Перейти к основному содержанию

1886 просмотров

Чем живут индейцы Амазонки

Как современный мир и его экономические реалии влияют на традиционный уклад племени тикуна

Примерно в 1 100 километрах от столицы штата Амазонас вверх по реке на северо-запад, в четырех часах на моторке от ближайшего портового города Табатинга, в амазонской сельве на границе трех государств – Колумбии, Перу и Бразилии – расположилось поселение тикуна – одного из самых многочисленных племен коренных жителей Латинской Америки. 

Тикунцы знакомы любителям творчества Жюля Верна по роману «Жангада или 800 лье по Амазонке». Сегодня тикунцы, как и века назад, живут в основном сельским хозяйством, но близкое соседство к городу привело к урбанизации этого народа. 

В хижинах местных жителей плазма соседствует с церемониальными алтарями, а заговоры шамана нередко прерываются звонком мобильного телефона вождя. Попугаи здесь шастают по двору вместе с завезенными из города курицами. А краску для традиционного орнамента на лице местные жительницы иногда заменяют губной помадой, заботливо подаренной кем-то из гостей «с большого берега».

Мы тоже не с пустыми руками. Наш проводник и единственный русскоговорящий гид Амазонии Юрий Перов идет впереди нашей группы. За его плечами целый рюкзак сувениров-товаров, на которые мы выменяем сегодня радушный прием для нашей группы. Собирали подарки основательно: на рынке в Табатинге провели добрые три часа. Юрий помогал выбрать нужное: кофе и сахар для дам; рис, рыболовные снасти – в племя; тесак и добротный нож с длинным лезвием – вождю. 

Несмотря на близость к городской местности, у тикуна сельскохозяйственное и кустарное производство по-прежнему регулируется водными циклами – как, впрочем, и у других племен, проживающих в бассейне Амазонки. 

Потоп, прилив, отлив и засуха определяют, что и где будет выращиваться или производиться. Постоянно выделенных земель под поля в привычном понимании просто не существует. Разлив реки настолько непредсказуем, что через Амазонку существует один-единственный капитальный автомобильный мост. О полях и речи нет. Плодородный слой земли вместе с посевами смывается ливнями. Единственная культура, которая способна выстоять и под проливными дождями, и при засухе – это маниока, кустарный корнеплод, который выращивают чуть ли не на всей территории амазонской сельвы. Маниока похожа на картошку: те же кусты, те же клубни в земле. Существенное отличие – изначально корнеплод ядовит. Чтобы употребить в пищу, маниоку сначала нужно протереть на мелкой терке, потом вымочить в воде, потом проварить несколько часов, потом прогреть и обжарить, далее высушить несколько дней на солнце и снова обжарить до готовности. Полученная сухая масса больше напоминает безвкусные твердые мелкие сухари, которые индейцы едят с основным блюдом – рыбой. Поэтому гостинцам из риса и кукурузной муки местные всегда рады. Если не используют к своему столу, то у соседей крупу всегда можно выменять на что-то нужное. 

Как раз к обеду мы дошли до малоки – традиционной общинной хижины, где и принимают гостей. Чтобы поглазеть на «гринго», сбегается сначала малышня, давать им сладости, кстати, можно только с разрешения родителей. Постепенно малока заполняется жителями деревни, которые приветствуют нас, и вождь приглашает к столу. В меню печеная рыба, крокодил, сушеные муравьи и уже упомянутая маниока – точнее, приготовленное из нее блюдо, которое называется фаринья.

Мы, чувствуя расположение вождя, задаем много вопросов. Его ответы очень размеренны, волей-неволей сбиваешь свой ритм городского разговора на неспешное сказочное повествование. Наш проводник Юрий подбирает русские слова для определения отношения местных к техническому прогрессу и современному миру вообще. 

Если сократить образные ответы вождя до привычных нам выражений, то резюме нашей беседы выглядит так. Внешнее давление, а оно в любом случае происходит при общении с некоренным населением, изменило пищевые, социальные, технологические и производственные привычки индейцев. Но все же технический прогресс пока уступает народным традициям – они кажутся индейцам более применимыми для выживания близ самой мощной реки мира.

У народа тикуна, как и у других коренных народов, есть экономика, но как она структурирует себя внутренне и как интегрируется в рыночную экономику – это малоизученный предмет. Настолько мало, что нет даже точного определения этому понятию. Сами тикунцы определяют свою экономику тремя «этапами».

Первый этап относится к традиционной экономике коренных народов, которая придерживается принципов взаимности и обмена. Принцип «ты – мне, я – тебе» работает до сих пор. Поэтому, например, один из наших презентов вождю – тесак – был отложен в сторону для подарка «Человеку с большого берега», который стережет его лодку во время отсутствия хозяина. 

Во-вторых, адаптация традиционной коренной экономики. Конечно, современные индейцы пользуются и лопатами, и граблями, но никаких удобрений! Все натуральное и только то, на что «согласилась природа».

В-третьих, современная экономика коренного населения строится и развивается в соответствии с потребностями рынка. В частности, спрос на маниоку в Бразилии огромный. Она есть в каждом доме в разных видах, в каждом продуктовом магазине, в придорожных кафе и дорогих ресторанах непременно на каждом столе стоит баночка с этими безвкусными «сухариками». При этом выращивают и обрабатывают ее индейцы и только вручную. 

У каждого члена племени есть четкая профессиональная специализация: молодые женщины занимаются маниокой, молодые мужчины – охотой на крупную рыбу пираруку и кайманов. Старшее поколение берет на себя сбыт излишков. Причем данный этап экономического процесса складывался годами: покупают и продают индейцы только у родственников прежних покупателей или продавцов. Бизнес-связи передаются от отца к сыну. Форма за многие десятилетия почти не изменилась, только что расчет нынче, как правило, в деньгах. Монетизация этих экономических отношений произошла примерно в конце 1950-х, когда сформировался город Табатинга.

Близость к городу объясняет ряд особенностей экономики тикунцев. Это племя было одним из первых, кто заменил натуральное хозяйство торговлей. Обмен товарами-излишками здесь давно основан на кумовстве, родстве и взаимных обязательствах между соплеменниками. С «гринго» и «кабокло» (этническая группа в составе бразильцев, португало-индейские метисы) разговор короткий и деловой: мы вам товар, вы нам материальные блага. Исключение делают лишь для приглашенных гостей, о визите которых заранее договаривается проводник. 

В то же время не принято покупать что-то друг у друга из «своих». Деньги служат только для взаимодействия с городом, приобретения того, что приносит комфорт цивилизованного мира, но чего сами индейцы не производят. Вождь искренне удивился вопросу о денежных расчетах внутри племени: «Какие денежные отношения могут быть внутри своей семьи?»

1296 просмотров

Лондон, Нью-Йорк и Гонконг ожидают тревожные времена

Космополитическая ориентированность этих городов не вписывается в менее глобализованный, более националистический мир

Нью-Йорк. Фото: Spencer Platt / Getty Images

В рейтингах финансовых центров мира Лондон, Нью-Йорк и Гонконг регулярно занимают все три первых места. Все эти города могут похвастаться финансовой инфраструктурой, материальной базой и человеческими ресурсами, необходимыми для ведения международного бизнеса. В то же время они разделяют открытость миру, которая берет начало в их истории и культуре.

Но такие активы теряют значение в мире, который отходит от глобализации. Эти города являются оплотами интернационализма в странах, которые становятся националистскими.

Все они крайне привлекательны для иностранных рабочих: во всех доля населения иностранного происхождения намного выше, чем в целом по стране. Но барьер для иммиграции в США повышается, а скоро то же самое может произойти в Великобритании, в то время как сомнения в независимости Гонконга от Китая уменьшают его привлекательность для экспатов. В Лондоне и Нью-Йорке замедлился рост рынка труда, Гонконг вошел в рецессию. Во всех трех городах цены на недвижимость падают под совместным давлением высоких расходов, экономических проблем и политической нестабильности.

london-nyu-jork-i-gonkong-ozhidayut-trevozhnye-vremena.png

В 2016 году Лондон был единственным регионом Англии, проголосовавшим за то, чтобы остаться в Европейском союзе (60% проголосовало против выхода из ЕС, или брексита). Три года спустя наблюдается тот же раскол. Консерваторы, которые пообещали скорое завершение брексита, побеждают в национальных выборах. Но их позиции слабы в Лондоне, где две трети населения поддерживают лейбористов, менее однозначно настроенных к Брекситу, или либеральных демократов и зеленых, которые полностью против брексита (по данным опроса аналитической фирмы YouGov).

Великобритания сильно зависит от экспорта услуг: финансовых, юридических, а Лондон поставляет почти половину из них. Если Соединенное Королевство выйдет из ЕС без новой сделки, то сектор услуг может столкнуться с новыми регуляторными и лицензионными барьерами, а товары будут частично под защитой благодаря членству Великобритании во Всемирной торговой организации.

Компании финансовых услуг могут лишиться «паспортных прав», благодаря которым они могут предлагать свои услуги по всему Евросоюзу из штабов в Лондоне. Учитывая, что для единого цифрового рынка ЕС устанавливаются общие стандарты по налогообложению интернет-компаний, защите авторских прав и приватности данных, преуспевающая цифровая отрасль Лондона может натолкнуться на новые препятствия. Конец свободе передвижения между Великобританией и ЕС тоже грозит отрасли услуг: другие европейцы составляют около 10% работников IT, профессиональных работников и ученых Лондона; 12% финансовых работников и 32% работников сферы жилья и питания, по данным аналитического центра Centre for London.

Проблемы Гонконга еще острее. Когда территория Гонконга была возвращена КНР в 1997 году, он был и свободнее, и богаче материкового Китая. С тех пор разрыв в благосостоянии уменьшился, а Шанхай и Шэньчжэнь превратились в успешные финансовые центры. Но разрыв в уровне свобод только вырос, так как Китай стал более авторитарным под властью председателя Си Цзиньпина. Когда в Гонконге попытались принять законопроект по экстрадиции подозреваемых в материковый Китай с его непрозрачной судебной системой, многие гонконгцы расценили это как попытку Китая посягнуть на их свободу. Это вылилось в месяцы масштабных демонстраций, зачастую сопровождающихся насилием.

Хотя с тех пор законопроект был отозван, этот конфликт подчеркнул раскол между космополитическим, вестернизированным городом и строго националистической Коммунистической партией Китая. Более того, некоторые протестующие обращались за поддержкой к США и Великобритании, в то время как Китай обрушивался с критикой на «иностранных агентов», которые, по заявлениям китайской стороны, разжигали беспорядки.

Гонконг по-прежнему остается главным финансовым центром Китая. Но его привлекательность, безусловно, снизится в условиях потенциального продолжения конфликта, более жесткого контроля со стороны Пекина и возможных санкций со стороны США, если Вашингтон решит, что регион больше не автономен.

В более широком смысле, Китай и США постепенно разрывают связи, что уменьшает ценность Гонконга в качестве посредника. Автор агентства Bloomberg Дэвид Фиклинг отмечает, что Шанхай был финансовой столицей Азии до прихода коммунистов к власти в 1940 году, из-за чего многие жители бежали в Гонконг. По его словам, местные жители теперь задаются вопросом, не произойдет ли что-то подобное и с самим Гонконгом.

Проблемы Нью-Йорка имеют скорее экономический, нежели политический характер. В отличие от Лондона, уровень занятости в отрасли финансов так и не достиг докризисного уровня. Этот пробел заполнили индустрии социальных сетей и технологий. Но конкурентная привлекательность города снизилась. Его население сокращается впервые за десять лет на фоне снижения иммиграции из-за рубежа и роста внутренней миграции.

В каких-то из своих проблем Нью-Йорк виноват сам: цены на жилье здесь одни из самых высоких в стране, то же касается и налогов. Но Нью-Йорк также больше других страдает от некоторых из решений президента Трампа. В 2017 году Трамп подписал закон о налоговой реформе, согласно которому ограничивались вычеты по налогам штатов и местным налогам. Это ударило по городам и штатам с высокими налогами, включая Нью-Йорк, которые преимущественно являются демократическими.

В штате Нью-Йорк в соответствии с законом стали платить больше налогов 29% самого богатого процента домохозяйств, а в Техасе – лишь 5% (по данным Urban Institute). Оценки для города Нью-Йорк не доступны. Какие бы иные выгоды богатые ни получали от закона, из-за него Нью-Йорк стал менее привлекательным местом для работы или ведения бизнеса. Трамп подтвердил это, сменив основное место резиденции с Нью-Йорка на Флориду.

Лондон, Гонконг и Нью-Йорк не ждут стагнация или упадок. По всему миру потоки инноваций и производительности стекаются в города с высокой концентрацией талантов, знаний и благ цивилизации, которые в этих городах имеются в избытке. Но до сих пор Лондон, Гонконг и Нью-Йорк выделялись благодаря своему уникальному глобалистическому характеру. В будущем это может измениться.

london-nyu-jork-i-gonkong-ozhidayut-trevozhnye-vremena1.jpg

Гонконг. Фото: Anthony Wallace / Agence France-Presse / Getty Images

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance