Перейти к основному содержанию

kursiv_in_telegram.JPG


1345 просмотров

Природопользователи Казахстана ждут от государства экостимулов

Бизнес высказывает претензии к проекту нового кодекса не впервые

Фото: Shutterstock.com

ГМК-сектор Казахстана настаивает на изменении проекта нового экологического кодекса, который ужесточает требования и к инвесторам, и к отечественным компаниям.

Претензии к проекту нового экологического кодекса (его разрабатывает Минэнерго РК) бизнес высказывает не впервые. В феврале 2019 кодекс должен был попасть на рассмотрение парламента, а в декабре прошлого года вице-министр энергетики Сабит Нурлыбай заявил: главным принципом нового законодательства станет принцип «загрязнитель платит». Такой принцип концентрировал постоянный экоконтроль до узкого круга природопользователей – порядка 200 компаний, которые дают львиную долю загрязнений, 70–80% всех эмиссий в окружающую среду.

Узкий круг виноватых

В узкий круг «загрязнителей» автоматически попали почти все представители горно-металлургического сектора. Неудивительно, что именно Республиканская ассоциация горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (АГМПК) первой забила тревогу. Главная новелла нового экокодекса касается обязательного требования внедрить на предприятиях-загрязнителях наилучшие из доступных технологий, снижающих вредные выбросы и энергоемкость производства. На все это разработчики кодекса  отводили срок в пять-семь лет. Игнор требования должен был привести к остановке предприятия.

Ограничение круга подконтрольных загрязнителей только теми предприятиями, которые дают наибольший суммарный «выхлоп» по республике, едва ли поможет достичь искомых целей по охране окружающей среды – с таким мнением выступил тогда директор департамента экологии и промышленной безопасности АГМПК Талгат Темирханов. Свою позицию он пояснил на примерах: в Нур-Султане (Астане на тот момент) и в Алматы металлургические гиганты не дымят, однако смог в этих казахстанских мегаполисах является серьезной проблемой для местных властей. 

Поэтому со стороны представителей ГМК поступило предложение: в рамках работы над кодексом смоделировать все возможные варианты развития ситуации, связанные и с расширением или сужением производственных мощностей и с ростом автотранспортных средств и жилого сектора страны.

Недопонимание возникло и по поводу затрат на внедрение наилучших доступных технологий для улучшения экологических показателей. Бизнес заинтересовался: почему в таком случае он должен одновременно продолжать выплачивать экологические платежи в местные бюджеты. 

Изменился только дедлайн

В итоге проект экологического кодекса потребовал более значительной доработки, чем предполагалось, и на рассмотрение в парламент в феврале не попал. В правительство, чье заключение предшествует парламентской оценке, кодекс будет внесен только в сентябре. Однако, как заявил на металлургическом форуме Minex-2019 исполнительный директор АГМПК Николай Радостовец, процесс совершенствования экокодекса пока вовсе стоило бы приостановить. «Сейчас разрабатывается экологический кодекс, разрабатывается второпях, – заявил Радостовец. – Там вообще непонятно, как нам идти дальше, а кодекс может в конце года вступить в действие, поскольку так записано в тех или иных проектных решениях. Может быть, нам вообще затормозить процесс совершенствования? Посмотреть, как будет работать Кодекс о недрах, посмотреть мировую практику. Та версия экологического кодекса, которую мы сейчас видим, вызывает больше вопросов, чем ответов», – добавил он.

Основные пункты, по которым у недропользователей возникали вопросы к разработчикам проекта, не изменились. В новом Экокодексе прописана обязанность загрязнителей разработать программы по внедрению наилучших доступных технологий и в течение 10 лет (в первоначальном варианте, напомним, рассматривался срок от пяти до семи лет) реализовать эти программы на практике. Причем, как пояснил на форуме Minex-2019 Талгат Темирханов, без выполнения этого требования предприятия не смогут получить комплексные экологические разрешения, то есть не смогут осуществлять свою деятельность. Получается, в самой оспариваемой металлургическим бизнесом норме будущего кодекса пока сменился только дедлайн возможного закрытия предприятия. 

«Введение подобной нормы – это значительные риски для ГМК, на наш взгляд. Мы хотели бы предложить предусмотреть добровольный порядок перехода на комплексное экологическое разрешение», – сказал Темирханов. Он также предложил учесть тот факт, что часть предприятий ГМК введена в строй в середине прошлого века, поэтому к ним нужен особый подход. «Если вектор внедрения наилучших доступных технологий предприятием выбран, но для его внедрения десяти лет не хватает, то должен быть механизм, который позволит таким предприятиям путем согласования с уполномоченным органом продлевать программу повышения экологической эффективности на срок не более 20 лет», – уточнил Темирханов.

Бизнес против государственных «посещений»

Еще одна норма, против которой протестует металлургический бизнес, – это инициатива по внедрению механизма «посещения» экологической инспекцией наиболее крупных предприятий-загрязнителей. Подобная форма контроля заложена в Предпринимательском кодексе – по наблюдениям предпринимателей, она не всегда сопровождается наличием веских оснований и часто назначается на основании поручения того или иного государственного органа или должностного лица. Разработчики обосновывают применение нормы необходимостью получения оперативной информации об исполнении природопользователями своих обязательств. Природопользователи опасаются, что эта норма сделает из них дойных коров.

«Мы считаем, что это несет за собой большие коррупционные риски и постоянное отвлечение от основной операционной деятельности специалистов предприятий» – заявляют представители АГМПК.

И наконец, проект будущего кодекса пока не решает вопрос двойной, а то и тройной экологической финансовой нагрузки на предприятия отрасли. В настоящее время представители ГМК платят дважды: помимо экологических платежей за эмиссию они несут нагрузку по выполнению природоохранных мероприятий. А с введением практики получения комплексных экологических разрешений им придется раскошеливаться на внедрение наилучших доступных технологий. Причем по европейским стандартам, что приведет к удорожанию процесса. Мы хотели бы законодательно согласовать позицию в части того, чтобы эти экологические платежи использовались самими предприятиями, при внедрении НДТ, – сказал Темирханов. – Законодатель предусматривает, что в Казахстане будут разработаны стандарты на базе европейских BREF (отраслевых справочников наилучших доступных технологий. – Kursiv).  Но они довольно жесткие, и лимиты по нормативам в них очень сжатые. И при первом приближении становится очевидным, что предприятия ГМК Казахстана пока не готовы переходить одномоментно к европейским стандартам, так как это потребует колоссальных вложений финансовых средств, и большая часть предприятий не сможет соответствовать этим требованиям». По мнению Темирханова, Казахстану следует пойти по стопам России, где разработали собственные национальные стандарты НДТ с одним отлагательным условием: с момента принятия этих нацстандартов они каждые 10 лет они пересматриваются в сторону ужесточения и сближения с европейскими аналогами.

МИИР должно стать третейским судьей

Очевидно, что за четыре месяца с момента первого публичного столкновения точек зрения разработчиков нового экокодекса и ГМК стороны к взаимопониманию по принципиальным для себя вопросам не пришли. В этой ситуации им нужен  посредник, способный учесть интересы и государства, и бизнеса. Таковым вполне могло бы стать Министерство индустрии и инфраструктурного развития, которое, с одной стороны, обязано блюсти государственные интересы, с другой же – развитие ГМК входит в орбиту полномочий и обязанностей этого ведомства. И в ходе форума Minex вице-министр этой структуры Тимур Токтабаев сделал косвенную заявку на эту посредническую роль: «Сейчас в Казахстане продолжается разработка экологического кодекса, он должен помочь в обеспечении перехода страны на международные стандарты. Одновременно мы понимаем, что сейчас в мире идет борьба за инвестиции, поэтому нужно найти золотую середину, которая будет устраивать государство и инвестора», – сказал Токтабаев.


7060 просмотров

Черешня стала новым экспортным брендом Узбекистана

«Курсив» разбирался в тонкостях успеха аграриев соседней страны

Фото: Shutterstock.com

За несколько лет Узбекистану удалось войти в четверку крупнейших экспортеров черешни в мире.

От Сеула до Лондона

В мае текущего года в лондонских магазинах впервые появилась черешня из Узбекистана. На самом крупном оптовом рынке Лондона пятикилограммовую коробку узбекской черешни можно было купить за £35 (около 3,3 тыс. тенге за килограмм). Розничная цена заморского продукта в столице Туманного Альбиона составила £9,99 за килограмм (4,8 тыс. тенге). Незадолго до этого узбекскую черешню начали продавать в Шанхае, а также в магазинах Южной Кореи. В прошлом году география поставок расширилась на страны Ближнего Востока – Египет, ОАЭ. До конца года Узбекистан планирует получить добро на экспорт черешни от карантинных служб Японии, Вьетнама, Таиланда, Иордании и Марокко.

По оценкам отраслевых экспертов, гектар хлопка приносит $25–50 прибыли, гектар пшеницы – $150, а продукты садоводства – от $600 до $3500 с гектара в зависимости от вида. Именно поэтому в стране было решено стимулировать выращивание абрикосов, персиков, винограда, черешни, дынь – в общем, всего того, чем издревле славится узбекская земля. И значительная часть продукции должна уйти на экспорт.

Есть еще ягоды в столицах

Прилавки стран СНГ узбекская черешня завоевала давным-давно. В советские годы главным поставщиком черешни были предприимчивые жители Ферганской долины: там ягода поспевает раньше, чем в других районах Узбекистана.

Экспорт в страны дальнего зарубежья начался только в 2012 году. Объем экспорта тогда составил 5 тыс. тонн. Первую партию узбекской ягоды закупила Южная Корея, с тех пор поставки не прерываются и к списку импортеров добавляются все новые страны. Согласно данным ресурса EastFruit.com, только в 2016 году было экспортировано узбекской черешни на сумму более $50 млн. В 2017 году страна экспортировала 32 тыс. тонн черешни, а в 2018 году – 34 тыс. тонн.

Официальные данные не слишком разнятся с оценками независимых экспертов. По данным компании «Узбекозиковкатхолдинг», с конца апреля по начало июня 2017 года на экспорт ушло 18,9 тыс. тонн черешни на сумму $44,23 млн, а за тот же период прошлого года – 24,5 тыс. тонн черешни на сумму более $103,96 млн. С учетом того, что поставки ведутся и в другое время года, к тому же есть и «серый» вывоз, всего в прошлом году Узбекистан отправил за рубеж около 45–50 тыс. тонн черешни. Для сравнения: ближайший конкурент – Турция – стабильно отгружает на экспорт от 65 до 80 тыс. тонн черешни ежегодно.

По оценкам аналитического портала EastFruits.com, в 2019 году объемы экспорта черешни из Узбекистана могут вырасти приблизительно на 10%, достигнув 50–55 тыс. тонн. Для сравнения: по данным на 1 июля 2019 года из Узбекистана было экспортировано 17 тыс. тонн черешни, 8,3 тыс. тонн персиков, 50 тыс. тонн абрикосов и 15 тыс. тонн сливы. Ожидается, что по-прежнему как минимум две трети экспортируемой черешни будет попадать на рынок России, преимущественно не напрямую, а через Казахстан и Кыргызстан.

Впрочем, на самом деле экспорт может и упасть: как сообщал в интервью Кun.uz начальник управления по переработке сельскохозяйственных продуктов и развития инфраструктуры Минсельхоза РУз Саидкарим Махмудов, неблагоприятные погодные условия (лето выдалось дождливым) могут сократить урожай до 50%. Но все равно планы у чиновников амбициозные. Только в Китай должно быть поставлено 20 тыс. тонн черешни. Пробная партия черешни была доставлена в Поднебесную в мае текущего года. В частности, китайцы планируют реализовать узбекскую черешню на площадке популярного китайского интернет-магазина Tmall.

Рахмат господину Трампу

Стоит отметить, что поставки узбекской черешни в Китай начались на фоне торговой войны КНР с США. Буквально пару лет назад американцы полностью доминировали на рынке Поднебесной. В 2018 году, по данным Reuters, их доля упала до 80%, а в этом году – до 38%. Их место постепенно занимают поставщики из Узбекистана, доля которого, по прогнозам, к концу года может составить 50% (стартовав с нуля).

По словам эксперта агропромышленного портала Agromart.uz Акмалхона Олимхонова, первое место в мире по объему экспорта черешни занимает Чили, на втором – США, а на третьем – Турция. Узбекистан по итогам 2018 года оказался четвертым.

«Конкурентных преимуществ у узбекской продукции несколько. У нас она поспевает быстрее, и мы можем поставить раньше, чем другие. Это с середины мая до конца июня. Турецкая и американская черешня поспевает через 15–20 дней», – отмечает Олимхонов.

Эксперты полагают, что ягода из Узбекистана выигрывает также и по вкусовым качествам, и по цене, в том числе за счет низкой стоимости рабочей силы. На китайском рынке продукция из Узбекистана в мае – июне 2019 года продавалась вдвое дешевле американской: около 70–80 юаней за килограмм, а американская – около 160 ($22,6).

Как и у конкурентов, узбекская черешня доставляется покупателям автотраспортом – в страны СНГ, самолетами – в дальнее зарубежье. Минусом является отсутствие доступа к морским коммуникациям. Но черешня – продукт нежный, и ее все экспортеры стараются доставлять побыстрее.

Главное – подготовить почву

Как рассказал «Курсиву» эксперт агропромышленного портала Agromart.uz Акмалхон Олимхонов, в стране созданы благоприятные условия для экспортеров сельскохозяйственной продукции. В частности, предельно упрощены экспортные процедуры. Все данные по экспорту можно занести в режиме онлайн, отменено требование регистрации экспортных контрактов в банке.

«Сейчас за один час можно отправить продукцию на экспорт, нет никаких проблем», – отмечает он.

Далеко не вся черешня продается за рубеж. Сейчас в садах страны выращивается около 200 тыс. тонн черешни, в прошлом году этот показатель составлял 170 тыс. тонн. Планируется, что к 2021 году в республике будет собрано 250 тыс. тонн черешни, из них на экспорт пойдет 100 тыс. тонн. То есть по мере увеличения производства доля экспорта должна вырасти с примерно 25% до одной трети от урожая.

За ростом экспорта стоят инвестиции в сектор. За последние три года в агропромышленный сектор было вложено $750 млн. Например, в Наманганской области осуществляется проект Uzbek cherry стоимостью $45 млн, где до конца текущего года общая площадь интенсивных садов черешни достигнет 1 тыс. гектаров. Всего в Узбекистане площадь, выделенная под садоводство, составляет 269,5 тыс. гектаров. Из них 118 тыс. гектаров (44%) – яблоневые сады.

Отлетай, подорожало

Быстрое наращивание интенсивных садовых полей, развитие агрокластеров и упрощение экспортных процедур позволили нарастить экспорт черешни в десятки раз в течение 5–6 лет. Но весной 2018 года правительство решило пойти на новую меру поддержки отрасли и ограничило минимальную экспортную цену черешни $4. Чиновники опасались, что иначе фермеры будут вынуждены отдавать ягоду посредникам за бесценок. В результате цена у производителей для торговых компаний на внутреннем рынке составила около 50–60 центов за килограмм.

Независимые экономисты и бизнесмены раскритиковали введение пороговой цены. Основатель крупнейшей в стране сети супермаркетов Korzinka.uz Зафар Хашимов на своей странице в Facebook подчеркнул, что частные компании имеют право продавать свою продукцию по своим ценам.

«Разумеется, государство вправе устанавливать общие правила процедуры экспорта, назначать и устанавливать правила валютного, тарифного и налогового регулирования, все это уже имеется. Но почему-то опять государство рвется устанавливать цены… Приведу один пример. В прошлом году (в 2018 году. – «Курсив») был очень хороший урожай черешни. Садоводы были в восторге, предвкушая щед­рый сезон. Но тогда государство запретило экспорт черешни по цене ниже чем $4 за килограмм. Но внешняя конъюнктура цен на черешню была совсем другой. Я лично купил черешню в российском супермаркете по цене 190 рублей за килограмм, или $3. То есть черешня в Москве в рознице стоила $3, а наши чиновники не разрешали экспортировать ее по цене ниже $4», – заметил Зафар Хашимов.

В результате из-за того, что черешня после созревания не может храниться долго, узбекским фермерам пришлось реализовывать большую часть свежего урожая на внутреннем рынке по 5–7 тыс. сумов, то есть меньше чем $1. Более того, по словам бизнесмена, сложившейся ситуацией воспользовались перекупщики из кавказских стран, которые скупали черешню по $0,5–0,8 и организовывали перевозку продукции в соседние страны окольными путями, вывозили товар в Кыргызстан и Казахстан, а оттуда везли товар в Россию или перепродавали там же, но уже по ценам на порядок выше.

В конце лета государство отменило порядок регулирования экспортных цен.

Маржинальный плод

Экономист из Ташкента на условиях анонимности в беседе с «Курсивом» отметил, что некоторые чиновники в правительстве все еще не оставляют попытки контролировать экспортные потоки и прошлогодний случай с установлением порога экспортных цен – яркое тому подтверждение.

«Это приводит к падению цен на рынке до минимума, а компании, имеющие связи в нужных местах, скупают товар по дешевке и вывозят его на экспорт, получая сверхприбыли! Доходило до того, что разрешение на экспорт тех или иных плодоовощных продуктов получали только определенные компании», – отмечает эксперт.

По его словам, все, что требуется сейчас от государства, – это не мешать частному сектору, тем же фермерам самостоятельно принимать решения, что выращивать, куда, кому и по каким ценам продавать свой товар.

«Только таким образом мы можем создать по-настоящему рыночную экономику, к которой должны прийти в конечном итоге», – резюмирует экономист из Ташкента.

Сохранение мер господдержки аграрного сектора и реализованные правительством меры по либерализации доступа на внешние рынки плюс невмешательство в ценовую политику стали оптимальным рецептом стимулирования экспорта. По крайней мере, на рынке черешни. Если этот тренд сохранится, то ягода будет приносить все большую прибыль стране. По данным Госкомстата РУз, в прошлом году Узбекистан отправил на экспорт 1,23 млн тонн плодоовощной продукции, выручив за нее $874,5 млн. Экспорт 50 тыс. тонн черешни может принести Узбекистану более $200 млн.

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Как вы провели или планируете провести отпуск этим летом?

Варианты

svadba.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций