Перейти к основному содержанию

366 просмотров

Этюд в красно-зеленых тонах

Кантемир Балагов рассказал о жизни послевоенного Ленинграда

Фото: Shutterstock

«Дылда» – вторая картина режиссера. В рамках программы Каннского кинофестиваля «Особый взгляд» работа удостоилась сразу двух наград: приза за лучшую режиссерскую работу и приза Международной федерации кинопрессы. 

Мы привыкли к тому, что многие фильмы о войне заканчиваются всеобщим ликованием. Ленты, где речь идет о послевоенных годах, чаще всего показывают большую стройку – люди, пережившие войну, с горящими глазами строят новую жизнь, с уверенностью глядя в светлое будущее. Но далеко не для всех война закончилась с последним выстрелом. Да, затягиваются раны, восстанавливаются дома, но как быть с перемолотыми в труху душами?

В какой-то степени фильм Кантемира Балагова основан на реальной истории. Он снят по одному из интервью из документального романа нобелевской лауреатки Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо», в котором есть все то, о чем не принято говорить вслух: насилие, аборты, убийства собственных детей ради выживания… Все то, через что прошли в те годы миллионы советских женщин. И все то, с чем они были вынуждены жить после.

Война в «Дылде» осталась в прошлом, но отпустить ее никак не получается. Она живет в искалеченном городе, полном отголосков голода, страха, смерти. В людях, которые пытаются жить, строить отношения, но не могут дать друг другу ничего из того, что им действительно нужно. И не потому, что не хотят. А потому, что, скорее, нечего.

Действие фильма разворачивается первой послевоенной осенью 1945 года в Ленинграде. В центре истории – болезненные отношения подруг-зенитчиц Ии (Виктория Мирошниченко) и Маши (Василиса Перелыгина), которые после демобилизации пытаются вернуться к мирной жизни. Но при этом «Дылда» – это нечто большее, чем рассказ о двух подругах. Балагов препарирует дружбу людей, объединенных общей травмой. Дружбу, в которой любовь и жертвенность тесно переплетаются с брезгливостью и презрением.

Как и в дебютной «Тесноте», режиссер передает эти отношения не только с помощью диалогов и великолепной актерской игры, но и с помощью цвета. Ленинград в объективе оператора Ксении Середы словно на холстах фламандских художников залит желтым неживым светом. Принявшей мир «Дылде» Ие Балагов отдает зеленый, а не отпустившей войну Маше – кроваво-красный. Постепенно окружающее пространство расцвечивается зеленым и противостоящим ему красным. И эта игра цвета становится еще и основным саундтреком. Музыка, как и подробности жизни героев и война, здесь вынесена за скобки.

Действие, пропитанное послевоенной меланхолией, развивается медленно и тягуче, время от времени рассыпаясь на ряд эпизодов – историй второго плана, которые порой яркими штрихами, а порой парой акварельных мазков создают настроение картины. Например, парализованный солдат и его жена, просящие об эвтаназии. Или четырехлетний мальчишка, играющий с ранеными солдатами в игру, где надо изобразить животных. Единственное животное, которое он узнает, – это птица. А когда ему достается изобразить собаку, он молчит. Ему подсказывают: «гав-гав», но он не понимает. Он никогда не видел собак. Потому что в блокаду их съели. 

В фильме нет убийств, крови, насилия, но в какой-то момент становится не просто страшно, а жутко. Именно потому, что это – правда. 

А еще в фильме нет ни одного изображения Сталина, Ленина и прочих элементов, характерных для советского времени. Есть тщательно воссозданный художниками послевоенный Ленинград – с коммунальными квартирами, трамваями, госпиталем. Страна Советов лишь изредка мелькает в кадре каким-нибудь случайным плакатом. В остальном же пространство фильма – внесоветское, внеполитическое. И за это Кантемира Балагова хочется поблагодарить отдельно. Ведь, действительно, война калечит души независимо от страны и социального строя и не щадит никого – ни победивших, ни проигравших, ни детей, ни взрослых.

308 просмотров

Все, что вы хотели знать о горных лыжах

Смотрим тематические фильмы в компании эксперта

Фото: Shutterstock

История Золушки, Красавица и Чудовище, низвергающие богов герои – все это есть в фильмах, построенных на теме горнолыжного спорта. Но также в них зашифрованы отражения технологических и маркетинговых войн, бушующих на рынке горнолыжной экипировки. Увидеть их «Курсиву» помог эксперт Илья Иващенко, консультант Limpopo Outdoor.

Индустрию взрастили семейные предприятия

Лыжи или сноуборд? Классика или карвинг? Целина фрирайда или гладкий склон курорта? Тысячи лет назад, когда человек впервые встал на лыжи, такие споры не имели оснований. Пионеры освоения нового транспортного средства известны – о них свидетельствуют наскальные изображения в Норвегии. 

Европа остается мировым законодателем мод в горных лыжах по сей день, только эпицентр индустрии сместился южнее, в Альпы. В XX веке большое число европейских семейных предприятий, работающих в горнолыжной сфере, включилось в технологическую гонку. Этот процесс выкристаллизовал лучшее снаряжение, но семейный характер бизнеса сохранил лишь австрийский Fisher. Остальные предприятия выросли, акционировались и стали транснацио­нальными корпорациями.

Памятником той эпохе может служить фильм «Трое на снегу» (Drei Männer im Schnee, 1974, ФРГ). Кинематографисты выложили все козыри германской горнолыжной индустрии тех лет. В кадр попали ратраки, которые тогда еще были редкостью – специальные гусеничные машины, разглаживающие горнолыжные склоны для лучшего управления лыжами. Главный герой одет в специальный горнолыжный костюм – тоже новинка того времени, до начала 70-х специальной горнолыжной одежды по сути не существовало, а та, что была, создавалась скорее для подиумного дефиле. У героя есть горнолыжный шлем – массовое производство шлемов для горных лыж было налажено в 1973 году именно в Европе. До этого не существовало ни единого стандарта, ни требований по безопасности спортсменов, что при падениях на трассах приводило и к летальным исходам. Наконец, лыжи, ботинки и крепления, мелькающие в кадре, – все это производства фирмы, которой давно нет на рынке.

Хотя, судя по фильму, возможности для лыжников она предоставляла очень широкие. 

За лыжами… в кино

Лыжи и ботинки в горнолыжном спорте имеют решающее значение. Как их выбрать? Илья Иващенко советует посмотреть этап чемпионата мира по горным лыжам и выбрать любой из понравившихся брендов. Далее купить модель продвинутого уровня – и ее возможности обеспечат много лет лыжного прогресса.

Не любите спортивные мероприятия – пожалуйста, франко-швейцарский фильм «Сестра» (L’enfant d’en haut, 2012). Это криминальная драма о подростке, который промышляет воровством горнолыжного снаряжения – выбирая, понятно, самое лучшее. Пожалуй, это единственный фильм, где нет рекламной цензуры и в кадре представлено все многообразие лыжных моделей.

«То, что в фильме мелькают исключительно европейские модели, – это отражение ситуации на рынке, где им нет конкуренции», – говорит Илья Иващенко.

Другая маркетинговая крайность кинематографа – когда из кадра удаляются даже намеки на бренды. Этим отличились фильмы «И целого мира мало» (The World Is Not Enough, 1999), «Замерзшие» (Frozen, 2010), «Горные акулы» (Avalanche Sharks, 2014). А создатели фильма «Один зимний уикенд» (One Winter Weekend, 2018) и вовсе придумали несуществующий бренд – Cyan. Впрочем, маркетинговые приемы расширяются, и велика вероятность того, что подобный бренд и в самом деле будет искать свою нишу на рынке, считает эксперт. 

Маркетинг на старте

Массовые примеры появления маркетинга как науки в кинопространстве заметны по таким картинам, как «Лыжный патруль» (Ski Patrol, 1989) и «Лыжная школа» (Ski School, 1990). Детали экипировки, бренды – их невозможно игнорировать, они крупными планами вмонтированы в фильмы с первых кадров. «Лыжная школа» выделяется такой режиссерской находкой: проигравший в главной гонке персонаж в сердцах выбрасывает свою пару лыж. Детальное изучение этих кадров показывает, что оба спортсмена использовали лыжи одной марки, таким образом через фильм компания сигнализировала рынку о смене флагманской модели. 

Любопытно и то, как в кино отражается история противостояния лыж и сноуборда. К примеру, в двух названных фильмах сноу­борд появляется от силы пару раз, да к тому же персонажи-сноу­бордисты намеренно показаны хулиганами-анархистами. Но уже в «Лыжной школе-2»(Ski School 2, 1994) сноубордисты становятся полноправными пользователями горнолыжных склонов. То же самое нам демонстрирует и фильм «Машина времени в джакузи» (Hot Tub Time Machine, 2010) – по сюжету герои попадают в 1986 год, и авторы постарались создать соответствующую тому времени картину, в том числе и в вопросах горнолыжной экипировки: яркие неоновые расцветки комбинезонов не дадут зрителю скучать.

Как нам организовать свою «Солнечную долину»

Казахстанские горы тоже были площадкой для создания фильма, ключевая сцена в котором отдана лыжам – «Отель «У погибшего альпиниста» (1979). Главный герой, детектив, раскрывая убийство в горном отеле, обнаруживает там группу инопланетян. В финале они устраивают попытку бегства на горных лыжах. Фильм снимали близ Алматы, в урочище Туюк-Су, сейчас здесь построен отель «Ворота Туюк-Су».

Алматинские горы кажутся идеальным местом для развития горнолыжного отдыха. К примеру, в Европе в городах, соседствующих с горами, горными лыжами увлечена пятая часть населения. В Алматы же в эту форму досуга, по оценкам Ильи Иващенко, вовлечены около 10 тыс. человек. Причина тому – существенные просчеты в организации такого вида отдыха.

Между тем рецепт успеха горнолыжных курортов давно известен и детально раскрыт в классической американской картине «Серенада Солнечной долины» (Sun Valley Serenade, 1941). Это первый в истории фильм с горнолыжной тематикой, создающий именно то рождественское настроение, которого лишены наши отечественные горные площадки, в большинстве своем так и не выросшие из формата «спортивно-туристических баз».

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance