8510 просмотров

Черешня стала новым экспортным брендом Узбекистана

«Курсив» разбирался в тонкостях успеха аграриев соседней страны

Фото: Shutterstock.com

За несколько лет Узбекистану удалось войти в четверку крупнейших экспортеров черешни в мире.

От Сеула до Лондона

В мае текущего года в лондонских магазинах впервые появилась черешня из Узбекистана. На самом крупном оптовом рынке Лондона пятикилограммовую коробку узбекской черешни можно было купить за £35 (около 3,3 тыс. тенге за килограмм). Розничная цена заморского продукта в столице Туманного Альбиона составила £9,99 за килограмм (4,8 тыс. тенге). Незадолго до этого узбекскую черешню начали продавать в Шанхае, а также в магазинах Южной Кореи. В прошлом году география поставок расширилась на страны Ближнего Востока – Египет, ОАЭ. До конца года Узбекистан планирует получить добро на экспорт черешни от карантинных служб Японии, Вьетнама, Таиланда, Иордании и Марокко.

По оценкам отраслевых экспертов, гектар хлопка приносит $25–50 прибыли, гектар пшеницы – $150, а продукты садоводства – от $600 до $3500 с гектара в зависимости от вида. Именно поэтому в стране было решено стимулировать выращивание абрикосов, персиков, винограда, черешни, дынь – в общем, всего того, чем издревле славится узбекская земля. И значительная часть продукции должна уйти на экспорт.

Есть еще ягоды в столицах

Прилавки стран СНГ узбекская черешня завоевала давным-давно. В советские годы главным поставщиком черешни были предприимчивые жители Ферганской долины: там ягода поспевает раньше, чем в других районах Узбекистана.

Экспорт в страны дальнего зарубежья начался только в 2012 году. Объем экспорта тогда составил 5 тыс. тонн. Первую партию узбекской ягоды закупила Южная Корея, с тех пор поставки не прерываются и к списку импортеров добавляются все новые страны. Согласно данным ресурса EastFruit.com, только в 2016 году было экспортировано узбекской черешни на сумму более $50 млн. В 2017 году страна экспортировала 32 тыс. тонн черешни, а в 2018 году – 34 тыс. тонн.

Официальные данные не слишком разнятся с оценками независимых экспертов. По данным компании «Узбекозиковкатхолдинг», с конца апреля по начало июня 2017 года на экспорт ушло 18,9 тыс. тонн черешни на сумму $44,23 млн, а за тот же период прошлого года – 24,5 тыс. тонн черешни на сумму более $103,96 млн. С учетом того, что поставки ведутся и в другое время года, к тому же есть и «серый» вывоз, всего в прошлом году Узбекистан отправил за рубеж около 45–50 тыс. тонн черешни. Для сравнения: ближайший конкурент – Турция – стабильно отгружает на экспорт от 65 до 80 тыс. тонн черешни ежегодно.

По оценкам аналитического портала EastFruits.com, в 2019 году объемы экспорта черешни из Узбекистана могут вырасти приблизительно на 10%, достигнув 50–55 тыс. тонн. Для сравнения: по данным на 1 июля 2019 года из Узбекистана было экспортировано 17 тыс. тонн черешни, 8,3 тыс. тонн персиков, 50 тыс. тонн абрикосов и 15 тыс. тонн сливы. Ожидается, что по-прежнему как минимум две трети экспортируемой черешни будет попадать на рынок России, преимущественно не напрямую, а через Казахстан и Кыргызстан.

Впрочем, на самом деле экспорт может и упасть: как сообщал в интервью Кun.uz начальник управления по переработке сельскохозяйственных продуктов и развития инфраструктуры Минсельхоза РУз Саидкарим Махмудов, неблагоприятные погодные условия (лето выдалось дождливым) могут сократить урожай до 50%. Но все равно планы у чиновников амбициозные. Только в Китай должно быть поставлено 20 тыс. тонн черешни. Пробная партия черешни была доставлена в Поднебесную в мае текущего года. В частности, китайцы планируют реализовать узбекскую черешню на площадке популярного китайского интернет-магазина Tmall.

Рахмат господину Трампу

Стоит отметить, что поставки узбекской черешни в Китай начались на фоне торговой войны КНР с США. Буквально пару лет назад американцы полностью доминировали на рынке Поднебесной. В 2018 году, по данным Reuters, их доля упала до 80%, а в этом году – до 38%. Их место постепенно занимают поставщики из Узбекистана, доля которого, по прогнозам, к концу года может составить 50% (стартовав с нуля).

По словам эксперта агропромышленного портала Agromart.uz Акмалхона Олимхонова, первое место в мире по объему экспорта черешни занимает Чили, на втором – США, а на третьем – Турция. Узбекистан по итогам 2018 года оказался четвертым.

«Конкурентных преимуществ у узбекской продукции несколько. У нас она поспевает быстрее, и мы можем поставить раньше, чем другие. Это с середины мая до конца июня. Турецкая и американская черешня поспевает через 15–20 дней», – отмечает Олимхонов.

Эксперты полагают, что ягода из Узбекистана выигрывает также и по вкусовым качествам, и по цене, в том числе за счет низкой стоимости рабочей силы. На китайском рынке продукция из Узбекистана в мае – июне 2019 года продавалась вдвое дешевле американской: около 70–80 юаней за килограмм, а американская – около 160 ($22,6).

Как и у конкурентов, узбекская черешня доставляется покупателям автотраспортом – в страны СНГ, самолетами – в дальнее зарубежье. Минусом является отсутствие доступа к морским коммуникациям. Но черешня – продукт нежный, и ее все экспортеры стараются доставлять побыстрее.

Главное – подготовить почву

Как рассказал «Курсиву» эксперт агропромышленного портала Agromart.uz Акмалхон Олимхонов, в стране созданы благоприятные условия для экспортеров сельскохозяйственной продукции. В частности, предельно упрощены экспортные процедуры. Все данные по экспорту можно занести в режиме онлайн, отменено требование регистрации экспортных контрактов в банке.

«Сейчас за один час можно отправить продукцию на экспорт, нет никаких проблем», – отмечает он.

Далеко не вся черешня продается за рубеж. Сейчас в садах страны выращивается около 200 тыс. тонн черешни, в прошлом году этот показатель составлял 170 тыс. тонн. Планируется, что к 2021 году в республике будет собрано 250 тыс. тонн черешни, из них на экспорт пойдет 100 тыс. тонн. То есть по мере увеличения производства доля экспорта должна вырасти с примерно 25% до одной трети от урожая.

За ростом экспорта стоят инвестиции в сектор. За последние три года в агропромышленный сектор было вложено $750 млн. Например, в Наманганской области осуществляется проект Uzbek cherry стоимостью $45 млн, где до конца текущего года общая площадь интенсивных садов черешни достигнет 1 тыс. гектаров. Всего в Узбекистане площадь, выделенная под садоводство, составляет 269,5 тыс. гектаров. Из них 118 тыс. гектаров (44%) – яблоневые сады.

Отлетай, подорожало

Быстрое наращивание интенсивных садовых полей, развитие агрокластеров и упрощение экспортных процедур позволили нарастить экспорт черешни в десятки раз в течение 5–6 лет. Но весной 2018 года правительство решило пойти на новую меру поддержки отрасли и ограничило минимальную экспортную цену черешни $4. Чиновники опасались, что иначе фермеры будут вынуждены отдавать ягоду посредникам за бесценок. В результате цена у производителей для торговых компаний на внутреннем рынке составила около 50–60 центов за килограмм.

Независимые экономисты и бизнесмены раскритиковали введение пороговой цены. Основатель крупнейшей в стране сети супермаркетов Korzinka.uz Зафар Хашимов на своей странице в Facebook подчеркнул, что частные компании имеют право продавать свою продукцию по своим ценам.

«Разумеется, государство вправе устанавливать общие правила процедуры экспорта, назначать и устанавливать правила валютного, тарифного и налогового регулирования, все это уже имеется. Но почему-то опять государство рвется устанавливать цены… Приведу один пример. В прошлом году (в 2018 году. – «Курсив») был очень хороший урожай черешни. Садоводы были в восторге, предвкушая щед­рый сезон. Но тогда государство запретило экспорт черешни по цене ниже чем $4 за килограмм. Но внешняя конъюнктура цен на черешню была совсем другой. Я лично купил черешню в российском супермаркете по цене 190 рублей за килограмм, или $3. То есть черешня в Москве в рознице стоила $3, а наши чиновники не разрешали экспортировать ее по цене ниже $4», – заметил Зафар Хашимов.

В результате из-за того, что черешня после созревания не может храниться долго, узбекским фермерам пришлось реализовывать большую часть свежего урожая на внутреннем рынке по 5–7 тыс. сумов, то есть меньше чем $1. Более того, по словам бизнесмена, сложившейся ситуацией воспользовались перекупщики из кавказских стран, которые скупали черешню по $0,5–0,8 и организовывали перевозку продукции в соседние страны окольными путями, вывозили товар в Кыргызстан и Казахстан, а оттуда везли товар в Россию или перепродавали там же, но уже по ценам на порядок выше.

В конце лета государство отменило порядок регулирования экспортных цен.

Маржинальный плод

Экономист из Ташкента на условиях анонимности в беседе с «Курсивом» отметил, что некоторые чиновники в правительстве все еще не оставляют попытки контролировать экспортные потоки и прошлогодний случай с установлением порога экспортных цен – яркое тому подтверждение.

«Это приводит к падению цен на рынке до минимума, а компании, имеющие связи в нужных местах, скупают товар по дешевке и вывозят его на экспорт, получая сверхприбыли! Доходило до того, что разрешение на экспорт тех или иных плодоовощных продуктов получали только определенные компании», – отмечает эксперт.

По его словам, все, что требуется сейчас от государства, – это не мешать частному сектору, тем же фермерам самостоятельно принимать решения, что выращивать, куда, кому и по каким ценам продавать свой товар.

«Только таким образом мы можем создать по-настоящему рыночную экономику, к которой должны прийти в конечном итоге», – резюмирует экономист из Ташкента.

Сохранение мер господдержки аграрного сектора и реализованные правительством меры по либерализации доступа на внешние рынки плюс невмешательство в ценовую политику стали оптимальным рецептом стимулирования экспорта. По крайней мере, на рынке черешни. Если этот тренд сохранится, то ягода будет приносить все большую прибыль стране. По данным Госкомстата РУз, в прошлом году Узбекистан отправил на экспорт 1,23 млн тонн плодоовощной продукции, выручив за нее $874,5 млн. Экспорт 50 тыс. тонн черешни может принести Узбекистану более $200 млн.

banner_wsj.gif

207 просмотров

Почему энергетики потребовали повышения тарифов

Участники рынка считают, что это покроет лишь текущие затраты энергоснабжающих станций

Фото: Аскар Ахметуллин

Новые предельные тарифы на электроэнергию в Казахстане утвердило Минэнерго РК – приказ был опубликован 30 июня. По мнению участников рынка, даже после повышения тарифы покроют лишь текущие затраты энергоснабжающих станций в 2020 году. Дальнейший рост стоимости топлива и увеличение гарантированного объема закупа у производителей возобновляемой энергии может привести к новому пересмотру тарифов.

Энергетики массово подали заявки на повышение установленных предельных тарифов в апреле 2020 года – обращение о корректировке тарифа прозвучало со стороны 35 из 44 действующих энергопроизводящих организаций страны. Директор департамента развития электроэнергетики Министерства энергетики Айдос Дарибаев объяснил: хоть в октябре прошлого года было утверждено повышение предельных тарифов энергопроизводящих организаций в среднем на 15%, а тарифы на электрическую энергию в соответствии с действующим законодательством устанавливаются на семь лет, но при этом производители электро­энергии имеют право обращаться за внеочередным повышением в случае фактического увеличения затрат. И именно фактическое увеличение затрат, по словам представителя Минэнерго, стало причиной обращения о корректировке тарифа.

Дорогие источники  

«С начала 2020 года увеличились затраты на приобретение топлива на 9,9%, тарифы на электроэнергию от возобновляемых источников энергии увеличились на 9,3%, при этом объем вырабатываемой энергии от ВИЭ увеличился в два раза. Также увеличились в тарифе доли платежей в бюджет и оплаты услуг системного оператора», – перечислил все форс-мажорные обстоятельства Дарибаев. По его словам, доля затрат на топливо в себестоимости электроэнергии составляет 35% в угольной генерации и 60% – в газовой. При этом еще 11% затрат традиционных энергопроизводителей уходит на закуп у ВИЭ по очень высокому тарифу. По данным участников рынка, киловатт зеленой электроэнергии обходится им сейчас в 43 тенге, а реализовывать его конечному потребителю они вынуждены по цене, не превышающей их предельный тариф.

Для понимания разницы: максимальное значение предельного тарифа до сих пор было у ТОО «МАЭК-Казатомпром» и равнялось 11,64 тенге за киловатт-час. И если ранее традиционная энергетика страны еще справлялась с ролью спонсора альтернативной энергетики, то сейчас в совокупности с другими факторами двукратный рост объемов этих закупок стал одной из причин повышения тарифов. 

«По возобновляемым источникам у нас наблюдается ежегодный рост закупаемого объема, все станции традиционной генерации закладывают в себестоимость данные расходы. В этом году фактически доля от закупа электроэнергии от ВИЭ в себестоимости киловатт-часа достигла одного тенге, выросла с 45–50 тиын до 95 тиын – 1 тенге в структуре себестоимости одного киловатта по энергопроизводящим организациям «Самрук-Энерго»; по рынку, наверное, то же самое произошло, – говорит управляющий директор по финансам – член правления АО «Самрук-Энерго» Айдар Рыс­кулов. – Вторая равнозначная причина – рост цен на топливо и рост стоимости его транспортировки. Основной поставщик энергетического угля – это «Богатырь Комир». В силу того, что он также находится в портфеле «Самрук-Энерго», мы в прошлом году согласовали повышение на 9,9%, в структуре затрат оно дало 2% роста себестоимости киловатта – это, грубо говоря, до 50 тиын», – добавил он.

В результате повышения этих составляющих многие электростанции стали работать в убыток: по словам директора ТОО «Степногорская ТЭЦ» Валерия Донцова, при установленном для его станции предельном тарифе 7,1 тенге за кВт*ч по факту себестоимость вырабатываемой электроэнергии перевалила за 8 тенге. Энергетикам при этом надо индексировать зарплату своему персоналу, поскольку отрасль и так испытывает кад­ровый голод: ее предприятия просто неконкурентоспособны на региональных рынках труда. «У нас на станции средняя зарплата составляет 117 тыс. тенге при средней зарплате в отрасли в 191 тыс. тенге и при зарплате на промышленных предприятиях региона свыше 200 тыс. тенге, – говорит Донцов. – Как можно удержать людей при такой разнице, если мы еще и в убыток себе работаем последние полгода?».

На модернизацию все еще не хватает

Минэнерго согласовало увеличение предельных тарифов энергопроизводящих организаций в среднем на уровне 16%, что в IV квартале 2020 года обернется для конечного потребителя прибавкой в 200 тенге в месяц к текущим счетам. При этом, по словам экспертов, нынешнее повышение тарифов позволит станциям лишь выйти в ноль по расходам в текущем году, а вот решить проблему износа оборудования станций на 60% оно не поможет. С модернизацией генерирующих мощностей в стране вообще сейчас все достаточно сложно, констатирует первый заместитель генерального директора АО «Центрально-Азиатская Электроэнергетическая Корпорация» Дюсенбай Турганов.

«Как известно, тариф на элект­роэнергию с 2019 года поделен на две составляющие с вводом рынка электрической мощности, – напоминает Турганов. – Предполагалось, что для инвестиций будет использоваться тариф на мощность, который изначально должен был составить 700 тыс. тенге/МВт*мес., которого было явно недостаточно для выполнения инвестиционных программ. В итоге данный тариф был утвержден в размере 590 тыс. тенге/МВт*мес., что только усугубило ситуацию. Решение о применении нулевой рентабельности окончательно могло поставить крест на будущем электроэнергетики страны, учитывая, что многие энергокомпании для реконструкции и модернизации оборудования брали большие кредиты, которые нужно выплачивать, при этом средств для инвестиционных программ практически нет», – добавляет он.   

По словам управляющего директора по развитию и продажам – члена правления АО «Самрук-Энерго» Марата Улданова, страна нуждается не только в модернизации действующих, но и в вводе новых мощностей традиционной генерации. 

Потребление электроэнергии в Казахстане ежегодно вырастает на 3–5%, по 3 млрд кВт*ч.  «Сейчас генерирующие мощности покрывают этот рост, но пиковые часы потребления, с 18.00 до 22.00, когда оно вырастает на 30% от нормы, нам уже покрывать тяжело – у нас уже не хватает резервов в Казахстане. И нет денег, чтобы создать эти резервы», – отмечает Улданов. Он напоминает, что в 2024 году на Экибастузской ГРЭС будет запущен новый блок в 500 мВт, в 2027 году там же произойдет запуск еще одного такого блока. Каждый из них по году способен будет производить 2,5 млрд кВт*ч, то есть при нынешних темпах роста потребления Казахстану необходимо вводить по одному такому блоку ежегодно. А его стоимость колеблется от 90 млрд тенге (при имеющейся инфраструктуре) до 300 млрд тенге (при строительстве с нуля). Очевидно, что таких денег нынешний тариф энергетикам не даст, но без нынешнего повышения станции стали бы использовать свои доходы, получаемые на рынке мощности и предназначенные для модернизации на покрытие своих текущих затрат, отмечает независимый эксперт Ануар Кошкарбаев.

«Текущее повышение тарифов не есть решение всех проблем станций, которые имеются сегодня, – это лишь восстановление тех условий работы станций, когда их тарифы на электро­энергию позволяют им полностью покрывать свои затраты на ее производство, – отмечает эксперт. – Но тут надо понимать, что без таких мер мы через три-четыре года можем прийти к той же ситуации, которая была в 2008 году, когда в энергосистеме из-за длительной нехватки средств у станций назревал дефицит мощности. Что было после 2008 года, мы все помним: была оперативно принята программа «предельных тарифов», которые начали резко расти, – иного выхода уже не было. Так что рост тарифов будет и дальше, сомнений нет, ведь расширение мощностей требует еще больше инвестиций, просто сейчас еще есть возможность прийти к этому росту постепенно», – заключает он.

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg