Почему iPhone нельзя считать «китайским»

Глобальные цепочки поставок Apple показывают, почему внешнеторговый баланс не подходит в качестве способа измерения экономической мощи страны

Иллюстрация: John W. Tomac

15 января в Белом доме во время церемонии подписания первой фазы торговой сделки с Китаем Роберт Лайт­хайзер, главный переговорщик со стороны президента Трампа, обронил фразу о том, что его босс «долгие годы жаловался на огромный отрицательный баланс с Китаем». 

И действительно, Трамп и многие другие уже давно рассматривали торговый дефицит как свидетельство экономической слабости США. По сути, они считали, что иметь отрицательный внешнеторговый баланс с Китаем в размере $420 млрд – значит просто ежегодно отдавать Китаю эти самые $420 млрд. В 2012 году Трамп написал в своем Twitter, что «ежегодно Китай забирает у США $300 млрд». Но это все равно что написать: местная заправка «забирает $20 у каждого», кто заправляет свой автомобиль топливом на $20. 

На деле же для определения самочувствия торговых отношений двусторонний торговый баланс полезен так же мало, как и для определения погоды. Внешнеторговый баланс между двумя странами просто измеряет стоимость товаров и услуг, проданных из страны А в страну Б, в сравнении со стоимостью товаров и услуг, отправленных в другом направлении. 

Страна, которая покупает больше, чем продает, имеет отрицательный торговый баланс по отношению к той стране, которая продает больше, чем покупает. 

У меня лично такой отрицательный торговый баланс сложился с моим парикмахером, поскольку я регулярно пользуюсь его услугами, хотя он у меня ничего не покупает. Разумеется, такой отрицательный баланс мало что расскажет о наших с ним финансах. По этой же самой причине отрицательный торговый баланс на сумму почти $420 млрд, который у США сложился с Китаем в 2018 году, не дает достаточной информации о том, насколько сильна или слаба экономика США.
 
Один из многих предметов, которым мы пользуемся в нашей повсе­дневной жизни, – смартфон iPhone делает разговоры о торговом дефиците особенно смехотворными. Изначально iPhone был разработан и спроектирован в США, но работает он благодаря минералам из Центральной Африки, а также технологиям из стран Европы и Азии. Однако и ВТО, и сами США классифицируют его как 100%-ный экспорт из Китая. 

При подсчете размера отрицательного торгового баланса США не учитывается, что 99 из 100 поставщиков для iPhone расположены в центре Сент-Луиса. Таким образом, все заслуги приписывает себе страна, «где происходит последняя важная трансформация». И поскольку подав­ляющее большинство смартфонов iPhone проходят финальную сборку в Китае, швейцарские гироскопы, голландские датчики движения, японские дисплеи Retina и американское стекло оказываются приписанными к китайской экономике. Сборкой iPhone главным образом занимается тайваньская компания Foxconn Technology Group, крупнейший в мире контрактный производитель электроники. По данным агентства Reuters, расходы на финальную сборку при этом составляют лишь 3–6% от стоимости смартфона, или от $10 до 20 за каждый iPhone X.
 
Стоимость смартфонов iPhone во многом зависит от конкретной модели и характеристик, но средняя цена для типичного смартфона – $999. Новостной сайт Business Insider и статистический портал Statista подсчитали, что в 2017 году в США было продано 69 млн смартфонов iPhone. Поскольку торговый баланс рассчитывался с использованием не розничных, а фабричных цен (примерно $230 за каждый iPhone), то вклад только смартфонов iPhone в отрицательный торговый баланс США с Китаем мог составить $16 млрд. Точное количество ежегодно продаваемых в США смартфонов iPhone известно лишь самой Apple, поэтому сумма импорта может быть как ниже, так и выше. Но в любом случае этот показатель составит сумму в десятки миллиардов долларов, которые уже «сидят» в отрицательном внешнеторговом балансе с Китаем на сумму $420 млрд. 

Когда американский потребитель покупает iPhone за $999, эти деньги не идут напрямую в Пекин. Как подсчитал ресурс IHS Markit, с каждого проданного iPhone X $110 отправляются в Samsung – южнокорейский конгломерат, который производит дисплеи для iPhone (Samsung также производит собственную линейку смартфонов Galaxy, выступая главным конкурентом Apple на рынке мобильных устройств).

Еще $44,45 уходят производителям чипов памяти – японской Toshiba и южнокорейской SK Hynix. Небольшая сумма отправляется в Сингапур еще немного – в Бразилию, Италию и в нью-йоркскую компанию Corning. Большая часть денег поступает в Apple Park в Купертино (штат Калифорния), тогда как Китай на услугах по сборке и поставляемых деталях зарабатывает лишь около $8,46. 

Конечно, iPhone может считаться китайским импортом, однако большая часть тех денег, которые американцы тратят на эти смартфоны, не уходит слишком далеко от их дома. И это только один из возможных примеров, который показывает, почему проблема торгового дисбаланса США с Китаем раздута. Просто потому, что Китай часто выступает конечной точкой для длинных глобальных цепочек поставок. 

Кроме того, полагаться на торговый баланс как на показатель экономического самочувствия не стоит и по некоторым другим причинам. Во-первых, он легко может быть искажен факторами, которые выходят далеко за пределы простого подсчета импорта и экспорта. Например, когда доллар США растет или падает в цене, торговый баланс также оказывается подвержен изменениям. Дорогой доллар делает американский экспорт более дорогим, а импорт – дешевым. То есть даже если количество продуктов, которые США импортируют из-за рубежа, не меняется, в случае роста стоимости доллара американские потребители, вероятнее всего, купят больше импортных товаров и меньше продадут товаров на экспорт, что делает торговый баланс США «хуже». Но является ли это чем-то плохим? Ведь любые изменения в курсе валют, инфляция или то, как много людей в стране делают сбережения и инвестируют, оказывает влияние на профицит и дефицит торгового баланса. 

Глобальная торговля оказывает влия­ние на спрос и предложение и делает многие продукты дешевле, качественнее, инновационнее и доступнее. Торговля также снижает стоимость нашей одежды, позволяет покупать качественные запасные части для авто и обеспечивает нас черникой в зимнее время.
 
Однако ее влияние на смартфоны и другие гаджеты еще более впечатляющее: переплетая вместе технологии и ресурсы многих стран, торговля делает возможным появление неординарных продуктов. Американские аудиочипы, корейские батареи, конголезские минералы, японские камеры, немецкие акселерометры - iPhone по праву может считаться глобальным продуктом. 

Торговый дефицит с Китаем на сумму $420 млрд, о котором так много говорят, не просто плохой инструмент для измерения экономической мощи США. Это также и некорректная статистика, которая может привести к неправильным политическим решениям. В этом смысле Китай для США вовсе не враг. В действительности китайцы производят такие продукты, как iPhone, не являясь получателями всех последующих выгод. 

Урок, который можно извлечь из примера с iPhone, очевиден: если американцам придется пользоваться только отечественными устройствами, многие устройства для них окажутся попросту недоступными.

С 2009 по 2017 год г-н Хохберг занимал пост председателя и президента Экспортно-импортного банка США. Эта статья – адаптированный материал из его новой книги Trade Is Not a Four-Letter Word: How Six Everyday Products Make the Case for Trade, недавно опубликованной издательством Avid Reader Press.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

banner_wsj.gif

 

Коронавирус обвалил доходы нефтяных компаний

О каких убытках объявили «КазМунайГаз», Chevron, ExxonMobil и Shell

Фото: «КазМунайГаз»

Национальная компания «КазМунайГаз» (КМГ) в первом полугодии 2020 года зафиксировала снижение объемов почти во всех сегментах производства. Особенно сильно пострадали переработка сырья и выпуск нефтепродуктов. КМГ был вынужден снизить объемы переработки нефти и выпуска нефтепродуктов, чтобы избежать затоваривания заводских складов.

Крупные мировые частные неф­тяные компании, работающие в Казахстане, такие как Chevron, ExxonMobil и Shell, объявили о многомиллиардных убытках. 

Upstream

Уровень добычи нефти и газового конденсата в КМГ, имеющем доли участия в ряде крупных и контролирующем несколько средних добывающих компаний, за первое полугодие уменьшился на 3,1%, до 11,3 млн тонн. Тенгиз, Кашаган и Карачаганак дали национальной компании чуть более 4 млн тонн нефти и
3 млрд куб. м газа, что превышает прошлогодние показатели за аналогичный период на 2,2% и 4,3% соответственно. Однако почти на 6% снизилось производство нефти на операционных активах КМГ. Компания объясняет, что снижение объемов нефти здесь «в основном обусловлено естественным падением уровня добычи на месторождениях «Казгермунай» (на 29,6%) и «ПетроКазахстан Инк» (на 22,9%).

Корпорация Chevron, основной акционер ТОО «Тенгизшевройл», в первом полугодии в среднем добывала свыше 3,1 млн баррелей нефтяного эквивалента (бнэ) в сутки, что на 1,6% больше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако, если считать показатели второго квартала, то они оказались на 3% ниже по сравнению с прошлым годом, и на 8% – в сравнении с первым кварталом. Компания вынуждена была снизить производство в ответ на падение спроса. Из-за аналогичных проблем снизил добычу другой американский нефтяной гигант – ExxonMobil, сократив суточное производство нефти на 2,6%, до 3,8 млн бнэ. При этом по сравнению с первым кварталом во втором добыча снизилась на 7%.

«Рыночные цены на сырую нефть выросли после резкого падения в конце первого квартала. Тем не менее реализация сырой нефти и природного газа во втором квартале была значительно ниже, что отражает сохраняющееся избыточное предложение на рынке и влияние COVID-19 на мировой спрос», – отметили в ExxonMobil.

Англо-голландская Shell во втором квартале снизила добычу на 5,6%, до 3,3 млн баррелей в сутки. В компании отметили, что уменьшение добычи было связано с падением спроса и сокращениями в рамках инициатив ОПЕК+.

8 полоса_Добыча нефти в первом полугодии 2020 года-1.jpg

Downstream

Отрасль переработки нефти оказалась наиболее пострадавшей из всех сегментов нефтегазовой промышленности. Из-за снижения спроса на топливо в первом полугодии общий объем переработки углеводородного сырья снизился на заводах КМГ на 17,1%, до около 8,3 млн тонн.

В Казахстане на Атырауском НПЗ объем переработки уменьшился на 2,4%, на Павлодарском нефтехимическом заводе – почти на 17%, на Шымкентском заводе ТОО «ПетроКазахстан Ойл Продактс» – на 14%. На заводах «Петромидия» и «Вега» в Румынии – на 32,3% и 23,6% соответственно. Если на казахстанских заводах сокращение объемов КМГ объясняет намеренным снижением производства во избежание затоваривания, то на румынских заводах оно произошло из-за остановки производства на заводе «Петромидия» из-за проведения планового капремонта. В результате объем производства нефтепродуктов на казахстанских и румынских заводах уменьшился на 18,3%, до свыше 7,6 млн тонн. На казахстанских НПЗ он упал на 11,3%, до 5,4 млн тонн, а на румынских – на 31,5%, до чуть выше 2,2 млн тонн.

Объем переработки на заводах Chevron в первом полугодии снизился на 10,3%, до 1,385 млн баррелей в сутки. Операции в США принесли убыток в $538 млн против прибыли в $682 млн годом ранее. Тогда как нефтеперерабатывающие компании, расположенные в других странах, увеличили прибыль на 111%, до $631 млн. При этом во втором квартале переработка и доходы компании упали как в Штатах, так и за пределами страны. В США переработка нефти принесла компании убыток в $988 млн по сравнению с $465 млн прибыли годом ранее. Международные операции дали убыток в $22 млн по сравнению с прибылью в $264 млн в прошлом году. Сокращение объемов переработки и снижение выручки произошло в основном из-за снижения маржи от продаж нефтепродуктов, объяснили в компании.

Переработка нефти на заводах ExxonMobil в первом полугодии снизилась на 10%, до 3,788 млн баррелей в сутки. При этом показатели по переработке в США принесли убыток в $202 млн по сравнению с прибылью в $149 млн годом ранее, а международные операции, наоборот, увеличили прибыль более чем в 12 раз, до $567 млн. Многократный рост за пределами США компания объясняет более высокой маржей и низкими затратами. Вместе с тем во втором квартале маржа промышленного топлива была значительно ниже, чем в первом квартале, отражая влияние COVID-19 на спрос на бензин и авиационное топливо. Средняя загрузка НПЗ значительно снизилась – на 30% по сравнению с первым кварталом из-за падения спроса.

У англо-голландской Shell переработка нефти в первом полугодии также снизилась – на 18%, до 2,170 млн баррелей в сутки. А объемы продажи нефтепродуктов сократились на 29%, до 4,659 млн баррелей в сутки. При этом прибыль от переработки составила $811 млн, падение по сравнению с аналогичным периодом прошлого года составило 132%. Снижение доходов было связано с глобальным падением спроса на нефтепродукты из-за пандемии коронавируса. Во втором и первом кварталах загруженность НПЗ составила 70% и 76% соответственно.

Доходы

В результате падения спроса на энергоресурсы в первом полугодии доходы нефтяных компаний значительно уменьшились. КМГ публикует финансовые результаты несколько позднее производственных, поэтому сейчас сложно сказать, насколько сильно упали доходы компании. Известно, что в первом квартале этого года чистая прибыль компании сократилась более чем в четыре раза, до 69,5 млрд тенге, по сравнению с 309,2 млрд тенге, заработанными в январе – марте прошлого года.

Корпорация Chevron по итогам первого полугодия получила чистый убыток в размере свыше $4,6 млрд против прибыли годом ранее в размере $6,9 млрд.

«Экономические последствия реакции на COVID-19 значительно снизили спрос на нашу продукцию и снизили цены на товары», – говорит председатель совета директоров и главный исполнительный директор Chevron Майкл Вирт.

Средняя цена продажи компании за баррель сырой нефти и природного газа во втором квартале составляла $19 по сравнению с $52 годом ранее. При этом в компании отмечают, что «несмотря на то, что спрос и цены на сырьевые товары показали признаки восстановления, они не вернулись к уровню, существовавшему до пандемии, и финансовые результаты могут по-прежнему снижаться в третьем квартале 2020 года».

ExxonMobil объявила по итогам шести месяцев убыток в $1,6 млрд против прибыли в $5,4 млрд годом ранее.

«Глобальные условия пандемии и избыточного предложения значительно повлияли на наши финансовые результаты за второй квартал благодаря более низким ценам, марже и объемам продаж», – сказал Даррен Вудс, председатель и главный исполнительный директор ExxonMobil.

Капитальные затраты и расходы на геологоразведку за шесть месяцев были сокращены на 16,6%, до $12,4 млрд. Компания определила значительный потенциал для дополнительных сокращений и проводит комплексную оценку активов по предприятиям в каждой отдельной стране.

По оценке экспертов Bloomberg, Chevron зафиксировала свои самые слабые результаты как минимум за три последних десятилетия, а убыток ExxonMobil во втором квартале был самым глубоким с момента его слияния в 1998 году с корпорацией Mobil.

Чистый убыток англо-голландской Shell в первом полугодии достиг $18,1 млрд по сравнению с чистой прибылью в $9 млрд за аналогичный период прошлого года. При этом результаты включают также убытки от обесценения активов в размере $16,8 млрд после налогообложения. В компании отметили, что во втором квартале этого года Shell пересмотрела свои среднесрочные и долгосрочные прогнозы по ценам и марже переработки с учетом ожидаемых последствий пандемии COVID-19 и связанных с ней макроэкономических, а также фундаментальных показателей спроса и предложения на рынке энергоносителей. В результате была проведена проверка значительной части материальных и нематериальных активов в области разведки, добычи и переработки нефти и газа.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

qazexpocongresskz.jpg