14642 просмотра

Какие уроки можно извлечь из стратегий против коронавируса от Южной Кореи и Италии

В первой стране ситуацию удалось стабилизировать, а во второй инфекция продолжает неумолимо распространяться

Фото: Alberto Pizzoli

Южная Корея и Италия стали двумя разными примерами того, как отдельно взятая страна может противостоять коронавирусу. Их отличный друг от друга опыт может стать прекрасным уроком для США и других демократических стран, где пандемия находится лишь на ранней стадии. Сеул, признав, что болезнь уже проникла в страну, не стал закрывать границы, однако упорно отслеживал инфицированных, используя все доступные данные и экстенсивные тесты. Рим после ряда попыток ограничить передвижение людей и их социальные контакты ввел карантин в масштабе всей страны, проверяя граждан только тогда, когда у них фиксировались симптомы заболевания. 

В обеих странах были зафиксированы наиболее крупные за пределами Китая вспышки коронавируса. Однако в Южной Корее количество подтвержденных случаев заражения было стабилизировано на уровне восьми тысяч человек, тогда как в Италии их число неумолимо растет и уже достигло 17 тысяч. По состоянию на прошлую пятницу в Южной Корее от вируса погибли 67 человек. В Италии к концу того же дня коронавирус унес много больше – 1 266 жизней, поскольку заболевание поразило значительную и самую уязвимую часть населения – пожилых людей, другой причиной стали переполненные больницы в ряде регионов. Эти разные траектории развития событий показывают, как усилия политиков соотносятся с реакцией самого населения, во многом обусловленной культурными традициями и опытом недавних лет. 

По словам Ли СунгЮн (Lee Sung-yoon), профессора международных отношений Университета Тафтса, в Южной Корее, ровно как и в Японии и на Тайване, культурный код нации, напрямую связанный с конфуцианством, позволяет патерналистскому государству во время чрезвычайной ситуации в большей степени вмешиваться в жизнь людей. «Большинство людей добровольно подчиняются власти и не склонны жаловаться. В конфуцианстве особый акцент делается на том, что нужно уважать власть, ценить социальную стабильность и ставить общее благо выше личных интересов, что становится смягчающим фактором в период национального кризиса», – говорит профессор Ли. 

В Италии для сокращения социальных контактов потребовался декрет правительства, предписывающий гражданам страны не собираться в группы и не передвигаться с места на место, если в этом нет острой необходимости. Для итальянцев эта мера стала беспрецедентной. Как и во многих западных странах, такая реакция на коронавирус является отражением другого типа общественного договора, который ограничивает притязания коллектива. Кроме того, это дополняется широко распространенным скептицизмом в отношении властей, что имеет под собой глубокие исторические корни. Ирония заключается в том, что для того, чтобы повлиять на поведение людей, добродушная Италия теперь ограничивает личные свободы в гораздо большей степени, чем это делали демократические страны Азии. Правительство изо всех сил пытается убедить население в том, что, несмотря на постановление, успех все же зависит от самих граждан, если только они поставят общественное благо выше личных интересов. Побудить к этому людей очень сложно.

2-01.png

В США и Европе предупреждения со стороны официальных представителей системы здравоохранения также не вызвали большой обеспокоенности со стороны граждан, говорят эксперты. «Индивидуалистскому западному сознанию присуще неподчинение», – считает Гэри Слаткин, эпидемиолог и бывший сотрудник Всемирной организации здравоохранения. 

Многие наблюдатели отмечали, что предпринятые Китаем жесткие меры по изоляции почти 500 млн человек, что позволило остановить распространение вируса, гораздо проще было осуществить в недемократической стране. Однако куда более важными вопросами для развитых стран могут стать вот эти: являются ли отдельные демократические страны более успешными в борьбе с глобальной эпидемией? И уступают ли западные страны в этом смысле азиатским демократиям? Глобализация повысила риск инфекционных заболеваний, которые быстро распространяются, невзирая на границы. Тем не менее страны Азии научились справляться с этой угрозой намного лучше, чем на Западе. Вспышки SARS, MERS, H1N1 и птичьего гриппа позволили странам Азии выработать четкое понимание того, какие меры потребуются в случае с коронавирусом. Для реагирования на эту угрозу правительства и разработали новые политические инструменты. Простые граждане тоже усвоили урок, в частности научились носить маски и соблюдать дистанцию с другими людьми. В середине февраля Южная Корея признала, что коронавирус проник в страну из Китая. 

Парламентская оппозиция и большинство врачей призывали ввести ограничения против визитеров из Китая, однако администрация президента Муна Чжэ Ин отвергла эту идею, назвав каналом для проникновения вируса корейцев, посещавших Китай. В основном вирус распространился в городе Тэгу среди членов тайного религиозного движения с сетью последователей по всей стране. Первые шаги администрации президента Муна были нацелены на выявление, изоляцию и обследование на предмет симптомов заболевания почти 10 тыс. членов «Церкви Иисуса Синчхонджи» в Тэгу. 

По словам Рю Сукхен (Ryu Sukhyun), профессора по профилактической медицине южнокорейского Университета Konyang, настойчивое стремление властей обследовать членов Синчхонджи привлекло к вирусу внимание всей страны, поскольку заболевание легко могло распространиться по всей Корее. «Правительство сделало хорошую работу, чтобы предотвратить ухудшение ситуации», – отмечает доктор Рю. По словам представителей южнокорейской системы здравоохранения, страна может делать свыше 15 тыс. тестов ежедневно, а команда из 1 200 медицинских экспертов способна обследовать пациентов в течение шести часов. 

Впрочем, в равной степени официальный Сеул опирался и на общепринятые социальные нормы. Как и многие другие азиатские демократии, Южная Корея может всерьез рассчитывать на то, что ее граждане будут следовать рекомендациям правительства, а именно носить маски, оставаться дома и избегать больших скоплений людей. По сути, это тот самый «прыжок веры», тест на который сейчас проходят США и страны Европы. 

Комбинация активного выявления заболевших и соблюдение обществом введенных правил помогли снизить количество новых заражений после их пика 29 февраля. Италия же с самого начала сосредоточилась на ограничении передвижения, а не на обследовании людей. 31 января, к огорчению Пекина, Италия прекратила прямые рейсы в Китай и из Китая. 

Правительство объявило о чрезвычайной медицинской ситуации, что позволило преодолеть бюрократические препоны и заставить власти на местах действовать в условиях кризиса. Однако коронавирус уже начал распространяться в небольших городках к юго-востоку от Милана. Как вирус попал туда, до сих пор не установлено. Первоначально тесты на выявление вируса были нефокусированными и отличались в разных регионах, что привело к 95% отрицательных результатов. Затем правительство подготовило более строгие правила проведения тестирования, приказав местным органам здравоохранения проверять только тех людей, у которых были выявлены симптомы заболевания и кто бывал в пораженных вирусом городах региона Ломбардия или в Китае. Большинство людей, которые потенциально могли быть заражены, в случае отсутствия симптомов или их неярко выраженного характера тестирование не проходили. В день проводилось лишь три тысячи тестов при населении на 20% больше, чем в Южной Корее. Вирус распространялся по-прежнему. Вскоре итальянцы начали сопротивляться непопулярным ограничениям. 

Под давлением общественности Милан ослабил режим комендантского часа в отношении баров после 18.00, разрешив им работать допоздна при условии, что люди будут находиться на расстоянии метра друг от друга. Многие это правило не соблюдали. В Италии количество заболевших быстро приближалось к уровню Южной Кореи. Что еще хуже, 2 марта число фиксируемых за день летальных исходов в Италии превысило аналогичный показатель в Китае, где количество смертей пошло на убыль. В наиболее пострадавших районах экономически развитого севера страны в больницах наблюдался дефицит койко-мест в отделениях интенсивной терапии. 

Научные советники правительства призвали принять более радикальные меры, для того чтобы свести контакты между итальянцами к минимуму. Не так давно правительство премьер-министра Джузеппе Конте положило конец беззаботной жизни в стране. Сначала на севере, а затем и по всей Италии был введен запрет на перемещение с места на место без острой необходимости. По мере возможности все граждане должны оставаться дома. В среду вечером указом премьер-министра Конте все бары, рестораны и магазины, кроме продуктовых магазинов и аптек, были закрыты.

Dasl Yoon (Daegu, South Korea) участвовал в подготовке материала.

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

banner_wsj.gif

В Казахстане официальные показатели безработицы не меняются с июля 2018 года

Пострадавшие из-за ЧП и карантина в статистику так и не попали

Фото: Офелия Жакаева

Власти стараются не называть безработными миллионы тех, кто фактически потерял работу во время режима ЧС, действовавшего с 16 марта по 11 мая. 

Те, кто остались без работы во время режима ЧС и карантина в Казахстане, полноценно в статистику так и не попали. Единственным ориентиром, позволяющим предположить реальное количество людей, чьи доходы в это время сократились практически до нуля, являются данные по выплате 42 500 тенге. Основанием для получения этой суммы была как раз временная или постоянная потеря работы.

Претендовали на меру поддержки более 8 млн человек при общем официальном числе занятых в стране 8,8 млн человек. Реально соцвыплату смогли получить 4,6 млн. Хотя в числе тех, кто получил выплату, были и не нуждавшиеся в ней, а подавшие заявку «интереса ради», а среди тех, кто не получил, – реальные безработные, все-таки именно количество получателей показывает относительно релевантные данные о тех, кто остался без работы. 

Число официальных безработных увеличилось среди прочего и благодаря упрощению требований к претендентам на соцвыплату. Государство позволило получить 42 500 тенге и тем, кто ранее не работал официально и впервые уплатил единый совокупный платеж (ЕСП) в размере одного месячного расчетного показателя 2778 тенге. Напомним, что ЕСП предназначен для физических лиц, которые оказывают услуги или продают что-либо со своего подсобного хозяйства и получают доход в размере менее 1175 МРП (3,3 млн тенге) в год, обходясь без наемных работников. 11 мая на итоговом заседании госкомиссии по обеспечению режима ЧС президент Касым-Жомарт Токаев сообщил, что более 40% получивших 42 500 тенге – это люди, впервые уплатившие ЕСП. Доказательством служит и увеличившееся количество индивидуальных пенсионных счетов вкладчиков в ЕНПФ – с 10,1 млн на 1 апреля до 10,9 млн на 1 мая. 

4,2 млн «временно вне занятости»

На заседании правительства в начале июня министр труда и социальной защиты населения Биржан Нурымбетов сообщил, что в марте – апреле в республике «временно осталось вне занятости» 4,2 млн человек. Больше всего пострадали работники сферы торговли и услуг в крупных городах. Тут стоит отметить, что официальный уровень безработицы не менялся с III квартала 2018 года, замерев на отметке 4,8%. В I квартале 2020 года уровень безработицы составил 442,4 тыс. человек при общей численности рабочей силы 9,2 млн человек (учитываются лица от 15 лет). 

В мае, по оценке Минтруда, число «временно оставшихся вне занятости» работников снизилось с 4,2 до 1,146 млн человек. В июне должно сократиться до 1,063 млн человек, а в июле – и вовсе до 514 тыс. человек, вернувшись если не на уровень I квартала 2020 года, то хотя бы к относительно близким цифрам. Минтруда прогнозирует, что в декабре число безработных будет составлять 565 тыс. человек, а уровень безработицы – 6,1%.

«Мы думаем, что с июля на рынке труда мы стабилизируем ситуа­цию, и до конца года уровень безработицы составит 6,1%», – сказал Нурымбетов. 

По данным на 29 июня (информация снова от министра труда и соцзащиты), в центрах занятости в целом на учете состояли 320 тыс. человек, из них 181 тыс. зарегистрированы в качестве безработных.

«На сегодня безработное население без доходов и возможности работать мы оцениваем в 735 тыс. человек», – сказал Нурымбетов «Курсиву».

Получение взамен зарплаты соцвыплаты в размере 42 500 тенге, по данным Комстата, практически не отразилось на среднедушевых номинальных денежных доходах населения – в апреле они выросли по сравнению с мартом на 5,7% и достигли 110 тыс. тенге. Но у Минтруда, правда, другие цифры.

«По оценке наших экспертов, среднедушевой доход населения в апреле составил 59 тыс. тенге», – сообщил Нурымбетов. 

Сработает ли старое оружие против новой напасти

Для создания новых рабочих мест правительство собирается пустить в ход инструменты из старого арсенала. В частности, речь идет о Государственной программе развития продуктивной занятости и массового предпринимательства на 2017–2021 годы «Енбек». Только по программе «Енбек», объем финансирования которой должен составить 176 млрд тенге, в этом году планируется охватить 600 тыс. человек: прямо по вакансиям трудоустроят 280 тыс. человек, просубсидировано будет 211 тыс. рабочих мест, 58 тыс. человек будут обучены различным специальностям, а 51 тыс. человек будут обучены предпринимательству. Из упомянутых 600 тыс. уже можно вычесть 184 тыс. человек, которые были трудоустроены по программе в январе – мае. 

Другой программой, которая привлечет безработных, станет «Нурлы жол». С ее помощью предполагается трудоустроить 200 тыс. человек. Программы «Цифровой Казахстан» и «Нурлы жер» помогут найти работу еще 50 тыс. и 47 тыс. казахстанцев соответственно. По программе «Дорожная карта занятости – 2020» планируется трудоустроить 255 тыс. человек, в том числе 58 тыс. – в жилищно-коммунальном хозяйстве, 46 тыс. – в благо­устройстве. Средняя зарплата работников, по данным Минтруда, составит 90 тыс. тенге.

Нынешний кризис высвободил не работников строительной отрасли, как это было, например, в 2008 году, а сотрудников фитнес-клубов, развлекательных центров и кинотеатров, а работу им государство по старинке предлагает в дорожном строительстве или ЖКХ. И это с высокой вероятностью создаст диспропорцию на рынке труда. К тому же и небольшие зарплаты вряд ли смогут привлечь работников из сферы услуг, потерявших работу в карантин, отметил директор центра прикладных исследований «Талап» Рахим Ошакбаев. По его мнению, существующие официальные данные о безработице в Казахстане далеки от реальности.

«Совершенно очевидно, что официальный уровень безработицы не отражает реальность. В него никто не верит, включая само правительство и самого министра труда», – сказал он «Курсиву». 

Два года назад Минтруда должно было привести свою статистическую методологию в соответствие с последними рекомендациями Международной организации труда, но, как отметил Ошакбаев, есть большие сомнения в том, что это реально было сделано. Косвенным подтверждением он назвал тот факт, что безработица долгое время остается на уровне ниже 5%.

«Кроме того, все мы знаем, что другие показатели – занятости, доходов – тоже могут быть искажены. Сравните их с тем, что фактически АСП (адресная социальная помощь. – «Курсив») получили 2,2 млн человек, с теми 4,4 млн человек, кто получил 42 500 тенге. Соответственно, это люди, которые потеряли доходы, и это совершенно не коррелирует со статистическими показателями безработицы и доходов», – сообщил Ошакбаев, назвав статистику по рынку труда «сильно искаженной».

В соседней России государство стимулирует бизнес сохранять рабочие места в пострадавших от карантинных мер отраслях льготными, под 2%, кредитами на выплату зарплаты. Максимальный объем кредита ограничен суммой в шесть минимальных размеров оплаты труда на сотрудника (422 852 тенге по курсу Нацбанка на конец июня, федеральный МРОТ в РФ –12 130 рублей). Ощутимая оговорка: если предприятие в течение года сохранит 90% персонала, то государство погасит за бизнес и кредит, и проценты по нему. Подобная мера, отметил Ошакбаев, могла бы сработать и в Казахстане, сократив число «временно оставшихся вне занятости».

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg