Перейти к основному содержанию

942 просмотра

Что нужно для защиты женщин в Казахстане

Феминистки вышли с требованиями впервые в истории страны

Фото: Офелия Жакаева

Впервые в истории Казахстана феминистское движение KazFem получило разрешение на митинг и провело его 28 сентября. 

Митинг феминисток проявил весь спектр эмоций, которые общество испытывает к организованному женскому движению. Были явные угрозы, нереализованные благодаря бдительности полиции, которая отсекала агрессивно настроенных визитеров. Была поддержка тех, кто пока не находит в себе силы и уверенности заявить о своих правах вслух, но пишет об этом в социальных сетях.

Митинг показал, что фемдвижение в стране не просто выжило в агрессивной среде, но впредь будет пользоваться отдельным вниманием государства. Президент Токаев уже доказал это, предприняв ряд практических мер. Он ужесточил наказание за насилие над детьми и обещал до конца года ужесточить ответственность за насильственные преступления против женщин. Это очевидные сигналы о том, что государство намерено прекратить практику апеллирования к патриархальным порядкам в делах, требующих холодного правового анализа и неизбежного наказания. 

Но тема безопасности не ограничивается законами. Это еще и вопрос больших денег, которые надо учитывать в бюджетах для реабилитации жертв насилия и выплаты компенсации в тех случаях, когда государство не сумело выполнить взятые на себя обязательства. Для выполнения этой задачи придется перевернуть сложившуюся пирамиду мировосприятия целого чиновничьего класса. И в этом смысле мы в начале эволюционного перехода.

Подруга за подругу

Присутствие на феминистском мероприятии действует на мужской разум отрезвляюще. Не надо обладать даром эмпатии, чтобы понять страдания молодой женщины, ставшей жертвой систематического насилия в семилетнем возрасте. 

Это не историческая драма, не книга, не лента «желтых» новостей – эта история звучит в центре крупнейшего мегаполиса страны в ХХI веке. Только крайняя степень отчаяния может заставить человека так раскрываться перед посторонними. И еще желание получить помощь и помочь другим.

Атмосфера на небольшом «пятаке» в парке развлечений, единственном разрешенном для митингов месте в городе, сгущается по мере того, как спикеры сменяют друг друга. Первое впечатление – что видела в жизни эта собравшаяся молодежь? – тает, уступая место тревоге. Любой из этих эпизодов мог произойти с близкими тебе людьми. А это грозит тем, о чем рассказывают спикеры – столкновением с системой, направленной на подавление чувства собственного достоинства, потому что система мотивирована не на поиск справедливости, а на поддержание благоприятной для нее статистики.  

«По официальным данным, сегодня будут изнасилованы четыре женщины и один ребенок», – говорит очередной спикер. Это страшно, потому что согласно другой статистике только 8,5% жертв насилия обращаются в полицию. Еще меньше дел доходят до суда. «Мы злые!», – скандируют вокруг. «Мы требуем безопасности!». 

Это отражено в резолюции митинга. В ней требование разработать закон о защите от домашнего насилия. Увеличить число кризисных центров и увеличить их финансирование, гарантируя жертвам медицинскую и психологическую реабилитацию. Обучить сотрудников полиции правилам работы с пострадавшими. Ужесточить наказание за сексуальное насилие, ввести статью о защите от домогательства на работе.

Дай мне защиту

Тема защищенности от насилия, безопасности – главная для фемдвижений во всем мире, считает Лейла Махмудова, гражданская активистка, сооснователь движения FemAgora CA. Страны отличаются друг от друга лишь степенью угроз для личности. Особенность Казахстана – апелляция государства к патриархальному мировоззрению. «Государство не хочет брать ответственность за безопасность женщины, «перепоручая» это близкому мужчине. Но это миф, который не работает. Вся полнота ответственности за безопасность должна быть на государстве, правоохранительной системе», – говорит Лейла Махмудова.   

Претензии к традиционному патриархальному укладу – это не о засилье мужчин в органах принятия решения, а о избытке мужского взгляда на проблему, считает Евгения Козырева, президент Феминистской лиги Казахстана. «Гендерная разница существует, и ее надо принимать во внимание», – говорит она. Речь о том, что мужчины, которые становятся жертвами насилия всего в четырех случаях из ста, не в состоянии понять всей глубины унижения и страдания, которые испытывают в таких случаях женщины. 

Асия Хайруллина, руководитель Лиги женщин творческой инициативы, обращает внимание на открытый характер выступления феминисток. «Когда мы начинали свою работу в начале 90-х, нам приходилось преодолевать большое сопротивление, об этом просто не хотели слышать», – говорит она.

Первые феминистские движения современного Казахстана появились в начале 90-х годов и были вовлечены в законотворческую работу в поле гендерного равенства и феминизма. «Было много работы, принятие законодательных актов, подписаны международные конвенции – например, о дискриминации женщин, о бытовом насилии, о равных правах и возможностях. Другое дело, что принятый закон не всегда сразу работает. Нужна кропотливая системная работа, но она идет», – говорит Асия Хайруллина.

Лейла Махмудова не отрицает, что, возможно, между разными поколениями феминистских движений нарушена некая преемственность. Вместе с тем она оценивает уровень развития KazFem, нынешнего лидера феминистского движения страны, как достаточный для преодоления существующих проблем. «Политическое пространство страны монотонное, если повестка о правах женщин не звучит в программах партий, она должна поддерживаться снизу. KazFem успешно с этим справляется, иначе это вообще бы широко не звучало», – говорит эксперт.

Асия Хайруллина не согласна с мнением, что между поколениями феминисток сформировался разрыв. «Мы не оторваны друг от друга. Есть повседневные рутинные вещи, а есть задача создания информационных поводов, раскрывающих болевые точки в новом ракурсе. KazFem формирует непримиримое отношение к проблемам, которые государство будет решать», – говорит она. 

Евгения Козырева подчеркивает главную трудность работы по обеспечению женской безопасности – необходимость финансовых гарантий со стороны государства. «Любые обязательства, которые требовали финансовых вложений, всегда с трудом проходили через парламент», – вспоминает она. К примеру, восстановление справедливости для жертвы насилия должно включать в себя не только наказание для преступника, но и психологическую реабилитацию для жертвы.

«Здоровье не восстанавливается бесплатно. Женщины, ставшие жертвами насилия и желающие восстановления, несут большие материальные траты. Те, кто не может себе этого позволить, носят боль внутри и тихо сходят с ума», – говорит Евгения Козырева.

6954 просмотра

Как выглядит дом Джеффа Безоса за $165 миллионов

Напольное покрытие его особняка, который глава Amazon купил у Дэвида Геффена, когда-то принадлежало Наполеону

Фото: Jimbartsch

Последние несколько лет оптимистично настроенные девелоперы из Лос-Анджелеса занимались строительством вычурных жилых домов из стекла с «конфетными комнатами», площадками для вертолетов и дорожками для боулинга. Все делалось с расчетом на то, что сверхбогатые покупатели смогут себе это позволить. Однако, судя по последним сделкам на сумму свыше $100 миллионов, самые взыскательные покупатели ищут на рынке недвижимости Лос-Анджелеса нечто иное – историю.

Исполнительный директор компании Amazon.com Inc. Джефф Безос заплатил $165 млн (рекордную сумму для района) за квинтэссенцию поместий старого Голливуда – особняк в григорианском стиле, построенный загадочным Джеком Уорнером, когда-то занимавшем пост президента компании Warner Bros.

im-153909.jpg

Последним хозяином поместья был известный в мире шоу-бизнеса импресарио Дэвид Геффен (ныне на заслуженном отдыхе). Сам Геффен в 1990 году заплатил за этот дом $47,5 млн, что также стало тогда рекордной суммой.

По данным информированного источника, в этой сделке с поместьем Уорнера посредники не участвовали.

Помимо поместья Уорнера Bezos Expeditions – зонтичная компания Безоса, владеющая газетой The Washington Post и его благотворительным фондом, также заплатила $90 млн за пустой участок в Лос-Анджелесе, ранее принадлежавший сооснователю Microsoft Полу Аллену, умершему в 2018 году.

Так что же именно можно купить за $165 млн в 2020 году?

Построенный в 1930-х годах особняк Уорнера площадью 13 600 футов пестрит работами известных американских художников. Более того, внутри есть даже напольное покрытие, которым когда-то владел Наполеон. Разумеется, там также предусмотрены бассейн и поле для гольфа на девять лунок (не совсем ясно, входили ли в стоимость сделки произведения искусства).

«Ни одна из резиденций сильных мира сего ни до, ни после не превосходила по своему размеру, великолепию и утонченности поместье Джека Уорнера в Энджело Драйв в районе Бенедикт Кэньон», – пишет в своей книге The Legendary Estates of Beverly Hills ветеран рынка недвижимости Лос-Анджелеса Джефф Хайланд. «Это не просто дом, это настоящий частный музей», – отмечает он.

IM.jpg

На ремонт дома Геффен потратил $45 млн, включая $20 млн на ландшафтный дизайн, о чем он рассказал The Wall Street Journal в 2006 году.

