Перейти к основному содержанию

4872 просмотра

Как в Казахстане удешевили энергию солнца и ветра

Благодаря зональным аукционам ВИЭ удалось снизить тарифы на солнечную и ветровую энергию, а также на электроэнергию гидроэлектростанций

фото: shutterstock.com

Осенью в Казахстане впервые пройдет проектный аукцион в области возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Это новая форма размещения проектов ВИЭ, когда государство впервые привяжет дислокацию генерирующей станции к конкретному региону. Развитие ВИЭ – один из действенных механизмов внедрения зеленой экономики.

Зональные аукционы ВИЭ – механизм, который уже апробирован в Казахстане. Благодаря ему удалось существенно снизить тарифы на солнечную и ветровую энергию, а также на электроэнергию гидроэлектростанций. В случае зональных аукционов инвесторы сами выбирали регионы, где они намерены работать. С помощью нового, проектного, аукционного механизма Министерство энергетики РК намерено решать не только ценовой вопрос, но и проблему насыщения электроэнергией именно тех сегментов внутреннего рынка, где в ближайшие годы ожидается энергодефицит.

Энергия аукциона

Аукционные торги по отбору проектов ВИЭ начались в республике в прошлом году и сразу продемонстрировали свою эффективность. За две сессии 2018 года – весеннюю и осеннюю – зональный метод аукциона позволил отобрать более 30 проектов ВИЭ суммарной мощностью 858 МВт при выставленной мощности в 1 гигаватт. Напомним, что схема была следующей: государство озвучивало мощности генерации, которые общая энергосистема готова принять от возобновляемых источников, а инвесторы, в свою очередь, озвучивали размер тарифа, при котором проект мог нормально развиваться, и желательную дислокацию своих проектов. Основным критерием для победы в таком аукционе становилась наименьшая цена, по которой инвестор готов был поставлять в общую систему вырабатываемую на своих мощностях электроэнергию.

Отбор через аукцион ВИЭ-объектов, которым позволят влиться в единую энергосистему страны, позволил решить острый вопрос стоимости киловатт-часа – зеленый тариф в разы (а по некоторым объектам – в десятки раз) превышал тарифы на традиционных источниках. Директор департамента по возобновляемым источникам энергии Министерства энергетики Казахстана Айнур Соспанова при подведении итогов зональных аукционов отметила, что стоимость возобновляемой энергетики в стране распределяется на каждого потребителя электроэнергии, и при планировании выработки объемов энергии от ВИЭ одна из ключевых задач – несильно нагрузить конечного потребителя. «У нас и так достаточно энергоемкая экономика, поэтому мы стремимся не нагружать конечного потребителя – как крупные компании, так и физлиц.

Аукционный механизм позволил снизить тарифы возобновляемой энергетики – так же, как и в других странах, которые внедрили этот механизм», – пояснила г-жа Соспанова. Она призналась, что в Минэнерго накануне первых аукционов не ожидали сильного снижения, предполагая лишь небольшой сдвиг цен вниз в связи с уменьшением стоимости технологий в ВИЭ. Однако в ходе проведения аукционов средневзвешенное снижение тарифов по ветро- и гидроэлектростанциям составило 12%, по солнечным – 35%, при этом были проекты по ветро- и гидроэлектростанциям, которые снизили тариф на 23%, а по «солнцу» – почти вполовину.

«Аукционный механизм также позволил отбирать те проекты, которые готовы к подписанию долгосрочных 15-летних контрактов. Эти проекты имеют четкие обязательства: в определенный срок ввести объект в эксплуатацию и ответить своими деньгами, если не будут исполняться обязательства», – заявила г-жа Соспанова, подводя итоги торгов 2018 года.

Министр энергетики Канат Бозумбаев на одной из последних отчетных встреч с населением еще раз подчеркнул возможности аукционного отбора по снижению стоимости электроэнергии. Глава Минэнерго заметил: если раньше инвесторы, готовые открывать солнечные электростанции, говорили о необходимости фиксации тарифов на уровне 34 тенге за киловатт-час, то при проведении аукционов эти же самые участники рынка снизили свой тариф до 18 тенге.

«Куда девалась эта разница – всем же понятно, поэтому ничего лучше и понятнее для установления справедливой рыночной цены, чем онлайн-аукцион, не придумано – никто никому не позвонит, не надавит, – заявил министр энергетики. – Тариф в 18 тенге – это, грубо говоря, 4 цента. А самая эффективная цена на солнечную энергию сейчас в Саудовской Аравии, в ОАЭ – около 2 центов, в Чили – 3 цента. Мы уже рядом с этими ценами, нам нужно улучшать свое законодательство, повышать инвестпривлекательность, риски снижать, волатильность курса снижать. Наверное, тоже до 2,5 центов дойдем в ближайшие годы», – предположил он.

Честная игра

Противники аукционного метода есть – например, начальник юридического управления ТОО «Astana Solar» Асия Нурабаева напоминает, что это предприятие открывалось под постановление правительства от 2014 года.

Постановление предусматривало: те производители солнечной энергии, которые купят кремниевые батареи Astana Solar, получат гарантированный тариф на производство 37 МВт на 15 лет вперед.

«Однако этот объем в силу долгих процедурных вопросов не был в полной мере реализован. А при внесении в закон изменений, связанных с введением аукционных торгов, была предусмотрена норма, которая фактически приостановила действие этого постановления, – говорит г-жа Нурабаева. – Между тем во многих странах государство оказывает существенную поддержку именно местным производителям в секторе возобновляемой энергетики. В США и в Германии введены импортные пошлины на продукцию китайских производителей, в России установлен высокий уровень локализации – свыше 70%. Для Казахстана это новая отрасль, и здесь тоже нужна аналогичная поддержка», – убеждена она.

В Минэнерго этой убежденности не разделяют: Канат Бозумбаев напоминает, что упомянутый гарантированный для потребителей продукции Astana Solar тариф был закреплен постановлением правительства на уровне 70 тенге за киловатт-час – и такой тариф экономика страны просто не потянет. Более того, г-н Бозумбаев отметил, что в Казахстане аукционный механизм внедрен в том числе для того, чтобы не было возможности «продавливать» постановления правительства под ту или иную компанию. Что касается защиты рынка комплектующих ВИЭ от иностранных производителей, то министр также не видит в этом необходимости, поскольку собственного производства, в отличие от той же России, в Казахстане пока просто нет.

«Пусть участвуют в аукционах, дают конкурентную цену. Вот тогда может встать другой вопрос: если те производители солнечной энергии, которые работают с продукцией Astana Solar, смогут давать конкурентную цену, мы можем в правилах проведения аукционов по типу госзакупок сделать какие-нибудь преференции для отечественного производителя», – говорит глава Минэнерго. Это возможно, чтобы проводить поэтапную локализацию производства солнечной электроэнергии. Но если мы будем пытаться таким топорным методом казахстанское содержание увеличивать, поддерживая один завод, это будет достаточно сложно», – подчеркнул он.

Не только цена, но и место

Сейчас государство задумалось над вопросом, как с помощью развития аукционной системы ВИЭ насытить отдельные энергодефицитные регионы. Специалисты Минэнерго отмечают, что сейчас дефицита электроэнергии в стране нет. По долгосрочным прогнозам, в Казахстане будет наблюдаться профицит электроэнергии до 2025–2027 годов – если поддерживать традиционные мощности и вводить новые угольные станции. Однако такой путь развития противоречит задаче по доведению доли ВИЭ в общем объеме производства электроэнергии до 3% к 2020 году, 6% – к 2025 году и до 10% – к 2030 году. Поэтому уже сейчас Минэнерго нужно заботиться не только о снижении цен на продукцию ВИЭ-станций, но и об их дислокации.

По мнению Каната Бозумбаева, строить дополнительные мощности необходимо на юге и в центре страны. Сейчас в республике работают 74 объекта ВИЭ суммарной мощностью 679 МВт, до конца года планируется ввести в эксплуатацию еще 10 объектов ВИЭ. С учетом новых станций суммарная мощность объектов ВИЭ по итогам 2019 года составит 967 МВт, в 2020 году количество ВИЭ планируется довести до 95 станций (1483 МВт), в 2021 году – до 119 (это 2100 МВт). В сентябре этого года планируется провести аукцион на 255 МВт, в том числе: солнечные электростанции – 80 МВт, ветровые электростанции – 100 МВт, гидроэлектростанции – 65 МВт и биоэлектростанции – 10 МВт.

При этом мощность 50 МВт в рамках аукциона будет отведена станции в Туркестанской области, которую построят в рамках первого проектного аукциона. В этом случае государство уже само определило, где строить ВИЭ, а участники проектного аукциона соревнуются в предложении меньшего тарифа на определенном им участке.

6238 просмотров

Кому помешал экспорт живого скота из Казахстана

Намерение Минсельхоза вызвало протест со стороны мелких крестьянских хозяйств и даже некоторых мясокомбинатов

Фото: Shutterstock

О готовности проекта решения по введению эмбарго на экспорт стало известно в понедельник, 20 января. Главный аргумент Минсельхоза – из-за вывоза живого скота за рубеж на внутреннем рынке образовался дефицит поголовья для отечественных откормочных площадок и сырья для мясокомбинатов. В итоге, по информации директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, мощности этих предприятий оказались загружены всего на 50% – и их решили загрузить за счет закрытия границ, заодно решив проблему с ценами. «Массовый экспорт живого скота для дальнейшей переработки и перепродажи создал основу для спекулятивного роста цен на мясную продукцию», утверждают в аграрном ведомстве.

Производители против

Мясной союз РК имеет прямо противоположную позицию. Аргументация председателя правления отраслевого союза Асылжана Мамытбекова строится на следующих цифрах. В год в Казахстане забивают 2 млн голов скота, а экспортируют в живом виде 160 тыс. голов крупного рогатого скота, то есть меньше 10% от общего количества забоя. По мнению Мамытбекова, ни на цены, ни на загрузку эта доля критически повлиять не может. 

Второй аргумент Мясного союза – соотношение экспорта и импорта мяса в стране в 2019 году. Отраслевая ассоциация оперирует следующими данными: Казахстан экспортировал в прошлом году 63 тыс. т мяса, из них примерно половина – это проданный за рубеж живой скот в пересчете на убойный вес. Импортировала же республика 26,7 тыс. т говядины, баранины, конины и свинины суммарно, причем экспорт превышал импорт по всем видам мяса. По оценке Мясного союза, обеспеченность внутреннего рынка мясом составляет сейчас 102%.

«Мы экспортируем мяса больше, чем импортируем, о каком дефиците может идти речь? – недоумевает Мамытбеков. – Разговоры о том, что у нас страдает поголовье оттого, что вывозится живой скот, тоже не имеют под собой оснований: у нас в 2011 году, когда экспорт был нулевой, поголовье казахской белоголовой в стране было всего 111 тыс. голов, на сегодня, когда экспорт развернут, ее поголовье 350 тысяч».

В не меньшем недоумении от инициативы минсельхоза директор ТОО «Мясная Индустрия» Кайыржан Наурызгалиев – он уверен, что в рыночной экономике может быть только один принцип: кто платит фермеру максимальную цену, тот и получает скот.

«Будет платить Китай – пусть покупает Китай, будет платить Узбекистан – пусть он покупает. Будет платить наш отечественный мясокомбинат – мы будем сдавать туда», – говорит директор откормочной площадки из ЗКО. Глава крестьянского хозяйства «Тлеу» и ответсек «Фермерского центра» Актобе Александр Мандрыкин предполагает, что попытки директивно увеличивать предложение на рынке будут иметь обратный эффект: запрет приведет к сокращению доходов производителя скота, соответственно, уменьшится и предложение им своей продукции, в конечном счете цены на мясо только вырастут.

Переработчики за, но не все

На вопрос о том, кто поддержал проект запрета на вывоз живого скота, Еркебулан Ахметов ответил: на площадке НПП «Атамекен» была выработана консолидированная позиция предприятий, имеющих отношение к отрасли. Фактически это мнение владельцев большинства откормочных площадок и мясокомбинатов, в особенности из южных регионов страны. Именно оттуда в первую очередь вывозится скот в Узбекистан. Соседняя республика – главный импортер казахстанского живого скота; взрывной рост экспорта пришелся на 2018 год, в денежном выражении он тогда увеличился более чем в 30 раз.

Считать позицию переработчиков консолидированным мнением отрасли не совсем корректно, замечает Наурызгалиев. Ведь за высказываются 94 мясокомбината, за вычетом ТОО «Актеп», а против – 20 тыс. фермеров, непосредственно выращивающих скот.

В настоящее время нормативно-правовой акт, который преду­сматривает введение запрета, находится на согласовании в правительстве, то есть пока в действие он не вступил. Ввести запрет предполагается на полгода, но при этом, по словам директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, у минсельхоза будет возможность запрет продлевать. «Мы посмотрим, как запрет повлия­ет на ситуацию: будем анализировать и оценивать, а потом принимать решение», – заверил Ахметов.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance