Перейти к основному содержанию

5053 просмотра

Как в Казахстане удешевили энергию солнца и ветра

Благодаря зональным аукционам ВИЭ удалось снизить тарифы на солнечную и ветровую энергию, а также на электроэнергию гидроэлектростанций

фото: shutterstock.com

Осенью в Казахстане впервые пройдет проектный аукцион в области возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Это новая форма размещения проектов ВИЭ, когда государство впервые привяжет дислокацию генерирующей станции к конкретному региону. Развитие ВИЭ – один из действенных механизмов внедрения зеленой экономики.

Зональные аукционы ВИЭ – механизм, который уже апробирован в Казахстане. Благодаря ему удалось существенно снизить тарифы на солнечную и ветровую энергию, а также на электроэнергию гидроэлектростанций. В случае зональных аукционов инвесторы сами выбирали регионы, где они намерены работать. С помощью нового, проектного, аукционного механизма Министерство энергетики РК намерено решать не только ценовой вопрос, но и проблему насыщения электроэнергией именно тех сегментов внутреннего рынка, где в ближайшие годы ожидается энергодефицит.

Энергия аукциона

Аукционные торги по отбору проектов ВИЭ начались в республике в прошлом году и сразу продемонстрировали свою эффективность. За две сессии 2018 года – весеннюю и осеннюю – зональный метод аукциона позволил отобрать более 30 проектов ВИЭ суммарной мощностью 858 МВт при выставленной мощности в 1 гигаватт. Напомним, что схема была следующей: государство озвучивало мощности генерации, которые общая энергосистема готова принять от возобновляемых источников, а инвесторы, в свою очередь, озвучивали размер тарифа, при котором проект мог нормально развиваться, и желательную дислокацию своих проектов. Основным критерием для победы в таком аукционе становилась наименьшая цена, по которой инвестор готов был поставлять в общую систему вырабатываемую на своих мощностях электроэнергию.

Отбор через аукцион ВИЭ-объектов, которым позволят влиться в единую энергосистему страны, позволил решить острый вопрос стоимости киловатт-часа – зеленый тариф в разы (а по некоторым объектам – в десятки раз) превышал тарифы на традиционных источниках. Директор департамента по возобновляемым источникам энергии Министерства энергетики Казахстана Айнур Соспанова при подведении итогов зональных аукционов отметила, что стоимость возобновляемой энергетики в стране распределяется на каждого потребителя электроэнергии, и при планировании выработки объемов энергии от ВИЭ одна из ключевых задач – несильно нагрузить конечного потребителя. «У нас и так достаточно энергоемкая экономика, поэтому мы стремимся не нагружать конечного потребителя – как крупные компании, так и физлиц.

Аукционный механизм позволил снизить тарифы возобновляемой энергетики – так же, как и в других странах, которые внедрили этот механизм», – пояснила г-жа Соспанова. Она призналась, что в Минэнерго накануне первых аукционов не ожидали сильного снижения, предполагая лишь небольшой сдвиг цен вниз в связи с уменьшением стоимости технологий в ВИЭ. Однако в ходе проведения аукционов средневзвешенное снижение тарифов по ветро- и гидроэлектростанциям составило 12%, по солнечным – 35%, при этом были проекты по ветро- и гидроэлектростанциям, которые снизили тариф на 23%, а по «солнцу» – почти вполовину.

«Аукционный механизм также позволил отбирать те проекты, которые готовы к подписанию долгосрочных 15-летних контрактов. Эти проекты имеют четкие обязательства: в определенный срок ввести объект в эксплуатацию и ответить своими деньгами, если не будут исполняться обязательства», – заявила г-жа Соспанова, подводя итоги торгов 2018 года.

Министр энергетики Канат Бозумбаев на одной из последних отчетных встреч с населением еще раз подчеркнул возможности аукционного отбора по снижению стоимости электроэнергии. Глава Минэнерго заметил: если раньше инвесторы, готовые открывать солнечные электростанции, говорили о необходимости фиксации тарифов на уровне 34 тенге за киловатт-час, то при проведении аукционов эти же самые участники рынка снизили свой тариф до 18 тенге.

«Куда девалась эта разница – всем же понятно, поэтому ничего лучше и понятнее для установления справедливой рыночной цены, чем онлайн-аукцион, не придумано – никто никому не позвонит, не надавит, – заявил министр энергетики. – Тариф в 18 тенге – это, грубо говоря, 4 цента. А самая эффективная цена на солнечную энергию сейчас в Саудовской Аравии, в ОАЭ – около 2 центов, в Чили – 3 цента. Мы уже рядом с этими ценами, нам нужно улучшать свое законодательство, повышать инвестпривлекательность, риски снижать, волатильность курса снижать. Наверное, тоже до 2,5 центов дойдем в ближайшие годы», – предположил он.

Честная игра

Противники аукционного метода есть – например, начальник юридического управления ТОО «Astana Solar» Асия Нурабаева напоминает, что это предприятие открывалось под постановление правительства от 2014 года.

Постановление предусматривало: те производители солнечной энергии, которые купят кремниевые батареи Astana Solar, получат гарантированный тариф на производство 37 МВт на 15 лет вперед.

«Однако этот объем в силу долгих процедурных вопросов не был в полной мере реализован. А при внесении в закон изменений, связанных с введением аукционных торгов, была предусмотрена норма, которая фактически приостановила действие этого постановления, – говорит г-жа Нурабаева. – Между тем во многих странах государство оказывает существенную поддержку именно местным производителям в секторе возобновляемой энергетики. В США и в Германии введены импортные пошлины на продукцию китайских производителей, в России установлен высокий уровень локализации – свыше 70%. Для Казахстана это новая отрасль, и здесь тоже нужна аналогичная поддержка», – убеждена она.

В Минэнерго этой убежденности не разделяют: Канат Бозумбаев напоминает, что упомянутый гарантированный для потребителей продукции Astana Solar тариф был закреплен постановлением правительства на уровне 70 тенге за киловатт-час – и такой тариф экономика страны просто не потянет. Более того, г-н Бозумбаев отметил, что в Казахстане аукционный механизм внедрен в том числе для того, чтобы не было возможности «продавливать» постановления правительства под ту или иную компанию. Что касается защиты рынка комплектующих ВИЭ от иностранных производителей, то министр также не видит в этом необходимости, поскольку собственного производства, в отличие от той же России, в Казахстане пока просто нет.

«Пусть участвуют в аукционах, дают конкурентную цену. Вот тогда может встать другой вопрос: если те производители солнечной энергии, которые работают с продукцией Astana Solar, смогут давать конкурентную цену, мы можем в правилах проведения аукционов по типу госзакупок сделать какие-нибудь преференции для отечественного производителя», – говорит глава Минэнерго. Это возможно, чтобы проводить поэтапную локализацию производства солнечной электроэнергии. Но если мы будем пытаться таким топорным методом казахстанское содержание увеличивать, поддерживая один завод, это будет достаточно сложно», – подчеркнул он.

Не только цена, но и место

Сейчас государство задумалось над вопросом, как с помощью развития аукционной системы ВИЭ насытить отдельные энергодефицитные регионы. Специалисты Минэнерго отмечают, что сейчас дефицита электроэнергии в стране нет. По долгосрочным прогнозам, в Казахстане будет наблюдаться профицит электроэнергии до 2025–2027 годов – если поддерживать традиционные мощности и вводить новые угольные станции. Однако такой путь развития противоречит задаче по доведению доли ВИЭ в общем объеме производства электроэнергии до 3% к 2020 году, 6% – к 2025 году и до 10% – к 2030 году. Поэтому уже сейчас Минэнерго нужно заботиться не только о снижении цен на продукцию ВИЭ-станций, но и об их дислокации.

По мнению Каната Бозумбаева, строить дополнительные мощности необходимо на юге и в центре страны. Сейчас в республике работают 74 объекта ВИЭ суммарной мощностью 679 МВт, до конца года планируется ввести в эксплуатацию еще 10 объектов ВИЭ. С учетом новых станций суммарная мощность объектов ВИЭ по итогам 2019 года составит 967 МВт, в 2020 году количество ВИЭ планируется довести до 95 станций (1483 МВт), в 2021 году – до 119 (это 2100 МВт). В сентябре этого года планируется провести аукцион на 255 МВт, в том числе: солнечные электростанции – 80 МВт, ветровые электростанции – 100 МВт, гидроэлектростанции – 65 МВт и биоэлектростанции – 10 МВт.

При этом мощность 50 МВт в рамках аукциона будет отведена станции в Туркестанской области, которую построят в рамках первого проектного аукциона. В этом случае государство уже само определило, где строить ВИЭ, а участники проектного аукциона соревнуются в предложении меньшего тарифа на определенном им участке.

1268 просмотров

Крупнейшие нефтяные компании мира теряют деньги

Chevron, ExxonMobil и Shell почти одновременно отчитались об итогах деятельности за прошедший год и единогласно констатировали резкое сокращение доходов

Фото: Shutterstock

Слабый рост глобальной экономики и падение спроса на нефтепродукты не позволили нефтяным гигантам подтянуть прибыль даже до уровня предыдущего года.

К примеру, Chevron в сегменте «разведка и добыча» получил прибыль в пять раз меньше, чем за предыдущий год – $2,5 млрд, а в переработке и сбыте – $2,4 млрд (-34% к 2018 г.). Общая выручка за год уменьшилась на 11%, а чистая прибыль концерна сократилась в пять раз: с $14,8 млрд в 2018 году до $2,9 млрд в 2019-м. При этом среднегодовая добыча нефти в компании выросла на 4% – до 3,06 млн баррелей в сутки.

Падение прибыли в компании прежде всего связывают со снижением стоимости и списаниями активов на $10,4 млрд в проектах по добыче сланцевого газа в бассейне Appalachia в США, по производству сжиженного попутного газа в Kitimat в Канаде и нефтяном проекте Big Foot в Мексиканском заливе. Chevron пересмотрел свои планы и сокращает финансирование проектов по производству газа и сосредоточится на глубоковод­ных проектах в Мексиканском заливе, на сланцевых активах в Permian и увеличении добычи на Тенгизе. Капитальные затраты корпорации на развитие производства в 2020 году составят $20 млрд. «Мы считаем, что наилучшее использование нашего капитала – это инвестиции в наши наиболее выгодные активы», – объясняет действия компании председатель совета директоров и генеральный директор Chevron Майкл Вирт.

В Казахстане американской компании принадлежит 50% доли в ТОО «Тенгизшевройл» (ТШО), разрабатывающем Тенгизское и Королевское месторождения с общими разведанными запасами в 3,4 млрд т. Помимо этого Chevron имеет 18% доли участия в проекте по разработке Карачаганакского газоконденсатного месторождения, где оператором выступает «Карачаганак Петролиум Оперей­тинг» (КПО), владеет 15% акций АО «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК), эксплуатирующее нефтепровод «Тенгиз – Новороссийск» протяженностью более 1,5 тыс. км.
Другой участник Тенгизского проекта – американская ExxonMobil, правда, с долей намного ниже – в 25%, также объявила о снижении доходов.

Чистая прибыль нефтяной компании в 2019 году по сравнению с предыдущим упала на 31,2%, до $14,3 млрд. Прибыль в сфере разведки и добычи выросла на 2,6%, но в переработке и сбыте сократилась в 2,6 раза. Потери в основном связаны со снижением маржи на промышленное топливо, которое произошло из-за сезонных падений спроса на этот продукт и увеличения предложения на рынке. Кроме того, в IV квартале стало больше планового техобслуживания неф­теперерабатывающих заводов (НПЗ), включая капремонты на семи НПЗ компаний, расположенных в США, Австралии, Великобритании, Канаде и Таиланде.

В Казахстане ExxonMobil также имеет долю (16,81%) в Северо-Каспийском проекте (СКП), в рамках которого разрабатываются четыре морских месторождения, в том числе и Кашаган.

Еще один крупный участник казахстанской нефтянки – англо-голландская Shell объявила о снижении чистой прибыли по итогам прошедшего года на 32%, до $15,8 млрд. В разведке и добыче прибыль компании упала на 38%, а в переработке и сбыте – на 17%. Сокращение доходов в концерне связывают с низкими ценами на нефть. Если в 2018 году компания продавала свою нефть в среднем по $71 за баррель, то в 2019-м цена упала до $64. Кроме того, низкие темпы роста глобальной экономики, дисбаланс спроса и предложения оказали отрицательное влияние на маржинальность продуктов нефтепереработки и нефтехимии. При этом в Shell уверены, что в ближайшем будущем начнут приносить прибыль активы, которые ранее были проинвестированы компанией. Одним из таких активов является Кашаганский проект, где компания имеет долю в 16,81%. В Казахстане Shell также участвует в разработке Карачаганакского месторождения (29,25%), имеет долю (55%) в проекте «Жемчужина» – лицензионном участке, расположенном на шельфе Каспия. В октябре прош­лого года концерн отказался от совместного с NCOC освоения месторождений Хазар и Каламкас-море. По заявлению Shell проект был признан «недостаточно конкурентным по отношению к другим проектам в глобальном портфеле инвестиций концерна». По некоторым сведениям, стоимость разработки этих двух месторождений оценивалась в $4 млрд. 

Прошедший год для всех трех нефтяных гигантов стал финансово неудачным в основном из-за низких цен на углеводородное сырье и снижение спроса на неф­тепродукты.

0001 (2)_1.jpg

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif