Перейти к основному содержанию

kursiv_in_telegram.JPG


19173 просмотра

Как Казахстан и Россия будут переживать грядущий кризис

Рассказывает главный экономист Проектного блока Евразийского фонда стабилизации и развития

Иллюстрация: Shutterstock

Давайте договоримся сразу: кризис в мировой экономике будет. И в этот раз все не «будет по-другому». Из принципиально новых факторов в мировой экономике есть сверхмягкая денежная политика крупнейших центробанков (американского, европейского и японского). Это, конечно, искажает логику рынков, но не меняет фундаментальную циклическую природу мировой капиталистической системы. А, значит, быть новому надиру цикла, никуда не деться. Экономисты должны ответить на два вопроса: когда будет следующий кризис и каким он будет. 

Когда будет следующий кризис? 

У занимающихся макроэкономическим прогнозированием организаций, как правило, есть базовый прогноз. Этот прогноз носит консенсусный характер и в той или иной степени предполагает экстраполяцию текущих тенденций. Наличие таких «базовых» прогнозов нормально. Но ненормально отсутствие стресс-сценариев. Будущее не определено, а самоуспокоение губительно. Стресс-сценарии, альтернативные прогнозы обязательно должны разрабатываться и обсуждаться. Особенно это важно для государственных и международных структур, сама цель существования которых требует постоянной готовности к эффективному противодействию кризисным явлениям. Такой структурой на евразийском пространстве является Евразийский фонд стабилизации и развития. ЕФСР по своей сути – это «пожарная команда», призванная минимизировать негативные последствия различного рода финансовых кризисов для экономик евразийского пространства и заниматься их профилактикой. Отсюда пристальный интерес к теме будущей рецессии в мировой экономике. 

Замедление темпов роста уже идет полным ходом. Это связано с рядом факторов: поздней стадией экономического цикла, повышением ставок ФРС, нарастанием долгового бремени. Рост мировой экономики замедлился с 3,8% в IV квартале 2017 года до 3% в IV квартале 2018-го – за последние семь лет это наиболее быстрое замедление. Развивающиеся экономики замедляются быстрее, чем развитые, а Турция уже ушла в рецессию. Уже в декабре-январе основные прогнозисты – такие, как Всемирный банк, МВФ, ОЭСР, ведущие центробанки и крупнейшие инвестиционные банки – начали массово снижать прогнозы на 2019–2020 годы. Это реакция на поступающую статистику. Последней в ряду международных агентств, снизивших свои прогнозы, в апреле стала ВТО: оценка роста международной торговли в 2019 году понижена довольно резко – с 3,7 до 2,6%. 

Крупнейшие риски всем хорошо известны. Это огромное накопленное долговое бремя, риск торговых войн, геополитическая напряженность, весьма унылое состояние европейской экономики (включая ее главный мотор – Германию), внутренние дисбалансы китайской экономики, Брекзит – выбирайте по вкусу. На мой взгляд, фундаментальный риск – это огромный долг на всех уровнях. Центробанки США, ЕС и Японии нарастили балансы до беспрецедентных уровней. Государства набрали долгов для реализации инфраструктурных проектов, причем от КНР на довольно непрозрачных условиях и с рядом некомфортных ограничений. Корпоративный сектор по всему миру существенно нарастил долг не только в инвестиционных целях, но и для действий, не повышающих собственно валовый продукт – например, для проведения обратных выкупов акций. По всему миру растут ипотечные и потребительские долги домохозяйств. Власти по всему миру осознают этот риск и пытаются сдержать рост кредитования с помощью использования макропруденциальных инструментов, но эффективность этих мер невелика. Совокупный долг давно перерос пик 10-летней давности и достиг $250 трлн (против $175 трлн в 2008 году). Это более чем в 2,5 раза больше мирового ВВП.

Опасная, нестабильная ситуация 

Собственно, циклическая природа капитализма и решает (иной раз радикально и каждый раз болезненно) проблему накопленных дисбалансов и неэф­фективностей. Циклический кризис работает санитаром леса. Он вычищает неэффективных закредитованных производителей, самых слабых игроков в финансовых системах, заставляет уходить в банкротства и списывать долги. Однако, когда конкретно это произойдет, не угадать. Возможно, совсем скоро, в течение ближайших полутора лет (на мой взгляд, вероятность этого не меньше 40%). А, возможно, залитые в мировую экономику триллионы позволят ей еще порасти. 

Каким будет следующий кризис?

Собственно, в уходе крупных экономик во временную рецессию ничего необычного нет. Она определяется как два квартала сокращения экономики подряд. Сейчас в рецессии находится Турция. Опасно близок к скатыванию в отрицательные темпы роста ряд европейских экономик. Экономический цикл находится в поздней «зрелой» фазе, поэтому можно прогнозировать усиление этих тенденций. При этом техническая рецессия не­обязательна, может иметь место просто сильное замедление темпов роста. 

По этому поводу идут оживленные и местами ожесточенные дискуссии крупнейших центральных банков. Но решения нет. Поэтому можно ожидать, что монетарные власти развитых стран пойдут проверенным путем снижения ставок и программ количественного смягчения. Однако одно дело снизить ставки с 5 до 2% и другое, допустим, с 2,5% до отрицательной величины. А у ЕС и Японии и этой возможности сейчас нет. Определенно стоит ожидать нулевых и отрицательных ставок в мировой экономике – то есть бесплатных «вертолетных» денег. Возможно, будут апробированы новые способы поддержки экономики. А вот хватит ли этого для достижения устойчивого эффекта – открытый вопрос. Наибольшие риски и уязвимость существуют в экономиках, которые увлеклись бесконтрольным наращиванием долга и директивным управлением политикой национальных банков. 

Повторения 2008 года случиться не должно. Все будет значительно мягче. Еще одно количественное смягчение и «вертолетные» деньги позволят предотвратить жесткий кризис. Вполне возможно, что и технической рецессии в мировой экономике не случится – только резкое снижение темпов роста на несколько кварталов. Если искать исторические параллели, то это скорее 1990–1991 годы, нежели 2008–2009-е. 

У всего есть своя цена 

Ценой такого решения станет выход в 2020-х годах на стабильно более низкие темпы роста, чем в 2010-х. Назовем это «новой новой нормальностью». Если новая нормальность 2010-х предполагала пониженные темпы роста по сравнению с 2000-ми, то «новая новая нормальность» 2020-х годов будет предполагать еще большее снижение темпов мирового экономического роста – до весьма и весьма некомфорт­но низкого постоянного уровня. В российском контексте надо добавить, что это может совпасть с дном нефтяного суперцикла в 2025–2030-х годах. 

Хорошая новость заключается в том, что, если монетарные власти крупнейших мировых экономик находятся в плохой форме, то степень готовности так называемой Глобальной системы финансовой защиты за последнее десятилетие резко возросла. ГСФЗ включает в себя четыре уровня:

1 - национальные золотовалютные резервы;

2 - система двусторонних валютных свопов (за последнее время она фактически сформирована с уровней, близких к нулю);

3 - региональные финансовые механизмы (за десятилетие, прошедшее с 2008–2009 годов, этот уровень сильно подрос как по ресурсам, так и по компетенциям – на евразийском пространстве региональным финансовым механизмом является Евразийский фонд стабилизации и развития); 

4 - сам Международный валютный фонд, располагаемые финансовые ресурсы которого в 2010-х годах значительно выросли. Это дает надежду на то, что для малых экономик будет предоставлена адекватная ситуации поддержка, которая поможет сгладить негативные последствия кризиса.

У Казахстана достаточно высокие золотовалютные резервы, низкий уровень госдолга, бюджетное правило. Аналогичная ситуация в России.

Однако ни Казахстан, ни Россия не станут тихой гаванью. Снижение спроса на сырье и его производные (нефть, газ, черные и цветные металлы, уголь, удобрения, зерно и др.) приведет как минимум к временному уменьшению цен и ударит по экономике. И все же ближайшую рецессию в мировой экономике Казахстан и Россия должны пройти достаточно уверенно. Следующий кризис, который совпадет с дном нефтяного суперцикла, будет много хуже. Но до него еще надо дожить.


1758 просмотров

Чем живут индейцы Амазонки

Как современный мир и его экономические реалии влияют на традиционный уклад племени тикуна

Примерно в 1 100 километрах от столицы штата Амазонас вверх по реке на северо-запад, в четырех часах на моторке от ближайшего портового города Табатинга, в амазонской сельве на границе трех государств – Колумбии, Перу и Бразилии – расположилось поселение тикуна – одного из самых многочисленных племен коренных жителей Латинской Америки. 

Тикунцы знакомы любителям творчества Жюля Верна по роману «Жангада или 800 лье по Амазонке». Сегодня тикунцы, как и века назад, живут в основном сельским хозяйством, но близкое соседство к городу привело к урбанизации этого народа. 

В хижинах местных жителей плазма соседствует с церемониальными алтарями, а заговоры шамана нередко прерываются звонком мобильного телефона вождя. Попугаи здесь шастают по двору вместе с завезенными из города курицами. А краску для традиционного орнамента на лице местные жительницы иногда заменяют губной помадой, заботливо подаренной кем-то из гостей «с большого берега».

Мы тоже не с пустыми руками. Наш проводник и единственный русскоговорящий гид Амазонии Юрий Перов идет впереди нашей группы. За его плечами целый рюкзак сувениров-товаров, на которые мы выменяем сегодня радушный прием для нашей группы. Собирали подарки основательно: на рынке в Табатинге провели добрые три часа. Юрий помогал выбрать нужное: кофе и сахар для дам; рис, рыболовные снасти – в племя; тесак и добротный нож с длинным лезвием – вождю. 

Несмотря на близость к городской местности, у тикуна сельскохозяйственное и кустарное производство по-прежнему регулируется водными циклами – как, впрочем, и у других племен, проживающих в бассейне Амазонки. 

Потоп, прилив, отлив и засуха определяют, что и где будет выращиваться или производиться. Постоянно выделенных земель под поля в привычном понимании просто не существует. Разлив реки настолько непредсказуем, что через Амазонку существует один-единственный капитальный автомобильный мост. О полях и речи нет. Плодородный слой земли вместе с посевами смывается ливнями. Единственная культура, которая способна выстоять и под проливными дождями, и при засухе – это маниока, кустарный корнеплод, который выращивают чуть ли не на всей территории амазонской сельвы. Маниока похожа на картошку: те же кусты, те же клубни в земле. Существенное отличие – изначально корнеплод ядовит. Чтобы употребить в пищу, маниоку сначала нужно протереть на мелкой терке, потом вымочить в воде, потом проварить несколько часов, потом прогреть и обжарить, далее высушить несколько дней на солнце и снова обжарить до готовности. Полученная сухая масса больше напоминает безвкусные твердые мелкие сухари, которые индейцы едят с основным блюдом – рыбой. Поэтому гостинцам из риса и кукурузной муки местные всегда рады. Если не используют к своему столу, то у соседей крупу всегда можно выменять на что-то нужное. 

Как раз к обеду мы дошли до малоки – традиционной общинной хижины, где и принимают гостей. Чтобы поглазеть на «гринго», сбегается сначала малышня, давать им сладости, кстати, можно только с разрешения родителей. Постепенно малока заполняется жителями деревни, которые приветствуют нас, и вождь приглашает к столу. В меню печеная рыба, крокодил, сушеные муравьи и уже упомянутая маниока – точнее, приготовленное из нее блюдо, которое называется фаринья.

Мы, чувствуя расположение вождя, задаем много вопросов. Его ответы очень размеренны, волей-неволей сбиваешь свой ритм городского разговора на неспешное сказочное повествование. Наш проводник Юрий подбирает русские слова для определения отношения местных к техническому прогрессу и современному миру вообще. 

Если сократить образные ответы вождя до привычных нам выражений, то резюме нашей беседы выглядит так. Внешнее давление, а оно в любом случае происходит при общении с некоренным населением, изменило пищевые, социальные, технологические и производственные привычки индейцев. Но все же технический прогресс пока уступает народным традициям – они кажутся индейцам более применимыми для выживания близ самой мощной реки мира.

У народа тикуна, как и у других коренных народов, есть экономика, но как она структурирует себя внутренне и как интегрируется в рыночную экономику – это малоизученный предмет. Настолько мало, что нет даже точного определения этому понятию. Сами тикунцы определяют свою экономику тремя «этапами».

Первый этап относится к традиционной экономике коренных народов, которая придерживается принципов взаимности и обмена. Принцип «ты – мне, я – тебе» работает до сих пор. Поэтому, например, один из наших презентов вождю – тесак – был отложен в сторону для подарка «Человеку с большого берега», который стережет его лодку во время отсутствия хозяина. 

Во-вторых, адаптация традиционной коренной экономики. Конечно, современные индейцы пользуются и лопатами, и граблями, но никаких удобрений! Все натуральное и только то, на что «согласилась природа».

В-третьих, современная экономика коренного населения строится и развивается в соответствии с потребностями рынка. В частности, спрос на маниоку в Бразилии огромный. Она есть в каждом доме в разных видах, в каждом продуктовом магазине, в придорожных кафе и дорогих ресторанах непременно на каждом столе стоит баночка с этими безвкусными «сухариками». При этом выращивают и обрабатывают ее индейцы и только вручную. 

У каждого члена племени есть четкая профессиональная специализация: молодые женщины занимаются маниокой, молодые мужчины – охотой на крупную рыбу пираруку и кайманов. Старшее поколение берет на себя сбыт излишков. Причем данный этап экономического процесса складывался годами: покупают и продают индейцы только у родственников прежних покупателей или продавцов. Бизнес-связи передаются от отца к сыну. Форма за многие десятилетия почти не изменилась, только что расчет нынче, как правило, в деньгах. Монетизация этих экономических отношений произошла примерно в конце 1950-х, когда сформировался город Табатинга.

Близость к городу объясняет ряд особенностей экономики тикунцев. Это племя было одним из первых, кто заменил натуральное хозяйство торговлей. Обмен товарами-излишками здесь давно основан на кумовстве, родстве и взаимных обязательствах между соплеменниками. С «гринго» и «кабокло» (этническая группа в составе бразильцев, португало-индейские метисы) разговор короткий и деловой: мы вам товар, вы нам материальные блага. Исключение делают лишь для приглашенных гостей, о визите которых заранее договаривается проводник. 

В то же время не принято покупать что-то друг у друга из «своих». Деньги служат только для взаимодействия с городом, приобретения того, что приносит комфорт цивилизованного мира, но чего сами индейцы не производят. Вождь искренне удивился вопросу о денежных расчетах внутри племени: «Какие денежные отношения могут быть внутри своей семьи?»

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

 

Цифра дня

64-е
место
занял Казахстан по скорости фиксированного интернета в мире

Цитата дня

Популизм – это политика посредственности. Я не раздаю пустых обещаний. Я - человек конкретных дел. Я буду твердо проводить в жизнь свою программу реформ.

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank

Вы - главная инвест-идея

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций