Перейти к основному содержанию

692 просмотра

Этично ли носить сумку из крокодиловой кожи?

Владельцы крокодильих ферм устанавливают этические стандарты производства

Фото: Shutterstock

Владельцы крокодильих ферм устанавливают этические стандарты производства, чтобы снизить обеспокоенность клиентов по поводу условий содержания животных. На такие меры бизнес пошел после того, как многие премиальные бренды по примеру Chanel начали отказываться от использования кожи экзотических животных.

На крокодильей ферме Le Croc смотритель Мадалицо Чикилия поднимает трехмесячную рептилию, чтобы разглядеть ее поближе. Примерно через два с половиной года крокодила забьют, чтобы изготовить из его кожи сумку, ремень или обувь. С помощью новой программы контроля цепочки поставок потребители смогут проследить историю происхождения этого товара не только до фермы, где был выращен крокодил, но и непосредственно до загона, за который отвечает Чикилия.

Такие меры были приняты после того, как покупатели товаров класса люкс стали все чаще проявлять беспокойство по поводу происхождения сырья и технологии производства. «Нет никакой необходимости убивать живое существо ради моды», – говорит 29-летняя Хейли Тайс, графический дизайнер из Массачусетса. Раньше она покупала товары из натуральной кожи, но два года назад перестала это делать из этических соображений. Сейчас она пользуется «веганской» сумочкой класса люкс от дизайнера Анджелы Рой стоимостью $240.

Le Croc – это одна из пяти крупнейших южноафриканских крокодильих ферм. На долю этой пятерки приходится примерно 20% всей кожи нильского крокодила, используемой на рынке предметов роскоши объемом $300 млн. Сегодня компания принимает самое активное участие в выработке этических стандартов для производителей кожи. В Le Croc надеются, что большая прозрачность и более совершенное производство помогут погасить ту волну возмущения, которая усилилась в том числе после фильмов организации «Люди за этичное обращение с животными» (PETA), где зафиксированы многочисленные случаи жестокого обращения с животными.

В декабре прошлого года от использования кожи экзотических животных отказался французский модный дом Chanel. В начале 2019 года британская сеть магазинов Selfridges заявила о том, что в следующем году будет введен запрет на продажу товаров из кожи экзотических животных. Об отказе от продвижения продукции из экзотической кожи сообщила Prada, итальянский производитель предметов роскоши. Об этом после столкновения с представителями PETA на ежегодном собрании акционеров в апреле 2018 года заявил глава компании Карло Мацци.

По мнению аналитиков, поиск путей решения важных для потребителя этических вопросов становится все более важным для крупных домов моды. «Бренды ищут поставщиков, которые соблюдают этические нормы: они стоят того, чтобы в них инвестировать, и для категории компаний, бизнес которых, так скажем, немного спорный, это имеет все большее значение», – говорит Клаудия Д’Арпизио, партнер миланского офиса консалтинговой фирмы Bain & Co. По словам эксперта, новый подход также «имеет огромное значение для миллениалов и молодого поколения». По данным Bain, если в 2017 году доля представителей поколений Y и Z на рынке премиальных товаров составляла 32%, то к 2025 году она вырастет до 55%.

Товары из кожи экзотических животных составляют лишь небольшой процент от общего объема продаж предметов роскоши, но именно они представляют интерес для особо взыскательной категории покупателей. Например, дамская сумка средних размеров из крокодиловой кожи Zumi от фирмы Gucci продается за $36 тыс. Стоимость другой культовой сумочки, Birkin от Hermѐs, в версии из кожи нильского крокодила, в розничных магазинах, как правило, не указывается, однако уже бывшие в употреблении крокодиловые сумки продаются по цене от $35 тыс. до 50 тыс. На сайте компании LVMH Moët Hennessy Louis Vuitton указано, что сумки Capucines PM из кожи аллигатора доступны по цене $30,5 тыс.

С аналогичными проблемами столкнулись и другие отрасли. На фоне обеспокоенности по поводу «кровавых алмазов», из-за которых в Африке не угасают вооруженные конфликты, в 2002 году в алмазной промышленности была принята программа сертификации, цель которой – успокоить потребителей и не допустить появления на рынке камней с темной историей. «Это было очень важно для отрасли, поскольку нужно было поддерживать спрос на продукцию, особенно в премиальном сегменте, ориентированном на западных потребителей», – говорит Пол Зимниски, нью-йоркский аналитик алмазного рынка.

В индустрии моды большинство премиальных брендов уже внедрили свои собственные принципы работы с поставщиками и внимательно следят за развитием международных стандартов. В мае группа компаний Kering SA, владеющая брендами Gucci, Balenciaga и Alexander McQueen, опубликовала 44-страничный документ, где описаны все необходимые стандарты содержания конкретных видов животных, включая крокодилов. «Улучшение условий содержания животных должно быть обязательным условием работы в нашей отрасли», – заявляет на сайте компании Мари-Клэр Даво, директор по устойчивому развитию Kering.

В Южной Африке этический тренд пока только начинает набирать обороты; пока ни один крупный модный дом, продающий товары класса люкс, публично к этим усилиям не присоединился. Основные принципы программы под названием «Экзотическая кожа Южной Африки» требуют, чтобы фермеры ограничивали количество крокодилов в загонах, обеспечивали им надлежащее питание и гуманный забой. В Le Croc каждому животному присваивается идентификационный номер, по которому можно отследить путь крокодиловой кожи от загона до сумки.

Компания реализует эту пилотную программу совместно с южноафриканским производителем Cape Cobra Leathercraft, чьи товары под маркой Cape Cobra продаются через 15 ритейлеров в Южной Африке. Также компания представлена в восьми бутиках в таких американских городах, как Рай в штате Нью-Йорк и Палм-Бич в штате Флорида, в магазинах нигерийского Лагоса и в Лондоне. Cape Cobra производит товары и для других брендов, однако представители компании отказались уточнять, кто именно является ее клиентами.

На оживленной фабрике и в ярком шоуруме фирмы в Кейптауне Cape Cobra разрабатывает, производит и продает различные изделия из крокодиловой кожи, включая темно-коричневые компьютерные сумки ($9500), блестящие красные вечерние клатчи ($2650) и кошельки защитного зеленого цвета ($750). Сумки среднего размера из крокодиловой кожи продаются по цене от $3850 до 6500.

Около восьми месяцев назад Cape Cobra начала продавать сумки со специальными картами с QR-кодом – покупатели могут отсканировать его и таким образом узнать идентификационный номер животного, из кожи которого была сделана сумка. Правда, пока покупателям приходится связываться с Cape Cobra по телефону и запрашивать у компании либо в организации Exotic Leather South Africa информацию о ферме, где было выращено животное. Планируется, что в будущем потребители смогут получить доступ ко всей этой информации при помощи только QR-кода.

По словам Роберта Шафера, управляющего директора Cape Cobra, клиенты, в первую очередь молодежь, на новые карты отреагировали положительно – по сравнению с прошлым годом розничные продажи выросли почти на 30%.

39-летняя Юстина Димерска, партнер инвестиционной компании из Далласа, открыла для себя бренд Cape Cobra во время деловой поездки в ЮАР пять лет назад. Сейчас она ждет доставки уже шестой сумочки этого бренда. Как отмечает Юстина, ей импонирует мысль, что эти сумки были изготовлены самым ответственным образом и что покупки именно в этой компании позволили ей больше узнать о системе поставок сырья. «Я всегда полагала, вероятно ошибочно, что если сумка изготовлена известным брендом, то история ее происхождения совершенно этичная. Но теперь, познакомившись с Cape Cobra, я более осведомлена в этих вопросах», – говорит она.

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

290 просмотров

Как иностранцы могут «спасти» казахстанский кинематограф

И помочь ему занять достойное место на международном рынке

Фото: Shutterstock.com

Копродукция сегодня для казахстанского кино – единственный шанс вырваться в международный прокат, а, стало быть, и получать сборы не только со своей аудитории, но и с зарубежной. Однако опыт копродукции в отечественном кино небогатый и в основном сводится к авторским фильмам. Почему же даже копродукционное казахстанское кино не может пробиться на международный экран? 

Стоит отметить, что копродукция в кино бывает разной. Для непосвященного глаза самый яркий вид копродукции – это когда в одном кинофильме принимают участие актеры из разных стран. Впрочем, такой вид сотрудничества даже не всегда можно назвать копродукцией – чаще всего это просто маркетинговые и рекламные ходы, дабы с помощью узнаваемого «брендового» лица из другой страны попасть на киноэкраны этой самой страны. Прием работает «через раз». 

В истории казахстанского кино самый удачный пример подобного трюка – это привлечение известного российского актера Владимира Вдовиченкова в казахстанский фильм «Рэкетир» в 2007 году. Тогда это помогло вывести картину в российский кинопрокат, пускай и «вторым экраном» в регионах, и довести сборы в кинотеатрах до $1,2 млн. Для 2007 года, когда казахстанских кинокартин даже в нашем прокате вообще не было (о российском речи и вовсе не шло), эта сумма была баснословной. 

Полноценная же копродукция – это, в первую очередь, паевое вложение средств в проект кинокомпаниями, а иногда и правительствами разных стран. Идеальный вариант – вложение 50 на 50 или в равных долях, если сторон больше двух и можно рассчитывать на полноценный кинопрокат во всех странах, чьи резиденты вложили средства в производство фильма. 

Как правило, именно на такую копродукцию и рассчитывают продюсеры, желая пробиться на зарубежные экраны, а стало быть, и увеличить сборы. Надо сказать, на рубеже «нулевых» и десятых такую политику активно продвигал и «Казахфильм», и независимые киностудии. Самых громких успехов в этом направлении достигли фильмы типа «Монгола» Сергея Бодрова – совместное производство Казахстана, России, Монголии и Германии, который стал номинантом на премию «Оскар» в 2007 году от Казахстана. 

Также можно вспомнить российско-казахстанский фильм «Ирония любви» производства студий «Казахфильм» и «Интерфест», который благодаря прокату в двух странах сумел окупить двухмиллионный бюджет и принести доход еще в $2 млн. Этот успех тогда вдохновил многих, и совместные проекты начали снимать один за другим, однако эти успехи так и не удалось повторить. 

«Сейчас тренд на то, что публика в любой стране, и в Казахстане в частности, хочет смотреть фильмы о самих себе, о своих проблемах, о своей истории», – рассказывает маркетолог, специалист по кинопрокату Анна Дармодехина

Дармодехина уверена, что сейчас молодому поколению зрителей уже неинтересно взирать на попытки наших режиссеров догнать и переплюнуть Запад в попытках сделать «как у них». Напротив, от своих режиссеров требуются работы на внутреннюю проблематику и неважно, в каком направлении: героическое прошлое или сложное настоящее. 

Режиссер и продюсер Ахат Ибраев говорит, что настоящего успеха на международном рынке Казахстану не достичь без участия в дистрибуции своих проектов. 

«Пока нас только минимально допустили участвовать в дистрибуции через кинорынки и кинофестивали, где более-менее знают о наших авторских фильмах, – считает Ахат Ибраев. – Но обычно, если продюсеры и дистрибьюторы интересуются казахстанской картиной, максимум, что могут делать наши режиссеры и продюсеры – это просто продать права на международный прокат. Далее в прокатной судьбе своей картины они участвовать никак не могут». 

По словам продюсера, европейские и американские партнеры не нуждаются в финансах, которое может предложить наше государство. Их интересуют идеи, но самое главное – люди, а точнее сказать, лица. 

Пока в Казахстане не открылись филиалы международных талант-агентств (WMA). Именно эти агентства формируют систему продвижения лиц, которые создают копродукционные проекты, и не пользуясь инструментами, которые представляют эти агентства, мы просто полагаемся на удачу. 

Впрочем, в одном виде копродукции Казахстан более-менее поднаторел. Это организация натурных съемок. Казахстан в целом и Алматинская область в частности обладают богатой натурой для создания самых разных пейзажей. 

Особенно ценят окрестности реки Или россияне, привыкшие здесь снимать фильмы и сериалы, действие которых разворачивается в Афганистане или Таджикистане. В Казахстане уже имеются специалисты, которые готовы организовать съемки по весьма сходным ценам (обычно укладываются в несколько сот тысяч долларов) и при участии высококлассных квалифицированных киноспециалистов. И это направление сейчас будут использовать гораздо активнее, так как в Законе о кино, который был принят полтора года назад, заложена норма о рибейте – возврате государством определенного процента затраченного на съемки на территории Казахстана. 

Сейчас эта норма, согласно законодательству, определена в 30% от бюджета, и рассчитывается, что это поможет привлечь потенциальных инвесторов для сотрудничества. Насколько приманка сработает, можно будет судить уже этим летом, когда начнется большой съемочный сезон. 

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

drweb_ESS_kursiv.gif