За последний год было заключено несколько крупных сделок с недвижимостью, однако они выбиваются из общей ситуации на переживающем спад рынке элитной недвижимости в США.

Новый дома Безоса – один из четырех особняков, которые с начала 2019 года были проданы в Лос-Анджелесе за сумму свыше $100 млн. Три из этих четырех домов – это настоящее голливудское наследие.

Первый из домов – Spelling Manor, особняк в районе Холм­би Хиллз с 14 спальнями и 27 комнатами, построенный телевизионным продюсером Аароном Спеллингом и его супругой Кэнди Спеллинг. До последнего времени дом принадлежал дочери владельца «Формулы-1» Петре Экклстоун, но в июле прошлого года поместье было продано за $119,75 млн – на тот момент это был новый рекорд для Лос-Анджелеса.

im-154006.jpg

Экклстоун, которая сама приобрела особняк всего через неделю после того, как увидела его впервые, потратила не один миллион долларов на серьезный ремонт – он занял 12 недель и потребовал участия 500 рабочих. Расположившийся на участке в пять акров особняк площадью 56 500 квад­ратных футов (это больше площади Белого дома) имеет две дорожки для боулинга, винный погреб и комнату для дегустаций, а также тренажерный зал и салон красоты. Кроме того, в поместье есть бассейн, теннисный корт, английский сад и большая круглая парковка на 100 машин с фонтаном.

По данным информированного источника, недвижимость приобрел покупатель из Саудовской Аравии.

В конце прошлого года медиамагнат Лаклан Мердок, сын Руперта Мердока, приобрел собственный кусочек истории Лос-Анджелеса в виде гигантского дома в стиле шато, который появлялся в телевизионном шоу The Beverly Hillbillies под названием «поместье Клампетт». Мердок является сопредседателем холдинга News Corp, которому принадлежит компания DowJones&Co., издатель The Wall Street Journal.

Поместье, которое на самом деле называется «Чартвелл», раскинулось на 10 акрах земли. Оно принадлежало покойному медиамиллиардеру Джеральду Перенсио и было спроектировано архитектором Самнером Сполдингом в 1930-х годах во французском неоклассическом стиле. Наиболее интересными особеннос­тями дома стали большой бальный зал, теннисный корт и уникальный винный погреб на 12 тыс. бутылок.

Еще одной сделкой на сумму свыше $100 млн на рынке недвижимости Лос-Анджелеса в прошлом году стала продажа в Малибу дома, принадлежавшего вице-председателю NBC Universal Рону Мейеру. По словам риелторов, ценность объекта обусловлена дизайном авторства Чарльза Гватми и локацией – дом расположен недалеко от пляжа.

im-154005.jpg

В этом доме есть собственная библиотека, домашний кинотеатр и тренажерный зал.

Тренд на девятизначные суммы сделок с недвижимостью в Лос-Анджелесе зародился в 2016 году – тогда за $100 млн был продан особняк Playboy Mansion – дворец вечеринок, принадлежавший Хью Хефнеру.

im-154014.jpg

Особняк был выкуплен наследником компании – производителя кексов Twinkies Дареном Метропулосом, жившим по соседству и мечтавшим объединить оба поместья.

Несмотря на свою репутацию, особняк был широко известен в риелторском сообществе как исторический дом, нуждающийся в ремонте. Построенный в 1920-х годах, он оформлен в готическом стиле Тюдор, имеет 29 комнат, теннисный корт и бассейн.

В рамках сделки новый владелец получил лицензию на зоопарк, а также самого Хефнера, которому, согласно договору купли-продажи, разрешалось жить в доме всю оставшуюся жизнь.
Мистер Хефнер умер в 2017 году.

Несмотря на эту череду крупных сделок, девелоперам из Лос-Анджелеса еще предстоит преодолеть отметку в $100 млн с новыми домами.

Особняк «Миллиардер» был построен бизнесменом Брюсом Маковским для продажи. В октябре прошлого года этот дом был приобретен за $94 млн. В «Миллиардере» предусмотрен лифт, отделанный крокодиловой кожей, автомобили и мотоциклы на $30 млн, «конфетная стена», вертолет на крыше (исключительно декоративный) и огромный открытый киноэкран, поднимающийся позади впечатляющего бассейна длиной 85 футов.

«Если у вас есть «конфетная стена», ее можно скопировать. Землю же скопировать нельзя», – говорит Маурисио Умански, основатель компании Agency, которая является одним из игроков на местном рынке элитной недвижимости.
 

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif