Природопользователи Казахстана ждут от государства экостимулов

Бизнес высказывает претензии к проекту нового кодекса не впервые

Фото: Shutterstock.com

ГМК-сектор Казахстана настаивает на изменении проекта нового экологического кодекса, который ужесточает требования и к инвесторам, и к отечественным компаниям.

Претензии к проекту нового экологического кодекса (его разрабатывает Минэнерго РК) бизнес высказывает не впервые. В феврале 2019 кодекс должен был попасть на рассмотрение парламента, а в декабре прошлого года вице-министр энергетики Сабит Нурлыбай заявил: главным принципом нового законодательства станет принцип «загрязнитель платит». Такой принцип концентрировал постоянный экоконтроль до узкого круга природопользователей – порядка 200 компаний, которые дают львиную долю загрязнений, 70–80% всех эмиссий в окружающую среду.

Узкий круг виноватых

В узкий круг «загрязнителей» автоматически попали почти все представители горно-металлургического сектора. Неудивительно, что именно Республиканская ассоциация горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (АГМПК) первой забила тревогу. Главная новелла нового экокодекса касается обязательного требования внедрить на предприятиях-загрязнителях наилучшие из доступных технологий, снижающих вредные выбросы и энергоемкость производства. На все это разработчики кодекса  отводили срок в пять-семь лет. Игнор требования должен был привести к остановке предприятия.

Ограничение круга подконтрольных загрязнителей только теми предприятиями, которые дают наибольший суммарный «выхлоп» по республике, едва ли поможет достичь искомых целей по охране окружающей среды – с таким мнением выступил тогда директор департамента экологии и промышленной безопасности АГМПК Талгат Темирханов. Свою позицию он пояснил на примерах: в Нур-Султане (Астане на тот момент) и в Алматы металлургические гиганты не дымят, однако смог в этих казахстанских мегаполисах является серьезной проблемой для местных властей. 

Поэтому со стороны представителей ГМК поступило предложение: в рамках работы над кодексом смоделировать все возможные варианты развития ситуации, связанные и с расширением или сужением производственных мощностей и с ростом автотранспортных средств и жилого сектора страны.

Недопонимание возникло и по поводу затрат на внедрение наилучших доступных технологий для улучшения экологических показателей. Бизнес заинтересовался: почему в таком случае он должен одновременно продолжать выплачивать экологические платежи в местные бюджеты. 

Изменился только дедлайн

В итоге проект экологического кодекса потребовал более значительной доработки, чем предполагалось, и на рассмотрение в парламент в феврале не попал. В правительство, чье заключение предшествует парламентской оценке, кодекс будет внесен только в сентябре. Однако, как заявил на металлургическом форуме Minex-2019 исполнительный директор АГМПК Николай Радостовец, процесс совершенствования экокодекса пока вовсе стоило бы приостановить. «Сейчас разрабатывается экологический кодекс, разрабатывается второпях, – заявил Радостовец. – Там вообще непонятно, как нам идти дальше, а кодекс может в конце года вступить в действие, поскольку так записано в тех или иных проектных решениях. Может быть, нам вообще затормозить процесс совершенствования? Посмотреть, как будет работать Кодекс о недрах, посмотреть мировую практику. Та версия экологического кодекса, которую мы сейчас видим, вызывает больше вопросов, чем ответов», – добавил он.

Основные пункты, по которым у недропользователей возникали вопросы к разработчикам проекта, не изменились. В новом Экокодексе прописана обязанность загрязнителей разработать программы по внедрению наилучших доступных технологий и в течение 10 лет (в первоначальном варианте, напомним, рассматривался срок от пяти до семи лет) реализовать эти программы на практике. Причем, как пояснил на форуме Minex-2019 Талгат Темирханов, без выполнения этого требования предприятия не смогут получить комплексные экологические разрешения, то есть не смогут осуществлять свою деятельность. Получается, в самой оспариваемой металлургическим бизнесом норме будущего кодекса пока сменился только дедлайн возможного закрытия предприятия. 

«Введение подобной нормы – это значительные риски для ГМК, на наш взгляд. Мы хотели бы предложить предусмотреть добровольный порядок перехода на комплексное экологическое разрешение», – сказал Темирханов. Он также предложил учесть тот факт, что часть предприятий ГМК введена в строй в середине прошлого века, поэтому к ним нужен особый подход. «Если вектор внедрения наилучших доступных технологий предприятием выбран, но для его внедрения десяти лет не хватает, то должен быть механизм, который позволит таким предприятиям путем согласования с уполномоченным органом продлевать программу повышения экологической эффективности на срок не более 20 лет», – уточнил Темирханов.

Бизнес против государственных «посещений»

Еще одна норма, против которой протестует металлургический бизнес, – это инициатива по внедрению механизма «посещения» экологической инспекцией наиболее крупных предприятий-загрязнителей. Подобная форма контроля заложена в Предпринимательском кодексе – по наблюдениям предпринимателей, она не всегда сопровождается наличием веских оснований и часто назначается на основании поручения того или иного государственного органа или должностного лица. Разработчики обосновывают применение нормы необходимостью получения оперативной информации об исполнении природопользователями своих обязательств. Природопользователи опасаются, что эта норма сделает из них дойных коров.

«Мы считаем, что это несет за собой большие коррупционные риски и постоянное отвлечение от основной операционной деятельности специалистов предприятий» – заявляют представители АГМПК.

И наконец, проект будущего кодекса пока не решает вопрос двойной, а то и тройной экологической финансовой нагрузки на предприятия отрасли. В настоящее время представители ГМК платят дважды: помимо экологических платежей за эмиссию они несут нагрузку по выполнению природоохранных мероприятий. А с введением практики получения комплексных экологических разрешений им придется раскошеливаться на внедрение наилучших доступных технологий. Причем по европейским стандартам, что приведет к удорожанию процесса. Мы хотели бы законодательно согласовать позицию в части того, чтобы эти экологические платежи использовались самими предприятиями, при внедрении НДТ, – сказал Темирханов. – Законодатель предусматривает, что в Казахстане будут разработаны стандарты на базе европейских BREF (отраслевых справочников наилучших доступных технологий. – Kursiv).  Но они довольно жесткие, и лимиты по нормативам в них очень сжатые. И при первом приближении становится очевидным, что предприятия ГМК Казахстана пока не готовы переходить одномоментно к европейским стандартам, так как это потребует колоссальных вложений финансовых средств, и большая часть предприятий не сможет соответствовать этим требованиям». По мнению Темирханова, Казахстану следует пойти по стопам России, где разработали собственные национальные стандарты НДТ с одним отлагательным условием: с момента принятия этих нацстандартов они каждые 10 лет они пересматриваются в сторону ужесточения и сближения с европейскими аналогами.

МИИР должно стать третейским судьей

Очевидно, что за четыре месяца с момента первого публичного столкновения точек зрения разработчиков нового экокодекса и ГМК стороны к взаимопониманию по принципиальным для себя вопросам не пришли. В этой ситуации им нужен  посредник, способный учесть интересы и государства, и бизнеса. Таковым вполне могло бы стать Министерство индустрии и инфраструктурного развития, которое, с одной стороны, обязано блюсти государственные интересы, с другой же – развитие ГМК входит в орбиту полномочий и обязанностей этого ведомства. И в ходе форума Minex вице-министр этой структуры Тимур Токтабаев сделал косвенную заявку на эту посредническую роль: «Сейчас в Казахстане продолжается разработка экологического кодекса, он должен помочь в обеспечении перехода страны на международные стандарты. Одновременно мы понимаем, что сейчас в мире идет борьба за инвестиции, поэтому нужно найти золотую середину, которая будет устраивать государство и инвестора», – сказал Токтабаев.

banner_wsj.gif

404 просмотра

Казахстан ищет инвестиции в геологоразведку

Запасы ископаемых республики были подтверждены еще во времена СССР

Фото: "Курсив"

Министерство экологии, геологии и природных ресурсов РК рассчитывает привлечь свыше $2 миллиардов иностранных инвестиций на развитие геологоразведки в Казахстане.

Мингеологии совместно с агентством IHS Markit разрабатывает маркетинговую стратегию, которая поспособствует привлечению в казахстанскую геологоразведку крупных иностранных инвесторов.

Основная минерально-сырьевая база республики, то есть те запасы полезных ископаемых, которые Казахстан осваивает последние 30 лет, была подтверждена еще во времена СССР. Часть этих месторождений уже практически истощена, и если сейчас не начать вкладывать средства в поиск новых, то в ближайшие 10-15 лет некоторым из действующих предприятий придется закрыться – добывать и перерабатывать будет просто нечего. Поэтому профильное министерство разработало программу развития отрасли и готовит стратегию по привлечению иностранных инвесторов в геологоразведку страны. Только по углеводородным ресурсам геологами выявлено 15 осадочных бассейнов с прогнозными запасами около 76 млрд т условного топлива. Но государству придется решить вопрос, кто и как будет финансировать поисково-разведочные работы.

Коэффициент восполняемости

С момента обретения независимости в стране было добыто более 1,5 млрд т нефти и около 750 млрд куб. м газа. Если в 1991 году годовой объем добычи составлял 25 млн т, то в 2019 году он достиг 90,5 млн т, увеличившись более чем в 3,5 раза. В Национальный фонд, который формируется за счет сборов от нефтяного сектора, с начала его образования поступило свыше 34 трлн тенге. В целом около 60% валютной выручки обеспечивает экспорт нефти. То есть углеводородное сырье – один из основных продуктов страны. При этом Казахстан добывает и продает за рубеж и другие виды полезных ископаемых – медь, алюминий, железо, уголь и прочее. Поэтому от восполнения их запасов напрямую зависит надежность экономики республики.

С 1991 года запасы нефти выросли на 2,1 млрд т. Коэффициент прироста, если не считать Кашагана, который был обнаружен еще в конце 1980-х годов, составляет 0,9%. Президент Казахстанского общества нефтяников-геологов Балтабек Куандыков считает, что в последующие 10–15 лет в некоторых регионах страны может возникнуть угроза сворачивания нефтегазового сектора. Сейчас отрасль держится благодаря трем крупным проектам: Тенгизу, Кашагану и Карачаганаку. Потенциал этих месторождений может быть исчерпан через 20–30 лет. Чтобы не израсходовать запасы, на каждые 100 млн т добытой нефти нужно находить как минимум 150 млн т запасов.

Эксперт отмечает, что раньше, в 1990-х годах, инвестиции в гео­логоразведку осуществлялись за счет добывающих компаний, когда 8% от их прибыли выделялось на поиск новых запасов. Средств, которые направляются на это дело сейчас, недостаточно. По данным Минэкологии, в 2018 году объем инвестиций в геологоразведку в нефтегазовой сфере составил 105 млрд тенге, или около 1,8% от общей суммы расходов на добычу углеводородов в размере 5,9 трлн тенге. На разведку твердых полезных ископаемых (ТПИ) потрачено 34 млрд тенге, или 1,7%, от общей суммы на добычу ТПИ в 1,9 трлн тенге.

Если в горно-металлургическом комплексе геологоразведку можно проводить за $3–5 млн, то в нефтяной отрасли один разведочный проект оценивается примерно от $50 до $100 млн. И частных компаний, которые могут осилить такие расходы, немного. Поэтому государству стоит проводить эти работы за счет республиканских средств, считает эксперт. Кроме того, он напоминает о необходимости обобщить данные по уже разведанным частными компаниями месторождениям, составить общую картину о нефтяном потенциале страны. Полученные сведения позволят определить, в каком регионе стоит сконцентрироваться на поиске новых запасов сырья.

В поисках юниоров

В последние годы в геологоразведке наиболее успешными оказываются проекты, реализуемые юниорскими компаниями. Юниорские компании ориентированы на проекты ранней стадии развития, они мобильны в принятии решений, оперативно реагируют на изменения конъюнктуры рынка и имеют относительно невысокие административные издержки.

Страны, сделавшие ставку на развитие юниорского рынка, получили хорошие результаты. К примеру, в Канаде и Австралии на проведение гео­логоразведочных работ на одном квадратном километре ежегодно инвестируется около $200–300. Больше половины из них – средства юниорских компаний. В Казахстане, по данным 2019 года, на геологоразведку тратится всего около $35 на один квадратный километр. В предыдущие годы тратилось еще меньше. Закономерный итог – за последние 30 лет в стране не было открыто ни одного крупного месторождения твердых полезных ископаемых; добыча сырья сегодня в разы превышает прирост запасов. По мнению председателя правления национальной горнорудной компании «Тау-Кен Самрук» Каната Кудайбергена, которое он высказал в одной из статей в «Курсиве», высокая стоимость и рискованность инвестиций в геологоразведку диктуют необходимость мер поддержки со стороны государства. Самые распространенные проблемы казахстанских юниоров –  недостаток собственных средств и трудности с доступом к источникам финансирования.

На что рассчитывать

По сведениям Министерства экологии, геологии и природных ресурсов, запасы Казахстана по нефти составляют около 4,5 млрд т,

по газу – 1,6 трлн куб. м. По данным British Petroleum, запасы нефти в республике в конце 2019 года составляли 3,9 млрд т, газа – 2,7 трлн куб. м.

На государственном балансе страны числится более 8 тыс. месторождений. Из них 317 ме­сторождений углеводородного сырья, 910 – твердых полезных ископаемых, свыше 3 тыс. мес­торождений общераспространенных полезных ископаемых и около 4 тыс. месторождений подземных вод.

Минэкологии разработало концепцию государственной программы геологической разведки на 2021–2025 годы. Представляя документ в правительстве, глава ведомства Магзум Мирзагалиев сообщил, что за последние десятилетия в Восточном Казахстане отработаны крупные свинцово-цинковые месторождения, расположенные вблизи моногородов. Через 5–20 лет могут быть истощены запасы таких крупных месторождений, как Орловское, Малеевское, Тишинское и Риддер-Сокольное. На сегодняшний день коэффициент восполняемости по твердым полезным ископаемым составляет 0,13. Необходимо уже сейчас активизировать геологоразведку, чтобы сохранить предприятия и рабочие места, поскольку между открытием и запуском нового месторождения проходит 10–15 лет.

Перспективные участки для открытия золоторудных месторождений имеются в Костанайской области, на территории между Центральным и Восточным Казахстаном. Новые свинцово-цинковые месторождения могут быть открыты в Рудном Алтае, в центре и на юге респуб­лики. Есть возможность открытия новых месторождений, содержащих такие полезные ископаемые, как вольфрам, молибден, алюминий и олово.

Геологами выявлено 15 осадочных бассейнов с прогнозными ресурсами 76 млрд т углеводородного сырья. Очень привлекательным для инвесторов был и остается Прикаспийский бассейн. Многие отечественные и иностранные компании заинтересованы в геологическом изучении этого участка. Необходимо провести современную сейсморазведку, чтобы получить обновленную геологическую информацию.

Сейчас ведомство совместно с IHS Markit работает над созданием маркетинговой стратегии и проведением road-show по привлечению крупных иностранных инвесторов в геологоразведку. 

За пять лет реализации программы в развитие геологоразведки будет вложено около

1 трлн тенге, из них чуть больше 15% должны составить средства госбюджета, а остальное – инвестиции частных компаний, сообщил Мирзагалиев в интервью «Интерфаксу».

«Эти деньги в первую очередь будут направлены на проведение ранних стадий геологоразведочных работ, таких как региональные, поисковые, поисково-оценочные – это когда работы проводятся на больших по площади территориях, при этом вероятность обнаружения месторождения на данных стадиях низкая», – пояснил он.

По его словам, инвесторы вкладывают деньги в разведку месторождений в тех странах, где государство за свой счет уже провело или проводит ранние стадии работ, где уже сформирована база перспективных участков с прог­нозными ресурсами.

«Каждый вложенный в геологоразведку государственный тенге принесет нам до пяти тенге частных инвестиций в геологоразведку, а это около 800 млрд тенге», – обещает министр.

kazaxstan-ishhet-investicii.jpg

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg