Перейти к основному содержанию

9055 просмотров

Как азиатские страны уже сейчас меняют весь мир

Текст подготовлен на основе материалов исследовательского проекта McKinsey & Company

Токио. Фото: nosonjai / Shutterstock.com

Западные наблюдатели и СМИ много говорят о росте Азии в будущем времени, имея в виду огромный потенциал региона. По мнению экспертов McKinsey, пора взглянуть на Азию по-новому – будущее наступило быстрее, чем ожидалось.

McKinsey & Company запустил проект, посвященный будущему Азии. Исследование, проведенное фирмой в партнерстве с Глобальным институтом McKinsey (ГИМ), рассматривает экономики стран Азии, компании и экосистемы, чтобы узнать, что же ждет Азию в будущем и что это может означать для правительств и бизнес-сообществ азиатских стран и всего мира. «Курсив» предлагает основные тезисы из материала Asia’s future is now. В этом документе представлен обзор роли Азии в четырех сферах: торговые потоки, корпоративная экосистема, технологии и потреб­ление.

Азия трансформирует торговлю

ГИМ изучил 23 отраслевых цепочки создания стоимости, охватывающие 43 страны, и выделил основные сдвиги в структуре мировой торговли. Азия находится в центре многих из этих изменений.

В последнее десятилетие мировой объем производства продолжал расти, но доля экспортируемых товаров упала на 5,6 процентных пункта. Это снижение, отмечают аналитики McKinsey, не является ни следствием торговых споров, ни сигналом о предстоящем замедление. Наоборот, оно отражает здоровый экономический рост в Китае, Индии и остальной части развивающейся Азии. По мере роста потребления все больше товаров, которые производятся в этих странах, продаются на локальном рынке, а не экспортируются.

На предыдущем витке глобализации западные компании выстраивали цепочку поставок длиной в полмира, чтобы воспользоваться наиболее дешевой рабочей силой, и тогда эти цепочки поставок часто проходили через Азию. Но сейчас все меняется: только 18% сегодняшней торговли товарами – это экспорт из стран с низким уровнем заработной платы в страны с высокой заработной платой. Это значительно меньшая доля, чем предполагают большинство людей, и она постоянно сокращается, констатируют аналитики McKinsey. Трудоемкое производство на экспорт было основным двигателем роста Китая, но возможности региона для конкуренции на основе дешевой рабочей силы сужаются по мере роста заработной платы и все большей автоматизации производств.

И тем не менее, отмечают специалисты McKinsey, это окно возможностей еще не закрыто – с повышением зарплат в Китае свой шанс получили Вьетнам, Индия и Бангладеш, которые за последнее десятилетие смогли увеличить экспорт трудоемких промышленных товаров (особенно текстильных) в годовом исчислении на 15, 8 и 7% соответственно.

Азиатские корпорации на подъеме

Меняющаяся роль Азии в цепочках добавленной стоимости отражает быстрое развитие корпоративной экосистемы региона. Многие азиатские компании входят в число крупнейших в мире. В рейтинге Fortune Global 500 за 2018 год 210 из 500 крупнейших компаний мира по выручке были азиатскими. Аналитики McKinsey рассмотрели ситуацию с 5 тыс. крупнейших мировых компаний. В 1997 году на Азию приходилось 36% из них, к 2017 году эта доля выросла до 43%. Самое интересное – как изменилась страновая принадлежность азиатских компаний из топ-5000. Китай показал самый высокий рост по числу таких компаний, заметно увеличилось их количество и в Индии. Четыре компании из топ-5000 расположены в Казахстане, их совокупный доход – $14 млрд. В списке теперь также представлены Филиппины, Вьетнам и Бангладеш.

За последние 20 лет отраслевой состав азиатских компаний из топ-5000 тоже значительно изменился – отрасли, производящие средства производства, сейчас составляют заметно меньшую долю экономики региона, чем в 1995–1997 годах. Азиатские фирмы стали лидерами мирового рынка не только в промышленности и автомобилестроении, но и в таких областях, как технологии, финансы и логистика.

Еще одно любопытное наблюдение McKinsey касается разницы в структуре собственности, стратегии роста и стиле работы азиатских корпораций-гигантов и западных транснациональных корпораций. Примерно 2/3 из 110 китайских компаний из списка Fortune 500 являются государственными. На пятерку лучших чеболей Южной Кореи приходится около половины капитализации фондового рынка страны. Напомним, что чеболь – это уникальная схема построения бизнеса, финансово-промышленные конгломераты, одна из главных черт которых – семейная преемственность в управлении. Samsung, LG, Hyundai – это чеболи.

Японская «большая шестерка» кейрецу также имеет большой вес на фондовом рынке страны. Кейрецу – это японская форма организации бизнеса, при которой компании объединяются в финансово-промышленные группы, где каждая компания владеет небольшой долей во всех других компаниях группы. В результате азиатского подхода к менеджменту фирма с контролирующим акционером – будь то семья, основатель или государство – может принимать долгосрочные решения по развитию бизнеса и распределять прибыль, ориентируясь на эти цели. И этим многие азиатские фирмы отличаются от публичных компаний, которые ежеквартально отчитываются перед акционерами и больше сосредоточены на максимизации прибыли в ближайшее время.

Азия формирует будущее цифровых инноваций во всем мире

Сегодня именно в Азии находится половина мировых интернет-пользователей – 2,2 млрд. Только на Китай и Индию приходится треть всех пользователей Всемирной сети. Огромный пул цифровых потребителей в Азии поддерживает развитие сектора инновационных технологий. Китай, Япония, Южная Корея и Сингапур – одни из наиболее развитых в цифровом отношении стран в мире, причем Поднебесная вошла в эти ряды с поразительной скоростью. Например, 10 лет назад в e-commerce на Китай приходилось менее 1% всех мировых транзакций в денежном выражении, сейчас эта доля – более 40%. Уровень проникновения мобильных платежей среди китайских интернет-пользователей в 2013 году составлял 25%, а в 2016-м – уже 68%. Китайские интернет-гиганты Baidu, Alibaba и Tencent строят огромную цифровую экосистему, которая сейчас выходит за пределы этих компаний.

Азия привлекает достаточно венчурного капитала для поддержки технологических инноваций и предпринимательства. Китай сейчас занимает второе место после США по объему инвестиций, с 2014 по 2016 год стартапы Поднебесной получили чуть менее 20% мирового венчурного капитала. Индия быстро догоняет – объемы венчурного финансирования в 2018 году там в 3 раза превышали аналогичный показатель Германии. В итоге на Азию сейчас приходится почти половина мировых венчурных инвестиций, основные области, куда этот капитал направляется, – виртуальная реальность, автономные транспортные средства, 3D-печать, робототехника, дроны и искусственный интеллект (ИИ).

В Азии «обитает» более трети – 119 из 331 – мировых единорогов (стартапы, стоимость которых превышает $1 млрд), это данные на апрель 2019 года. 91 единорог находится в Китае, 13 – в Индии, 6 – в Южной Корее, 4 – в Индонезии. Для сравнения: США – это дом для 161 единорога, в Великобритании их 16, в Германии – 9.

Исследователи McKinsey акцентируют внимание на интересном факте: сейчас Азия не просто выводит на рынок значительную долю мировых единорогов, но делает это очень быстро. Аналитики оценивали, сколько в среднем времени прошло от основания стартапа до приобретения им статуса единорога. В среднем компаниям Европы, Ближнего Востока и Африки потребовалось на это 10 лет, стартапам Северной Америки – 9 лет и только 6 лет – компаниям из Азии.

Другая отличительная черта азиатских стартапов – умение масштабироваться быстрее, чем их западные собратья. Азиатские стартапы нередко ориентированы на сегмент B2C и выбирают такие отрасли, которые не требуют интенсивного R&D, например электронную коммерцию или услуги по образованию и обучению. B2B и отрасли, емкие с точки зрения R&D (такие, как аналитика и программное обеспечение для повышения производительности, облачные вычисления и медицинские IT), как правило, возглавляют фирмы, расположенные в Соединенных Штатах, Великобритании и Германии. Но в то же время Китай сделал развитие ИИ стратегическим приоритетом и уже считается одним из лидеров в этой области.

Азиатские потребители – драйвер мировой экономики

За последние пару десятков лет число людей, живущих в крайней бедности, во всем мире резко сократилось. Более 1,2 млрд человек стали частью потребительского класса, и это означает, что они перешли от минимально допустимого уровня к тому уровню дохода, который позволяет приобретать товары и услуги. И это в значительной части именно азиатская история.

По прогнозам McKinsey, азиат­ский регион обеспечит половину всего роста потребления в ближайшие 10 лет. Растущий азиатский средний класс скоро достигнет 3 млрд. Только в Юго-Восточной Азии около 80 млн семей вошли в класс потребителей всего несколько лет назад. К 2030 году это число удвоится – до 163 млн домохозяйств.

Например, средние расходы Индии на одежду и обувь выросли с $40 на человека в 2007 году до $64 в 2017-м. Самый поразительный рост потребления произошел в Китае. Предыдущее исследование ГИМ выделило представителей трудоспособного населения Китая как одних из ключевых потребителей в мире. К 2030 году на эту группу будет приходиться 12 центов из каждого доллара мирового потребления в городах.

В 2018 году расходы около 30 млн китайских покупателей составили примерно треть всех мировых затрат на покупку товаров класса люкс. По прогнозам McKinsey, к 2025 году покупатели из Китая потратят на предметы роскоши почти в 2 раза больше.

«Азиатский потребитель» – клиент, который выходит за рамки привычных представлений о поколениях. Например, пожилые люди региона будут стимулировать 15% роста мирового потребления, добавив около $660 млрд к тем расходам, которые они делают сегодня. Потребности людей в возрасте выходят за рамки здравоохранения. Например, многие из пожилых предпочитают стареть дома и в комфортных условиях, поэтому начинают ремонт.

Азиатское поколение Z выросло в достатке, с большей открытостью к западной культуре и цифровыми знаниями. Молодые китайские потребители покупают товары класса люкс под влиянием желания быть замеченными. Аналитики McKinsey отмечают, что потребительские рынки в регионе переживают не только огромный рост, но и динамичные изменения – новые потребители быстро формируют лояльность к бренду, ждут от бренда персонализированных предложений и хотят выразить себя, свой подход к моде и стилю через покупки. Поскольку компании стремятся оправдать постоянно растущие ожидания, азиатские потребители все чаще будут устанавливать тренды для остального мира.

Asia Economy.png

1296 просмотров

Лондон, Нью-Йорк и Гонконг ожидают тревожные времена

Космополитическая ориентированность этих городов не вписывается в менее глобализованный, более националистический мир

Нью-Йорк. Фото: Spencer Platt / Getty Images

В рейтингах финансовых центров мира Лондон, Нью-Йорк и Гонконг регулярно занимают все три первых места. Все эти города могут похвастаться финансовой инфраструктурой, материальной базой и человеческими ресурсами, необходимыми для ведения международного бизнеса. В то же время они разделяют открытость миру, которая берет начало в их истории и культуре.

Но такие активы теряют значение в мире, который отходит от глобализации. Эти города являются оплотами интернационализма в странах, которые становятся националистскими.

Все они крайне привлекательны для иностранных рабочих: во всех доля населения иностранного происхождения намного выше, чем в целом по стране. Но барьер для иммиграции в США повышается, а скоро то же самое может произойти в Великобритании, в то время как сомнения в независимости Гонконга от Китая уменьшают его привлекательность для экспатов. В Лондоне и Нью-Йорке замедлился рост рынка труда, Гонконг вошел в рецессию. Во всех трех городах цены на недвижимость падают под совместным давлением высоких расходов, экономических проблем и политической нестабильности.

london-nyu-jork-i-gonkong-ozhidayut-trevozhnye-vremena.png

В 2016 году Лондон был единственным регионом Англии, проголосовавшим за то, чтобы остаться в Европейском союзе (60% проголосовало против выхода из ЕС, или брексита). Три года спустя наблюдается тот же раскол. Консерваторы, которые пообещали скорое завершение брексита, побеждают в национальных выборах. Но их позиции слабы в Лондоне, где две трети населения поддерживают лейбористов, менее однозначно настроенных к Брекситу, или либеральных демократов и зеленых, которые полностью против брексита (по данным опроса аналитической фирмы YouGov).

Великобритания сильно зависит от экспорта услуг: финансовых, юридических, а Лондон поставляет почти половину из них. Если Соединенное Королевство выйдет из ЕС без новой сделки, то сектор услуг может столкнуться с новыми регуляторными и лицензионными барьерами, а товары будут частично под защитой благодаря членству Великобритании во Всемирной торговой организации.

Компании финансовых услуг могут лишиться «паспортных прав», благодаря которым они могут предлагать свои услуги по всему Евросоюзу из штабов в Лондоне. Учитывая, что для единого цифрового рынка ЕС устанавливаются общие стандарты по налогообложению интернет-компаний, защите авторских прав и приватности данных, преуспевающая цифровая отрасль Лондона может натолкнуться на новые препятствия. Конец свободе передвижения между Великобританией и ЕС тоже грозит отрасли услуг: другие европейцы составляют около 10% работников IT, профессиональных работников и ученых Лондона; 12% финансовых работников и 32% работников сферы жилья и питания, по данным аналитического центра Centre for London.

Проблемы Гонконга еще острее. Когда территория Гонконга была возвращена КНР в 1997 году, он был и свободнее, и богаче материкового Китая. С тех пор разрыв в благосостоянии уменьшился, а Шанхай и Шэньчжэнь превратились в успешные финансовые центры. Но разрыв в уровне свобод только вырос, так как Китай стал более авторитарным под властью председателя Си Цзиньпина. Когда в Гонконге попытались принять законопроект по экстрадиции подозреваемых в материковый Китай с его непрозрачной судебной системой, многие гонконгцы расценили это как попытку Китая посягнуть на их свободу. Это вылилось в месяцы масштабных демонстраций, зачастую сопровождающихся насилием.

Хотя с тех пор законопроект был отозван, этот конфликт подчеркнул раскол между космополитическим, вестернизированным городом и строго националистической Коммунистической партией Китая. Более того, некоторые протестующие обращались за поддержкой к США и Великобритании, в то время как Китай обрушивался с критикой на «иностранных агентов», которые, по заявлениям китайской стороны, разжигали беспорядки.

Гонконг по-прежнему остается главным финансовым центром Китая. Но его привлекательность, безусловно, снизится в условиях потенциального продолжения конфликта, более жесткого контроля со стороны Пекина и возможных санкций со стороны США, если Вашингтон решит, что регион больше не автономен.

В более широком смысле, Китай и США постепенно разрывают связи, что уменьшает ценность Гонконга в качестве посредника. Автор агентства Bloomberg Дэвид Фиклинг отмечает, что Шанхай был финансовой столицей Азии до прихода коммунистов к власти в 1940 году, из-за чего многие жители бежали в Гонконг. По его словам, местные жители теперь задаются вопросом, не произойдет ли что-то подобное и с самим Гонконгом.

Проблемы Нью-Йорка имеют скорее экономический, нежели политический характер. В отличие от Лондона, уровень занятости в отрасли финансов так и не достиг докризисного уровня. Этот пробел заполнили индустрии социальных сетей и технологий. Но конкурентная привлекательность города снизилась. Его население сокращается впервые за десять лет на фоне снижения иммиграции из-за рубежа и роста внутренней миграции.

В каких-то из своих проблем Нью-Йорк виноват сам: цены на жилье здесь одни из самых высоких в стране, то же касается и налогов. Но Нью-Йорк также больше других страдает от некоторых из решений президента Трампа. В 2017 году Трамп подписал закон о налоговой реформе, согласно которому ограничивались вычеты по налогам штатов и местным налогам. Это ударило по городам и штатам с высокими налогами, включая Нью-Йорк, которые преимущественно являются демократическими.

В штате Нью-Йорк в соответствии с законом стали платить больше налогов 29% самого богатого процента домохозяйств, а в Техасе – лишь 5% (по данным Urban Institute). Оценки для города Нью-Йорк не доступны. Какие бы иные выгоды богатые ни получали от закона, из-за него Нью-Йорк стал менее привлекательным местом для работы или ведения бизнеса. Трамп подтвердил это, сменив основное место резиденции с Нью-Йорка на Флориду.

Лондон, Гонконг и Нью-Йорк не ждут стагнация или упадок. По всему миру потоки инноваций и производительности стекаются в города с высокой концентрацией талантов, знаний и благ цивилизации, которые в этих городах имеются в избытке. Но до сих пор Лондон, Гонконг и Нью-Йорк выделялись благодаря своему уникальному глобалистическому характеру. В будущем это может измениться.

london-nyu-jork-i-gonkong-ozhidayut-trevozhnye-vremena1.jpg

Гонконг. Фото: Anthony Wallace / Agence France-Presse / Getty Images

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance