3122 просмотра

Кто займется оценкой эффективности казахстанских госпрограмм

Официально проведение такого AQR на себя никто пока не взял

Фото: Shutterstock

О необходимости ревизии госпрограмм в Казахстане заговорили в конце прошлого года – глава НПП «Атамекен» Тимур Кулибаев на встрече с парламентариями озвучил идею «AQR госпрограмм», имея в виду аудит их эффективности. В конце января на расширенном заседании правительства президент Токаев заявил о создании Центра мониторинга реформ.

Центр анализа и мониторинга социально-экономических реформ при администрации президента – тот орган, который подытожит уже действующие государственные программы развития, убежден председатель правления НПП «Атамекен» Аблай Мырзахметов.

«Президент сказал о создании Центра мониторинга реформ, который должен провести аудит госпрограмм и деятельности госинститутов, и в середине года мы должны поставить все точки в этом вопросе. У меня ощущение того, что решительный настрой по этому вопросу есть и работа будет завершена», – заявил Мырзахметов на встрече руководства НПП «Атамекен» с представителями СМИ в Нур-Султане.

Хватит ли сил Центру мониторинга

Центр анализа и мониторинга социально-экономических реформ будет функционировать на общественных началах. Помимо сотрудников администрации президента в него войдут представители научного и экспертного сообщества – все эти моменты Касым-Жомарт Токаев оговорил сразу. Получается, что новая структура вряд ли будет отличаться большим штатом – в пользу этого предположения говорит и прозвучавшая от главы государства фраза: «пока же будет создан данный центр без каких-либо бюджетных затрат».

На 11 декабря 2019 года, по данным сайта egov.kz, в Казахстане действовало 15 государственных программ, многие из которых (как, например, Государственная программа развития агропромышленного комплекса Республики Казахстан на 2017–2021 годы) разбиваются, в свою очередь, на отраслевые подпрограммы – отдельно по животноводству, отдельно по растениеводству. Вычислить эффективность всех этих госпрограмм к середине 2020 года – работа, которая явно потребует больших трудозатрат. Проаудировать этот массив информации менее чем за полгода силами общественников малореально. Даже в НПП «Атамекен» признают: иной раз сам сбор сведений о реализации той или иной госпрограммы становится титаническим трудом.

«Мы в 2018 году запросили в Минсельхозе список компаний, которые получили в 2017 году субсидии от государства. Там этого списка не оказалось, – рассказывает заместитель председателя правления НПП Эльдар Жумагазиев. – Потом отправили письма в акимат – не буду называть регион, но от этого акимата тоже пришел ответ, что такого списка у них нет. Но мы все же сформировали эти списки, которые опять-таки не дают ответа на главный вопрос: да, компании субсидии получили, но что у них выросло? Налогов начал больше платить либо новые рабочие места создает предприниматель, получивший субсидии? Нет этой информации», – констатирует он.

Складывается парадоксальная ситуация, когда на реализацию госпрограмм в стране выделяются огромные средства (согласно данным портала egov.kz, на реализацию 15 госпрограмм с разными временными лагами – с 2011-го и с 2017 года до 2019-го, 2020-го и до 2022 года суммарно закладывалось 14 трлн тенге из республиканского и местного бюджетов и даже трансфертов из Национального фонда), а конт­ролировать конечный результат просто некому. Вернее, формальный функциональный контроль за реализацией госпрограмм возложен на правительство, то есть по факту исполнители госпрограмм контролируют сами себя.

Счетный комитет и НПП смотрят в будущее

Финансовый аудит нужен не всем программам: например, в паспорте госпрограммы «Нацио­нальная экспортная стратегия» утверждается, что финансовые затраты на нее не потребуются. А паспорт госпрограммы «30 корпоративных лидеров Казахстана» в графе «финансирование» содержит такую расплывчатую формулировку, как: «Для реализации Программы будут задействованы ресурсы и собственные средства участников Программы, отечественных и иностранных инвесторов, банков второго уровня, государственных холдингов, институтов развития, средства республиканского и местных бюджетов» без какого-либо количественного объема участия каждого из источников. Другими словами, здесь придется сначала уточнить, кто и сколько потратил на эту программу (и потратил ли вообще), прежде чем браться за оценку эффективности.

Есть программа приграничного сотрудничества с КНР, финансирование мероприятий по которой входит в другие гос­программы, наконец, есть госпрограмма по противодействию религиозному терроризму и экст­ремизму, к которой штатских аудиторов вряд ли подпус­тят. Но в сухом остатке остается 11 государственных программ, на которые направлялась львиная доля из упомянутых 14 млрд тенге (если вычесть финансирование антитеррористической программы, то 13,8 трлн тенге). Часть из этих программ пытался мониторить Счетный комитет, и даже в его фрагментарных отчетах результаты оказывались плачевными.

В апреле прошлого года глава СК Наталья Годунова констатировала, что в преобладающем большинстве госпрограмм как на стадии их планирования, так и на стадии исполнения отсутствовал перечень конкретных инвестиционных проектов, которые должны быть реализованы в рамках этих программ. Действующая же система оценки программ со стороны их исполнителей, по ее мнению, не дает возможности проанализировать полученные результаты. То есть председатель Счетного комитета еще прошлой весной признала, что аудит госпрог­рамм необходим.

Тогда Годунова вызвалась взвалить решение проблемы на плечи своего ведомства: она предложила при разработке проектов госпрограмм внедрить предварительную их оценку Счетным комитетом до утверждения правительством. Но это предложение касается будущих госпрограмм и не дает возможности оценить, насколько эффективны были ранее реализованные и ныне реализуемые госпрограммы. Также в будущее смотрят и в НПП, где создается электронный реестр казахстанского предпринимательства: в этой базе данных, по словам заместителя председателя правления «Атамекена» Рустама Журсунова, будет отражаться в числе прочего факт получения конкретным лицом мер господдержки. «Мы внесем в этот бизнес-реестр все компании, в том числе и те, которые получают меры государственной поддержки, то есть у нас будет полная картина по тому, как эти меры господдержки работают на практике», – поясняет Журсунов.

Таким образом, инструменты оценки госпрограмм в ближайшем будущем в стране все-таки появятся, но они позволят производить замеры эффективности госпрограмм только с момента своего внедрения. Полную же картину с ретроспективной панорамой по госпрограммам в стране пока никто рисовать не вызывается.

госпрограммы копия_page-0001.jpg

banner_wsj.gif

253 просмотра

В Казахстане официальные показатели безработицы не меняются с июля 2018 года

Пострадавшие из-за ЧП и карантина в статистику так и не попали

Фото: Офелия Жакаева

Власти стараются не называть безработными миллионы тех, кто фактически потерял работу во время режима ЧС, действовавшего с 16 марта по 11 мая. 

Те, кто остались без работы во время режима ЧС и карантина в Казахстане, полноценно в статистику так и не попали. Единственным ориентиром, позволяющим предположить реальное количество людей, чьи доходы в это время сократились практически до нуля, являются данные по выплате 42 500 тенге. Основанием для получения этой суммы была как раз временная или постоянная потеря работы.

Претендовали на меру поддержки более 8 млн человек при общем официальном числе занятых в стране 8,8 млн человек. Реально соцвыплату смогли получить 4,6 млн. Хотя в числе тех, кто получил выплату, были и не нуждавшиеся в ней, а подавшие заявку «интереса ради», а среди тех, кто не получил, – реальные безработные, все-таки именно количество получателей показывает относительно релевантные данные о тех, кто остался без работы. 

Число официальных безработных увеличилось среди прочего и благодаря упрощению требований к претендентам на соцвыплату. Государство позволило получить 42 500 тенге и тем, кто ранее не работал официально и впервые уплатил единый совокупный платеж (ЕСП) в размере одного месячного расчетного показателя 2778 тенге. Напомним, что ЕСП предназначен для физических лиц, которые оказывают услуги или продают что-либо со своего подсобного хозяйства и получают доход в размере менее 1175 МРП (3,3 млн тенге) в год, обходясь без наемных работников. 11 мая на итоговом заседании госкомиссии по обеспечению режима ЧС президент Касым-Жомарт Токаев сообщил, что более 40% получивших 42 500 тенге – это люди, впервые уплатившие ЕСП. Доказательством служит и увеличившееся количество индивидуальных пенсионных счетов вкладчиков в ЕНПФ – с 10,1 млн на 1 апреля до 10,9 млн на 1 мая. 

4,2 млн «временно вне занятости»

На заседании правительства в начале июня министр труда и социальной защиты населения Биржан Нурымбетов сообщил, что в марте – апреле в республике «временно осталось вне занятости» 4,2 млн человек. Больше всего пострадали работники сферы торговли и услуг в крупных городах. Тут стоит отметить, что официальный уровень безработицы не менялся с III квартала 2018 года, замерев на отметке 4,8%. В I квартале 2020 года уровень безработицы составил 442,4 тыс. человек при общей численности рабочей силы 9,2 млн человек (учитываются лица от 15 лет). 

В мае, по оценке Минтруда, число «временно оставшихся вне занятости» работников снизилось с 4,2 до 1,146 млн человек. В июне должно сократиться до 1,063 млн человек, а в июле – и вовсе до 514 тыс. человек, вернувшись если не на уровень I квартала 2020 года, то хотя бы к относительно близким цифрам. Минтруда прогнозирует, что в декабре число безработных будет составлять 565 тыс. человек, а уровень безработицы – 6,1%.

«Мы думаем, что с июля на рынке труда мы стабилизируем ситуа­цию, и до конца года уровень безработицы составит 6,1%», – сказал Нурымбетов. 

По данным на 29 июня (информация снова от министра труда и соцзащиты), в центрах занятости в целом на учете состояли 320 тыс. человек, из них 181 тыс. зарегистрированы в качестве безработных.

«На сегодня безработное население без доходов и возможности работать мы оцениваем в 735 тыс. человек», – сказал Нурымбетов «Курсиву».

Получение взамен зарплаты соцвыплаты в размере 42 500 тенге, по данным Комстата, практически не отразилось на среднедушевых номинальных денежных доходах населения – в апреле они выросли по сравнению с мартом на 5,7% и достигли 110 тыс. тенге. Но у Минтруда, правда, другие цифры.

«По оценке наших экспертов, среднедушевой доход населения в апреле составил 59 тыс. тенге», – сообщил Нурымбетов. 

Сработает ли старое оружие против новой напасти

Для создания новых рабочих мест правительство собирается пустить в ход инструменты из старого арсенала. В частности, речь идет о Государственной программе развития продуктивной занятости и массового предпринимательства на 2017–2021 годы «Енбек». Только по программе «Енбек», объем финансирования которой должен составить 176 млрд тенге, в этом году планируется охватить 600 тыс. человек: прямо по вакансиям трудоустроят 280 тыс. человек, просубсидировано будет 211 тыс. рабочих мест, 58 тыс. человек будут обучены различным специальностям, а 51 тыс. человек будут обучены предпринимательству. Из упомянутых 600 тыс. уже можно вычесть 184 тыс. человек, которые были трудоустроены по программе в январе – мае. 

Другой программой, которая привлечет безработных, станет «Нурлы жол». С ее помощью предполагается трудоустроить 200 тыс. человек. Программы «Цифровой Казахстан» и «Нурлы жер» помогут найти работу еще 50 тыс. и 47 тыс. казахстанцев соответственно. По программе «Дорожная карта занятости – 2020» планируется трудоустроить 255 тыс. человек, в том числе 58 тыс. – в жилищно-коммунальном хозяйстве, 46 тыс. – в благо­устройстве. Средняя зарплата работников, по данным Минтруда, составит 90 тыс. тенге.

Нынешний кризис высвободил не работников строительной отрасли, как это было, например, в 2008 году, а сотрудников фитнес-клубов, развлекательных центров и кинотеатров, а работу им государство по старинке предлагает в дорожном строительстве или ЖКХ. И это с высокой вероятностью создаст диспропорцию на рынке труда. К тому же и небольшие зарплаты вряд ли смогут привлечь работников из сферы услуг, потерявших работу в карантин, отметил директор центра прикладных исследований «Талап» Рахим Ошакбаев. По его мнению, существующие официальные данные о безработице в Казахстане далеки от реальности.

«Совершенно очевидно, что официальный уровень безработицы не отражает реальность. В него никто не верит, включая само правительство и самого министра труда», – сказал он «Курсиву». 

Два года назад Минтруда должно было привести свою статистическую методологию в соответствие с последними рекомендациями Международной организации труда, но, как отметил Ошакбаев, есть большие сомнения в том, что это реально было сделано. Косвенным подтверждением он назвал тот факт, что безработица долгое время остается на уровне ниже 5%.

«Кроме того, все мы знаем, что другие показатели – занятости, доходов – тоже могут быть искажены. Сравните их с тем, что фактически АСП (адресная социальная помощь. – «Курсив») получили 2,2 млн человек, с теми 4,4 млн человек, кто получил 42 500 тенге. Соответственно, это люди, которые потеряли доходы, и это совершенно не коррелирует со статистическими показателями безработицы и доходов», – сообщил Ошакбаев, назвав статистику по рынку труда «сильно искаженной».

В соседней России государство стимулирует бизнес сохранять рабочие места в пострадавших от карантинных мер отраслях льготными, под 2%, кредитами на выплату зарплаты. Максимальный объем кредита ограничен суммой в шесть минимальных размеров оплаты труда на сотрудника (422 852 тенге по курсу Нацбанка на конец июня, федеральный МРОТ в РФ –12 130 рублей). Ощутимая оговорка: если предприятие в течение года сохранит 90% персонала, то государство погасит за бизнес и кредит, и проценты по нему. Подобная мера, отметил Ошакбаев, могла бы сработать и в Казахстане, сократив число «временно оставшихся вне занятости».

banner_wsj.gif

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

kursiv_uz_banner_240x400.jpg