Перейти к основному содержанию

18562 просмотра

Миллиардные инвестиции, вкладываемые в нефтегазовые проекты РК, остаются за рубежом

Иностранные недропользователи чаще всего доверяют казахстанским предприятиям лишь поставки недорогих товаров, размещая крупные заказы за рубежом

Фото: Shutterstock.com

За последние 25 лет, с тех пор как были запущены такие крупные нефтегазовые проекты, как Карачаганак, Кашаган и Тенгиз, куда было инвестировано свыше $121 миллиарда, показатели по закупке казахстанских товаров остаются на уровне 5%. Казахстанская нефтесервисная индустрия за этот период значительно расширила спектр своих услуг. Но иностранные недропользователи чаще всего доверяют казахстанским предприятиям лишь поставки недорогих товаров, размещая крупные заказы за рубежом.

Казсодержание – всего 5%

«С тех пор как были запущены проекты на Карачаганаке, Кашагане и Тенгизе, т.е. в течение 20-25 лет, показатели по закупке казахстанских товаров остаются на уровне 5%. И я уверен, что следующие 20 лет так и будет продолжаться, если ничего не менять», – сказал генеральный директор ТОО «PSA» Мурат Журебеков в Атырау 15 марта в ходе выступления на VIII ежегодной конференции «Казнефтегазсервис-2019», организованной  Союзом нефтесервисных компаний Казахстана.

ТОО «PSA» осуществляет функции полномочного органа в Соглашениях о разделе продукции (СРП) по Северо-Каспийскому и Карачаганакскому проектам на основании доверенностей, выданных Министерством энергетики РК.

По мнению эксперта, забота о казахстанском содержании равнозначна заботе о благосостоянии всего населения Казахстана, потому что на этих крупных проектах работают десятки тысяч казахстанцев. 

«Тысячи компаний предоставляют услуги. Если подсчитать с учетом коэффициента семейности, это миллионы людей, и это имеет большое значение не только для экономики региона, но и для страны», – отметил Мурат Журебеков.

По его данным, в 2018 году иностранное содержание в закупках товаров Карачаганак Петролиум Оперейтинг Б. В. (КПО) составила 88%, а в Норт Каспиан Оперейтинг Компани (НКОК) – 73%. Львиная доля денежных потоков продолжает уходить за пределы Казахстана.

Напомним, что КПО разрабатывает Карачаганакское нефтегазовое месторождение в Западно-Казахстанской области, а НКОК – оператор Северо-Каспийского проекта, занимающийся разработкой ряда нефтяных месторождений на казахстанской части Каспийского моря, в том числе крупнейшее месторождение Кашаган.

В качестве примера эксперт привел закуп компрессоров обратной закачки газа стоимостью $1 млрд для КПО.

«Если посмотреть с точки зрения платежного баланса страны, то в Казахстан заходят инвестиции на сумму $1 млрд. Но на самом деле этот $1 млрд даже на час не заходит в Казахстан. Он сразу уходит в страну производителя этих компрессоров – в Италию, в город Флоренция, в компанию «Нуово Пиньоне», – поясняет Мурат Журебеков.

И в данном случае, по его мнению, нам остается порадоваться за министра экономики Италии или мэра Флоренции, у кого, благодаря Казахстану и компании ENI, растут поступления в казну и открываются новые рабочие места.

По бумагам этот $1 млрд зашел в Казахстан в виде инвестиций, поэтому инвесторы забирают его обратно еще и нефтью. Продают ее, а вырученный миллиард опять же оставляют у себя на родине. 

«В итоге компрессор строится, привозится в Казахстан. Соответственно, для нас получается чистой воды импорт товара. Мы все знаем, что государство очень широко поддерживает инвестиции в Казахстан, но под этим не подразумевает импорт товара», – подчеркивает гендиректор ТОО «PSA». 

По его словам, 90% всего закупаемого на месторождения Казахстана сложного оборудования импортируется.

Показатели закупа казахстанских товаров растут не во время реализации крупных проектов, а в период их эксплуатации, когда не нужно завозить из заграницы сложное оборудование, приводить крупных подрядчиков. Тогда такие операторы, как НКОК, закупают у местных производителей в основном  щебень, песок и бутилированную воду.

Заложники тендерных процедур

Мурат Журебеков считает, что Атырауская область, «которая занимает лидирующее место по добыче нефти не только среди регионов, но и среди стран в мире», могла бы стать таким же производственным центром, как шотландский Абердин, где построен целый город, состоящий из ангаров, хабов и производственных цехов.

Такая ситуация сложилась, по мнению эксперта, из-за нежелания недропользователей развивать местное производство, и к тому же для иностранных компаний и так созданы все условия для импорта товаров. 

«У тех крупных проектов, которые заключены в конце 90-х годов, есть стабильные преференции, налоговый режим, и импорт товаров у них освобожден от налогов и не облагается таможенными пошлинами», – поясняет Мурат Журебеков.

В то время как казахстанские инвесторы, которые вкладывают средства в развитие производства, не имеют таких преференций и льгот. 
По мнению эксперта, отечественные производители стали заложниками тех тендерных процедур, где технически приемлемый поставщик с наименьшей ценой должен быть победителем.

Поэтому он предлагает операторам нефтегазовых проектов изменить отношение к казахстанскому производителю. Сделать, к примеру, для него условную 20%-ю скидку при закупе товаров, чтобы при прочих равных условиях отдавать предпочтение отечественным, а не иностранным поставщикам.

Еще один способов изменения ситуации – увеличение сроков контрактов с казахстанскими поставщиками с 3 до 10 лет.

«И если мы будем четко следовать установленным тендерным процедурам и выбирать наименьшего по цене поставщика, то через 20 лет мы также будем импортозависимыми», – подчеркивает спикер.

Он предлагает вернуться к кластеризации экономики. Каждому проекту дать задание, поручить развитие того или иного кластера, производства.

Засиделись

Еще один аспект, который надо затронуть в комплексе с вопросами казахстанского содержания – это развитие местных кадров.

По словам Мурата Журебекова, к сожалению, сегодня строительные компании в погоне за контрактом демпингуют, и от этого страдает фонд оплаты труда рабочих. Соответственно, текучесть кадров в строительной отрасли очень высокая, и к тому же наблюдается большая диспропорция в зарплатах иностранных и наших рабочих.

«Я не говорю про опытных инженеров. Я говорю про тех, кто работает на площадках. Привозят рабочих из Индии, Бангладеша, при этом они получают больше казахстанцев. Что касается экспатов, которые работают в офисах, то у нас есть примеры, когда в КПО иностранцы работают аж с 1998 года», –  рассказывает Мурат Журебеков.

Спикер призвал иностранные компании тесно работать с местными акиматами, которые выдают разрешение на ввоз иностранной рабочей силы, открыто и заранее публиковать списки нужных специалистов, чтобы можно было найти их в пределах республики, а не привлекать из зарубежья. Кроме того, можно сотрудничать с высшими и средне-специальными учебными заведениями, помочь им в подготовке необходимых для компании кадров, оснастив соответствующей литературой.

Иными словами,  недропользователи таким образом заботятся о своем будущем. Ведь эти казахстанские производители, казахстанские кадры потом могут быть привлечены для осуществления уже других крупных проектов.

Человеческий капитал

Между тем выступивший следом вице-президент итальянской компании ENI по странам Средней Азии Лука Виньяти, дал понять участникам конференции, что забота о местном содержании – прерогатива исключительно казахстанских властей и компаний.

«Для нас важно, чтобы подрядчики обеспечили непрерывную цепочку поставок. Мы работаем в рамках уже заключенных контрактов», – сказал г-н Виньяти.

Он призвал казахстанские компании вкладывать средства в людей, обучать и повышать их профессиональный уровень, как это сейчас происходит во всем мире, поскольку человеческий капитал является важнейшим фактором и основой устойчивого экономического развития страны.
По мнению президента АО «Интергазстрой» Нурлана Куаншалиева, недропользователям надо брать пример с компании «Тенгизшевройл» (ТШО). В отличие от других операторов, с его слов, ТШО при реализации проектов нанимает генерального подрядчика, который, в свою очередь, детально прорабатывает каждый вид услуг и работ отдельно с каждым подрядчиком.

«Если ТШО покупает у кого-нибудь товар, то представители компании обязательно посетят завод или фабрику, где выпускается этот товар, чтобы своими глазами увидеть, как он производится», – говорит Нурлан Куаншалиев, выполнивший подрядные работы как в ТШО, так и в КПО. Поэтому ему есть с чем сравнивать.

«Отличие работы с ТШО в том, что его генподрядчик не взваливает крупный заказ на одного крупного подрядчика, а разбивает его на несколько видов, которые могут выполнить много маленьких компаний. Например, один подрядчик может доставлять цемент, а другой – готовить бетон», – поясняет спикер. Таким образом, предприятия выполняют те услуги, какие в силе реализовать. А главное представители заказчика не только следят за качеством выполняемых работ, но всегда готовы помочь советом, подсказать, что и как сделать, считает г-н Куаншалиев. Он уверен, что такой подход в распределении заказов содействует росту количества казахстанских производителей работ и услуг.

О чем говорят цифры

Между тем, по данным Союза нефтесервисных компаний Казахстана, общий объем закупа нефтесервисных услуг по итогам прошедшего года составил свыше 2,8 трлн тенге, что на 22% больше по сравнению с 2017 годом (2,3 трлн тенге). 75% всех заказов приходится на долю ТШО.

Затраты на строительно-монтажные работы в 2018 году увеличились на 47% по сравнению с предыдущим годом и составили более 1,5 трлн тенге.

«Рост обусловлен предварительными работами в рамках Проекта будущего расширения месторождения Тенгиз», - поясняет председатель президиума Союза нефтесервисных компаний Казахстана Рашид Жаксылыков.

Сейчас в нефтегазовом строительстве и инжиниринге задействовано порядка 70 тысяч человек.

При этом, по данным первого заместителя министра энергетики РК Махамбета Досмухамбетова, в 2018 году нефтегазовыми операторами было закуплено товаров на 550 млрд тенге, в том числе товаров местного содержания – на 120 млрд тенге.

«Совокупная доля закупа по республике трех крупных нефтегазовых проектов: Тенгиз, Кашаган и Карачаганак составляет порядка 78%», – сообщил Махамбет Досмухамбетов.

Депутат мажилиса парламента РК Бахтияр Макен рассказал, что в целях поддержки местных компаний и установления конкурентной среды в Кодекс РК «О недрах» внесены изменения, согласно которым операторы нефтегазовых проектов должны иметь программу развития казахстанского содержания. «Но, к сожалению, данная норма не выполняется некоторыми операторами и подрядчиками», – отметил депутат.

По его словам, другим актуальным вопросом является усиление контроля полномочным органом над закупками КПО и НКОК.

Заместитель акима Атырауской области Айбек Крамбаев, в свою очередь, отметил, что сейчас в регионе остро стоит вопрос трудоустройства граждан. 

«Поэтому хотелось бы призвать операторов крупных проектов ТШО и НКОК принять участие в реализации программы национализации кадров. Очень много казахстанских специалистов, которые обучились за рубежом и готовы работать на нефтегазовых проектах», – сказал он.

Отметим, что в конференции приняло участие около 300 человек, среди них –  руководители и представители различных нефтегазовых и нефтесервисных компаний, государственных и уполномоченных органов.

7582 просмотра

Кому помешал экспорт живого скота из Казахстана

Намерение Минсельхоза вызвало протест со стороны мелких крестьянских хозяйств и даже некоторых мясокомбинатов

Фото: Shutterstock

О готовности проекта решения по введению эмбарго на экспорт стало известно в понедельник, 20 января. Главный аргумент Минсельхоза – из-за вывоза живого скота за рубеж на внутреннем рынке образовался дефицит поголовья для отечественных откормочных площадок и сырья для мясокомбинатов. В итоге, по информации директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, мощности этих предприятий оказались загружены всего на 50% – и их решили загрузить за счет закрытия границ, заодно решив проблему с ценами. «Массовый экспорт живого скота для дальнейшей переработки и перепродажи создал основу для спекулятивного роста цен на мясную продукцию», утверждают в аграрном ведомстве.

Производители против

Мясной союз РК имеет прямо противоположную позицию. Аргументация председателя правления отраслевого союза Асылжана Мамытбекова строится на следующих цифрах. В год в Казахстане забивают 2 млн голов скота, а экспортируют в живом виде 160 тыс. голов крупного рогатого скота, то есть меньше 10% от общего количества забоя. По мнению Мамытбекова, ни на цены, ни на загрузку эта доля критически повлиять не может. 

Второй аргумент Мясного союза – соотношение экспорта и импорта мяса в стране в 2019 году. Отраслевая ассоциация оперирует следующими данными: Казахстан экспортировал в прошлом году 63 тыс. т мяса, из них примерно половина – это проданный за рубеж живой скот в пересчете на убойный вес. Импортировала же республика 26,7 тыс. т говядины, баранины, конины и свинины суммарно, причем экспорт превышал импорт по всем видам мяса. По оценке Мясного союза, обеспеченность внутреннего рынка мясом составляет сейчас 102%.

«Мы экспортируем мяса больше, чем импортируем, о каком дефиците может идти речь? – недоумевает Мамытбеков. – Разговоры о том, что у нас страдает поголовье оттого, что вывозится живой скот, тоже не имеют под собой оснований: у нас в 2011 году, когда экспорт был нулевой, поголовье казахской белоголовой в стране было всего 111 тыс. голов, на сегодня, когда экспорт развернут, ее поголовье 350 тысяч».

В не меньшем недоумении от инициативы минсельхоза директор ТОО «Мясная Индустрия» Кайыржан Наурызгалиев – он уверен, что в рыночной экономике может быть только один принцип: кто платит фермеру максимальную цену, тот и получает скот.

«Будет платить Китай – пусть покупает Китай, будет платить Узбекистан – пусть он покупает. Будет платить наш отечественный мясокомбинат – мы будем сдавать туда», – говорит директор откормочной площадки из ЗКО. Глава крестьянского хозяйства «Тлеу» и ответсек «Фермерского центра» Актобе Александр Мандрыкин предполагает, что попытки директивно увеличивать предложение на рынке будут иметь обратный эффект: запрет приведет к сокращению доходов производителя скота, соответственно, уменьшится и предложение им своей продукции, в конечном счете цены на мясо только вырастут.

Переработчики за, но не все

На вопрос о том, кто поддержал проект запрета на вывоз живого скота, Еркебулан Ахметов ответил: на площадке НПП «Атамекен» была выработана консолидированная позиция предприятий, имеющих отношение к отрасли. Фактически это мнение владельцев большинства откормочных площадок и мясокомбинатов, в особенности из южных регионов страны. Именно оттуда в первую очередь вывозится скот в Узбекистан. Соседняя республика – главный импортер казахстанского живого скота; взрывной рост экспорта пришелся на 2018 год, в денежном выражении он тогда увеличился более чем в 30 раз.

Считать позицию переработчиков консолидированным мнением отрасли не совсем корректно, замечает Наурызгалиев. Ведь за высказываются 94 мясокомбината, за вычетом ТОО «Актеп», а против – 20 тыс. фермеров, непосредственно выращивающих скот.

В настоящее время нормативно-правовой акт, который преду­сматривает введение запрета, находится на согласовании в правительстве, то есть пока в действие он не вступил. Ввести запрет предполагается на полгода, но при этом, по словам директора департамента производства и переработки животноводческой продукции МСХ РК Еркебулана Ахметова, у минсельхоза будет возможность запрет продлевать. «Мы посмотрим, как запрет повлия­ет на ситуацию: будем анализировать и оценивать, а потом принимать решение», – заверил Ахметов.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance