Прорвинскую группу месторождений, расположенную в районе Тенгиза, я согласился не задумываясь. Тем более что на этом месторождении никогда не был и слышал, что компания связывает большие надежды с данным участком, ожидая обнаружить здесь крупные залежи углеводородов. Кстати, председатель правления АО «ЭМГ» Ануар Жаксыбеков во время встречи с журналистами за день до поездки на Прорву подтвердил это, сказав, что у предприятия есть участок рядом с Тенгизом, где планируется бурение скважин глубиной 7 тыс. м. Однако акционеры ЭМГ по экономическим соображениям сейчас приостановили финансирование.

«Но мы все-таки нацелены пробурить эту скважину», – отметил он и добавил, что в случае подтверждения перспективных ресурсов будет осуществлено дальнейшее расширение производства.

Прорвинская группа состоит из четырех месторождений: имени Сагидоллы Нуржанова, Актобе, Западная Прорва и Дос­мухамбетовское, входящих в состав нефтегазодобывающего управления (НГДУ) «Жылыоймунайгаз». Они расположены приблизительно в 400 км от города Атырау, если считать расстояние по автомобильной дороге. Чтобы как минимум после полудня мы смогли начать знакомство с производством, нам надо было выехать в 8 часов утра.

На легком микроавтобусе через Доссор по трассе Атырау – Актау, с парой остановок на перекур, оставив позади 230 км, мы добрались до поселка Кульсары, являющегося районным центром Жылыойского района. Заправив здесь транспорт, мы двинулись уже в сторону Прорвы. Предстояло проехать еще около 170 км.

Нужно ли рассказывать о том, что наша дорога пролегала по бескрайней степи, где пейзаж за окном представлял собой засушливую светло-коричневую землю, сгоревшую под палящим солнцем. И лишь убегающая лентой вдаль дорога разбивает раскинувшуюся до горизонта степь. Единственное развлечение в такой ситуации – смотреть и считать встречные и обгоняющие машины, которых, кстати, немало. Да и сама эта дорога пугает печальной статистикой. В ситуации, когда глазу не за что зацепиться, человек устает от однообразия, и здесь важно не дать заснуть водителю.

После Кульсары следующая наша точка – Тенгиз, который сегодня оброс многочисленными вахтовыми и производственными поселками. Со стороны кажется, будто ты едешь через большой город. Отметим, что на Тенгизе реализуется Проект будущего расширения, и сейчас здесь живут и работают свыше 50 тыс. человек. А количество различной техники на дороге было настолько велико, что нашему водителю приходилось совершать виртуозные маневры, чтобы обгонять другие авто.

gde-hranitsya-kazahstanskoe-chernoe-zoloto2.jpg

Нефтяная качалка

Прорва нефти

На самом деле есть мнение, что «прорва» – русифицированный вариант казахского словосочетания «бір арба», что в переводе с казахского означает «одна повозка», и якобы в этой местности таковой была мера при продаже рыбы. 

А вот первая промышленная разработка здешних залежей началась в 1966 году. И хотя сегодня выработанность запасов углеводородного сырья здесь дошла до 70%, а обводненность превышает 80%, в данной местности по-прежнему есть фонтанирующие скважины. В 2018 году «Жылыоймунайгаз» произвел более 1,1 млн т нефти, из них 70% было добыто на Прорвинской группе. Здесь расположены 300 из 600 действующих скважин нефтегазодобывающего управления. При этом компания ЭМГ всего за прошлый год добыла свыше 2,8 млн т нефти.

Обслуживают месторождения около 500 работников. Представителям СМИ продемонстрировали работу центра подготовки нефти, куда поступает сырье со всех четырех месторождений и где оно доводится до кондиции: из него убираются газ, сера, вода и другие примеси. Практически весь производственный процесс автоматизирован.

С 2017 года на Прорве введена в эксплуатацию «Установка подготовки попутного нефтяного газа» мощностью 150 млн куб. м в год. На ее строительство, включая прокладку 63 км газопровода, подстанции и другие необходимые объекты, компания потратила 39,5 млрд тенге (с НДС).

«Если бы мы не наладили утилизацию попутного газа, то вынуждены были бы остановить добычу нефти. Потому что сжигать его запрещено. А останавливать производство здесь, на Прорвинской группе, означает оставить без работы почти 500 человек», – отмечает управляющий директор по энергетическому обеспечению и газовому хозяйству АО «Эмбамунайгаз» Бауыржан Сейтказиев.

Из 150 млн куб. м попутного газа завод производит более 2,7 тыс. т гранулированной серы, 4,2 тыс. т стабильного газового канденсата и 144 млн куб. м товарного газа. Из них 51 млн куб. м предприятие использует для собственных нужд, а остальные 92 млн закачивает в систему АО «КазТрансГаз Аймак».

Как отметил Сейтказиев, КТГА закупает у них товарный газ по 1,9 тенге за 1 куб. м. Такую цену установило правительство.

Аналогичные газоустановки есть на месторождениях Восточный Макат и им. Салтаната Балгимбаева – мощностью 40 и 20 млн куб. м в год соответственно. И они работают с 2014 года.

В целом представитель ЭМГ не отрицает, что производство товарного газа – перспективное направление для компании. Но все зависит от результатов разведки и обнаружения больших запасов нефти.

gde-hranitsya-kazahstanskoe-chernoe-zoloto1.jpg

Нефтяные резервуары

Эмба: первая... нефть

Вечером того же дня часть участников пресс-тура вернулась в город. Оставшиеся должны были переночевать на промысле и на следующий день поехать на месторождение Карашунгил, где, согласно историческим данным, была добыта первая казахстанская нефть. В этом году, кстати, исполнилось 120 лет со дня начала нефтедобычи в республике.

Согласно легенде, урочище Қарашүнгіл, где в 1899 году была обнаружена первая казахстанская нефть, считалось «киелі жер», что в переводе с казахского означает «священная земля», имеющая духов-покровителей. Поэтому, несмотря на обилие фонтанирующей нефти, разработчики месторождения – некто российский штабс-капитан Леман и компания – не смогли наладить здесь добычу, провалили бизнес и были вынуждены продать дело братьям Нобель. При этом слово «провалили» подходит как нельзя лучше, поскольку буровое оборудование постоянно проваливалось под землю. Местные жители считали, что так «духи защищали свою территорию». Поэтому самыми первыми крупными нефтяными месторождениями, которые принесли известность Казахстану, считаются запущенные гораздо позже месторождения Доссор, Макат и Искене. Все они в советское время осваивались образованным в 1922 году государственным трестом «Эмбанефть», наследником которого сегодня является АО «Эмбамунайгаз».

Напомним, в настоящее время старейшее нефтедобывающее предприятие страны, входящее в состав национальной компании «КазМунайГаз», разрабатывает в основном старые, пережившие пик добычи месторождения. Извлекать сырье из них становится все сложнее, несмотря на применение различных технологий.

gde-hranitsya-kazahstanskoe-chernoe-zoloto3.jpg

Гранулированная сера

gde-hranitsya-kazahstanskoe-chernoe-zoloto4.jpg

Загрузка серы в мешки

 

7597 просмотров

Кому помешал экспорт живого скота из Казахстана

Намерение Минсельхоза вызвало протест со стороны мелких крестьянских хозяйств и даже некоторых мясокомбинатов

Фото: Shutterstock

О готовности проекта решения по введению эмбарго на экспорт стало известно в понедельник, 20 января. Главный аргумент Минсельхоза – из-за вывоза живого скота за рубеж на внутреннем рынке образовался дефицит поголовья для отечественных откормочных площадок и сырья для мясокомбинатов. В итоге, по информации директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, мощности этих предприятий оказались загружены всего на 50% – и их решили загрузить за счет закрытия границ, заодно решив проблему с ценами. «Массовый экспорт живого скота для дальнейшей переработки и перепродажи создал основу для спекулятивного роста цен на мясную продукцию», утверждают в аграрном ведомстве.

Производители против

Мясной союз РК имеет прямо противоположную позицию. Аргументация председателя правления отраслевого союза Асылжана Мамытбекова строится на следующих цифрах. В год в Казахстане забивают 2 млн голов скота, а экспортируют в живом виде 160 тыс. голов крупного рогатого скота, то есть меньше 10% от общего количества забоя. По мнению Мамытбекова, ни на цены, ни на загрузку эта доля критически повлиять не может. 

Второй аргумент Мясного союза – соотношение экспорта и импорта мяса в стране в 2019 году. Отраслевая ассоциация оперирует следующими данными: Казахстан экспортировал в прошлом году 63 тыс. т мяса, из них примерно половина – это проданный за рубеж живой скот в пересчете на убойный вес. Импортировала же республика 26,7 тыс. т говядины, баранины, конины и свинины суммарно, причем экспорт превышал импорт по всем видам мяса. По оценке Мясного союза, обеспеченность внутреннего рынка мясом составляет сейчас 102%.

«Мы экспортируем мяса больше, чем импортируем, о каком дефиците может идти речь? – недоумевает Мамытбеков. – Разговоры о том, что у нас страдает поголовье оттого, что вывозится живой скот, тоже не имеют под собой оснований: у нас в 2011 году, когда экспорт был нулевой, поголовье казахской белоголовой в стране было всего 111 тыс. голов, на сегодня, когда экспорт развернут, ее поголовье 350 тысяч».

В не меньшем недоумении от инициативы минсельхоза директор ТОО «Мясная Индустрия» Кайыржан Наурызгалиев – он уверен, что в рыночной экономике может быть только один принцип: кто платит фермеру максимальную цену, тот и получает скот.

«Будет платить Китай – пусть покупает Китай, будет платить Узбекистан – пусть он покупает. Будет платить наш отечественный мясокомбинат – мы будем сдавать туда», – говорит директор откормочной площадки из ЗКО. Глава крестьянского хозяйства «Тлеу» и ответсек «Фермерского центра» Актобе Александр Мандрыкин предполагает, что попытки директивно увеличивать предложение на рынке будут иметь обратный эффект: запрет приведет к сокращению доходов производителя скота, соответственно, уменьшится и предложение им своей продукции, в конечном счете цены на мясо только вырастут.

Переработчики за, но не все

На вопрос о том, кто поддержал проект запрета на вывоз живого скота, Еркебулан Ахметов ответил: на площадке НПП «Атамекен» была выработана консолидированная позиция предприятий, имеющих отношение к отрасли. Фактически это мнение владельцев большинства откормочных площадок и мясокомбинатов, в особенности из южных регионов страны. Именно оттуда в первую очередь вывозится скот в Узбекистан. Соседняя республика – главный импортер казахстанского живого скота; взрывной рост экспорта пришелся на 2018 год, в денежном выражении он тогда увеличился более чем в 30 раз.

Считать позицию переработчиков консолидированным мнением отрасли не совсем корректно, замечает Наурызгалиев. Ведь за высказываются 94 мясокомбината, за вычетом ТОО «Актеп», а против – 20 тыс. фермеров, непосредственно выращивающих скот.

В настоящее время нормативно-правовой акт, который преду­сматривает введение запрета, находится на согласовании в правительстве, то есть пока в действие он не вступил. Ввести запрет предполагается на полгода, но при этом, по словам директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, у минсельхоза будет возможность запрет продлевать. «Мы посмотрим, как запрет повлия­ет на ситуацию: будем анализировать и оценивать, а потом принимать решение», – заверил Ахметов.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance