Перейти к основному содержанию

bavaria_x6_1200x120.gif


4300 просмотров

«Один путь» казахстанской нефти – в Китай

Казахстан намеревается постоянно наращивать объемы нефтедобычи, а Китай может стать основным потребителем казахстанских углеводородов

Фото: shutterstock.com

Увеличение нефтедобычи в Казахстане уже в ближайшей перспективе приведет к тому, что основным потребителем казахстанских углеводородов станет Китай, при этом Россия останется крупнейшим транзитером казахстанской нефти. Такая диверсификация, продиктованная экономическими соображениями, способна еще и повысить безопасность поставок нефти на зарубежные рынки в условиях нарастающих антироссийских санкций со стороны США.

Свою готовность наращивать транспортировку нефти в китайском направлении еще на прошлой неделе подтвердили два основных участника этого процесса – национальная компания «КазМунайГаз» и Китайская национальная нефтегазовая корпорация CNPC. В ходе казахстанско-китайского бизнес-форума в столице Казахстана управляющий директор по транспортировке нефти АО «Национальная компания «КазМунайГаз» Нуртас Шманов напомнил, что вся необходимая базовая инфраструктура для обеспечения экспорта нефти в направлении Китая уже построена: нефтепровод Атасу – Алашанькоу сегодня имеет мощность 20 млн тонн в год, с момента его пуска в 2006 году нефтепровод экспортировал в сторону КНР более 100 млн тонн нефти.

«Также имеются определенные политические договоренности по увеличению этих объемов, вместе с тем реализация этих поручений глав государств требует дополнительных инвестиций в транспортную инфраструктуру для поставки западно-казахстанской нефти в Китай, – сказал г-н Шманов. – Почему я говорю «западно-казахстанской» нефти? Поскольку на сегодня в Китай экспортируется нефть только из Актюбинского и Кумкольского регионов, а западно-казахстанская нефть – понятие более широкое, охватывающее все западные регионы республики», – добавил он.

нефть_0.jpg

Отметим, что в настоящее время основная часть «западно-казахстанской нефти» транспортируется по российским маршрутам. Скажем, основная часть жидких углеводородов, добываемых на месторождении Карачаганак, поставляется на экспорт через трубопроводную систему КТК «Тенгиз – Новороссийск», также небольшие объемы карачаганакской нефти реализуются через трубопровод «Атырау – Самара». А нефть месторождения Кашаган, которое, по расчетам Астаны, со временем станет флагманом казахстанской нефтедобычи, идет в трубу Каспийского трубопроводного консорциума. Никто не говорит о том, что часть этих потоков будет одномоментно повернута в сторону КНР (да и физически сделать это сиюминутно просто невозможно), однако есть как минимум две причины для разворота на Восток.

Первая причина очевидна и никак не привязана к текущей геополитической ситуации: Казахстан намеревается постоянно наращивать объемы нефтедобычи, и возможности российского направления будут исчерпаны очень скоро. Напомним, что в 2010 году Министерство нефти и газа Казахстана, возглавляемое тогда Сауатом Мынбаевым, заявляло о планах добывать к 2020 году 130 млн т нефти, связывая это в первую очередь с добычей на Кашагане.

С тех пор немало воды утекло – капризный Кашаган запустился и дважды вставал на «ремонт», однако же в настоящее время потихоньку начинает вживаться в отведенную ему роль лидера отрасли. В итоге уже в этом году Минэнерго планирует добыть более 86 млн т нефти с ростом до 104 млн т к 2025 году. При этом через Россию транзитируется в среднем порядка 64–65 млн т нефти в год с перспективой увеличения этого показателя до 69 млн т – и о намерениях расширять прокачку сверх этого объема никто пока не заявлял.

То есть в скором времени настанет пора, когда придется искать альтернативные российским пути экспорта нефти – и китайское направление здесь подходит идеально: при существующей мощности трубы Атасу – Алашанькоу в 20 млн т в прошлом году объем перевалки углеводородов по этой нитке составил всего 12,3 млн т, что на 2,2 млн т больше результатов 2016 года. Имеющийся профицит мощностей можно заполнять постепенно, пропорционально увеличению нефтедобычи – но это если не сработает вторая, геополитическая причина поворота нефтепотоков.

Антироссийские санкции со стороны Штатов транзита казахстанской нефти по территории России пока не касаются, и вряд ли коснутся, учитывая участие западных, в том числе и американских, компаний в нефтедобыче на территории Казахстана. Тут риск связан больше с ответными мерами, предпринимаемыми Кремлем в отношении западных компаний – сценарий, когда Москва за заморозку счетов своих банков увеличит тариф на прокачку нефти с месторождений, в которых сидят американские ExxonMobil (Кашаган и Тенгиз) или Chevron (Тенгиз), сбрасывать со счетов не стоит.

Торговые и санкционные войны только начинают набирать обороты, и какие формы они примут в итоге, предсказать сложно. Так что разворот нефтепрокачки в сторону Китая будет не то что не опротестован, а вполне может получить молчаливое одобрение Кремля, который в этом случае получит дополнительные висты для переговоров с тем же Евросоюзом по поставкам нефти и дружбе против Штатов. Тот же г-н Шманов, комментируя на бизнес-форуме потенциальные возможности увеличения поставок казахстанской нефти в Китай, заявил, что «с точки зрения политической координации вопросы в случае с нашими странами уже решены, и нам остается только реализовывать имеющийся потенциал, конкретные проекты». И, судя по его словам, дело остается только за техническим исполнением этих проектов.

«Надо сказать, что в рамках программы «Один пояс – Один путь» в мае прошлого года КМГ и CNPC договорились о конкретных шагах, это по реверсу нефтепровода Кенкияк – Атырау, – уточнил представитель КМГ. – Там проектные возможности и сам проект уже согласованы, будет реверсирован нефтепровод с направления Кенкияк – Атырау в обратном направлении Атырау – Кенкияк, что позволит транспортировать западно-казахстанскую нефть в направлении КНР», – пояснил он.

Есть, правда, еще коммерческие вопросы ценообразования нефти на границе, в Алашанькоу и тарифов на транспортировку, которые должны быть согласованы обеими сторонами и от решения которых зависит конкурентоспособность этого маршрута, с запада Казахстана до границы с КНР.

«И здесь надо сказать, что обе стороны – и китайская, и КМГ –  проявляют гибкость в решении этих вопросов, уверен, что в дальнейшем они будут решаться на обоюдовыгодной основе, – подчеркнул г-н Шманов. – Также построенная нефтепроводная система позволяет транзитировать нефть в КНР из Российской Федерации. Мы несколько лет назад начали транзит нефти российского происхождения с 7 млн т, сегодня достигнут уже объем в 10 млн т на китайском направлении. Я думаю, там еще имеются возможности и потенциал», – добавил он.

В свою очередь, заместитель директора Китайской национальной нефтегазовой корпорации CNPC Цинь Вэйчжун, структура которого является участником разработки Кашагана, в разговоре с «Къ» отметил, что в числе приоритетов компании – та самая диверсификация экспорта нефти.


977 просмотров

Природопользователи Казахстана ждут от государства экостимулов

Бизнес высказывает претензии к проекту нового кодекса не впервые

Фото: Shutterstock.com

ГМК-сектор Казахстана настаивает на изменении проекта нового экологического кодекса, который ужесточает требования и к инвесторам, и к отечественным компаниям.

Претензии к проекту нового экологического кодекса (его разрабатывает Минэнерго РК) бизнес высказывает не впервые. В феврале 2019 кодекс должен был попасть на рассмотрение парламента, а в декабре прошлого года вице-министр энергетики Сабит Нурлыбай заявил: главным принципом нового законодательства станет принцип «загрязнитель платит». Такой принцип концентрировал постоянный экоконтроль до узкого круга природопользователей – порядка 200 компаний, которые дают львиную долю загрязнений, 70–80% всех эмиссий в окружающую среду.

Узкий круг виноватых

В узкий круг «загрязнителей» автоматически попали почти все представители горно-металлургического сектора. Неудивительно, что именно Республиканская ассоциация горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (АГМПК) первой забила тревогу. Главная новелла нового экокодекса касается обязательного требования внедрить на предприятиях-загрязнителях наилучшие из доступных технологий, снижающих вредные выбросы и энергоемкость производства. На все это разработчики кодекса  отводили срок в пять-семь лет. Игнор требования должен был привести к остановке предприятия.

Ограничение круга подконтрольных загрязнителей только теми предприятиями, которые дают наибольший суммарный «выхлоп» по республике, едва ли поможет достичь искомых целей по охране окружающей среды – с таким мнением выступил тогда директор департамента экологии и промышленной безопасности АГМПК Талгат Темирханов. Свою позицию он пояснил на примерах: в Нур-Султане (Астане на тот момент) и в Алматы металлургические гиганты не дымят, однако смог в этих казахстанских мегаполисах является серьезной проблемой для местных властей. 

Поэтому со стороны представителей ГМК поступило предложение: в рамках работы над кодексом смоделировать все возможные варианты развития ситуации, связанные и с расширением или сужением производственных мощностей и с ростом автотранспортных средств и жилого сектора страны.

Недопонимание возникло и по поводу затрат на внедрение наилучших доступных технологий для улучшения экологических показателей. Бизнес заинтересовался: почему в таком случае он должен одновременно продолжать выплачивать экологические платежи в местные бюджеты. 

Изменился только дедлайн

В итоге проект экологического кодекса потребовал более значительной доработки, чем предполагалось, и на рассмотрение в парламент в феврале не попал. В правительство, чье заключение предшествует парламентской оценке, кодекс будет внесен только в сентябре. Однако, как заявил на металлургическом форуме Minex-2019 исполнительный директор АГМПК Николай Радостовец, процесс совершенствования экокодекса пока вовсе стоило бы приостановить. «Сейчас разрабатывается экологический кодекс, разрабатывается второпях, – заявил Радостовец. – Там вообще непонятно, как нам идти дальше, а кодекс может в конце года вступить в действие, поскольку так записано в тех или иных проектных решениях. Может быть, нам вообще затормозить процесс совершенствования? Посмотреть, как будет работать Кодекс о недрах, посмотреть мировую практику. Та версия экологического кодекса, которую мы сейчас видим, вызывает больше вопросов, чем ответов», – добавил он.

Основные пункты, по которым у недропользователей возникали вопросы к разработчикам проекта, не изменились. В новом Экокодексе прописана обязанность загрязнителей разработать программы по внедрению наилучших доступных технологий и в течение 10 лет (в первоначальном варианте, напомним, рассматривался срок от пяти до семи лет) реализовать эти программы на практике. Причем, как пояснил на форуме Minex-2019 Талгат Темирханов, без выполнения этого требования предприятия не смогут получить комплексные экологические разрешения, то есть не смогут осуществлять свою деятельность. Получается, в самой оспариваемой металлургическим бизнесом норме будущего кодекса пока сменился только дедлайн возможного закрытия предприятия. 

«Введение подобной нормы – это значительные риски для ГМК, на наш взгляд. Мы хотели бы предложить предусмотреть добровольный порядок перехода на комплексное экологическое разрешение», – сказал Темирханов. Он также предложил учесть тот факт, что часть предприятий ГМК введена в строй в середине прошлого века, поэтому к ним нужен особый подход. «Если вектор внедрения наилучших доступных технологий предприятием выбран, но для его внедрения десяти лет не хватает, то должен быть механизм, который позволит таким предприятиям путем согласования с уполномоченным органом продлевать программу повышения экологической эффективности на срок не более 20 лет», – уточнил Темирханов.

Бизнес против государственных «посещений»

Еще одна норма, против которой протестует металлургический бизнес, – это инициатива по внедрению механизма «посещения» экологической инспекцией наиболее крупных предприятий-загрязнителей. Подобная форма контроля заложена в Предпринимательском кодексе – по наблюдениям предпринимателей, она не всегда сопровождается наличием веских оснований и часто назначается на основании поручения того или иного государственного органа или должностного лица. Разработчики обосновывают применение нормы необходимостью получения оперативной информации об исполнении природопользователями своих обязательств. Природопользователи опасаются, что эта норма сделает из них дойных коров.

«Мы считаем, что это несет за собой большие коррупционные риски и постоянное отвлечение от основной операционной деятельности специалистов предприятий» – заявляют представители АГМПК.

И наконец, проект будущего кодекса пока не решает вопрос двойной, а то и тройной экологической финансовой нагрузки на предприятия отрасли. В настоящее время представители ГМК платят дважды: помимо экологических платежей за эмиссию они несут нагрузку по выполнению природоохранных мероприятий. А с введением практики получения комплексных экологических разрешений им придется раскошеливаться на внедрение наилучших доступных технологий. Причем по европейским стандартам, что приведет к удорожанию процесса. Мы хотели бы законодательно согласовать позицию в части того, чтобы эти экологические платежи использовались самими предприятиями, при внедрении НДТ, – сказал Темирханов. – Законодатель предусматривает, что в Казахстане будут разработаны стандарты на базе европейских BREF (отраслевых справочников наилучших доступных технологий. – Kursiv).  Но они довольно жесткие, и лимиты по нормативам в них очень сжатые. И при первом приближении становится очевидным, что предприятия ГМК Казахстана пока не готовы переходить одномоментно к европейским стандартам, так как это потребует колоссальных вложений финансовых средств, и большая часть предприятий не сможет соответствовать этим требованиям». По мнению Темирханова, Казахстану следует пойти по стопам России, где разработали собственные национальные стандарты НДТ с одним отлагательным условием: с момента принятия этих нацстандартов они каждые 10 лет они пересматриваются в сторону ужесточения и сближения с европейскими аналогами.

МИИР должно стать третейским судьей

Очевидно, что за четыре месяца с момента первого публичного столкновения точек зрения разработчиков нового экокодекса и ГМК стороны к взаимопониманию по принципиальным для себя вопросам не пришли. В этой ситуации им нужен  посредник, способный учесть интересы и государства, и бизнеса. Таковым вполне могло бы стать Министерство индустрии и инфраструктурного развития, которое, с одной стороны, обязано блюсти государственные интересы, с другой же – развитие ГМК входит в орбиту полномочий и обязанностей этого ведомства. И в ходе форума Minex вице-министр этой структуры Тимур Токтабаев сделал косвенную заявку на эту посредническую роль: «Сейчас в Казахстане продолжается разработка экологического кодекса, он должен помочь в обеспечении перехода страны на международные стандарты. Одновременно мы понимаем, что сейчас в мире идет борьба за инвестиции, поэтому нужно найти золотую середину, которая будет устраивать государство и инвестора», – сказал Токтабаев.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Министр образования и науки Куляш Шамшидинова считает, что выпускные вечера школьников не должны выходить за территории школ и уж тем более, превращаться в состязания дорогих нарядов и пышных застолий. Согласны ли вы с ее мнением?

Варианты

Цифра дня

900 000
тенге
примерная сумма каждого потребительского кредита казахстанцев

Цитата дня

В эти дни я получаю много писем от наших граждан, для которых оказалось неожиданным мое решение остановить свои полномочия. Некоторые сожалеют о моем решении. Даже получаю письма с предложением идти на новые выборы. Я благодарю за такое отношение и благодарен за доброе ко мне отношение, хочу низко поклониться и поблагодарить всех сограждан за такую любовь и такое отношение!

Нурсултан Назарбаев
экс-президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank