Перейти к основному содержанию

2455 просмотров

В Западно-Казахстанской области процедуру банкротства проходят почти 200 предприятий

Почему это происходит

Фото: Shutterstock.com

На стадии процедуры банкротства в области сегодня находятся 172 субъекта крупного и среднего бизнеса, но фактически компаний, оказавшихся в трудной ситуации, куда больше. Какие методы применяют налоговые органы, чтобы определить, как бизнес обходит закон, и что толкает предпринимателей на крайние меры, выяснял «Курсив». 

В финансовой коме

За последние два года в ЗКО 42 руководителя частных предприятий были привлечены к субсидарной (административной) ответственности за неисполнение закона о банкротстве. Попытки намеренно «убить» свое предприятие, заранее выведя из него активы, чтобы не платить по счетам кредиторов, или, напротив, не заявлять о банкротстве, обойдутся им в 1,9 млрд тенге по счетам кредиторов и штрафам. Сотрудники фискальных органов говорят: статья за лжебанкротство очень сложная и довести дело до суда бывает крайне трудно.

«Чтобы привлечь к уголовной ответственности, нужен ущерб в размере 10 тыс. МРП государству и другим кредиторам. Чаще факт лжебанкротства доказан, но ущерб меньше, и дела разваливаются», – сказал в комментариях «Курсиву» руководитель отдела реабилитации и банкротства ДГД ЗКО Алимжан Темирханов.

В 2018 году налоговики передали в службу экономических расследований департамента госдоходов (СЭР ДГД) 12 дел. Одно из них направлено в СЭР ДГД Алматы, одно переквалифицировано по статье «уклонение от налогов», три прекращены по нереабилитирующим основаниям – амнистия или истекший срок давности преступления. Остальные – на стадии рассмотрения. И только в 2019 году к уголовной ответственности за лжебанкротство привлечен один руководитель аксайского ТОО. Он получил полтора года ограничения свободы, хотя приговор не вступил в законную силу и оспаривается адвокатами предпринимателя.

«Этот приговор – один из первых в Казахстане по этой статье», – заметил Темирханов. 

Всего в суд было передано четыре уголовных дела по факту лжебанкротства, сообщили в департаменте госдоходов ЗКО.

Причиной такого явления, как лжебанкроство, аналитики ДГД считают высокую кредитную нагрузку и низкую финансовую грамотность субъектов МСБ, а банкротство называют способом бизнеса застраховаться от проблем в будущем.

«Бизнесменам выгодно банкротство, если сумма долга превышает активы. Тогда они могут списать все долги», – говорит Алимжан Темирханов.

Например, у одного из уральских предприятий-банкротов сумма долга по налогам достигла 200 млн тенге. Оно было контрагентом лжепредприятия плюс не указывало в своих отчетах часть оборотов. В 2017 году налоговые проверки это выявили, и ему доначислили налоги. В ходе анализа деятельности предприятия выяснилось также, что незадолго до банкротства, в 2015 году, предприятие продало около 20 автомашин и производственную базу.

По словам Темирханова, по балансовой стоимости имущество стоило около 300 млн тенге, а продали за 60 млн.

«Выясняем причину и узнаем: их вызывали в правоохранительные органы, потому что на их контрагента возбуждено уголовное дело о лжепредпринимательстве. И им будут выставлять уведомления. Проверка бухгалтерских документов показала: 60 млн на их счет не поступало», – рассказывает собеседник «Курсива».

В итоге было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства по статье 238 УК РК, которая предусматривает штраф и лишение свободы.

Погашение долгов по налогам может длиться до 20 лет, говорят в департаменте. Поэтому налоговые органы имеют право сами подавать иски в суд, требуя банкротства того или иного предприятия, чтобы вернуть долг активами. Из 172 банкротов, которые сегодня есть в ЗКО, 97 признаны банкротами по искам ДГД, это более 50%.

«По закону предъявить претензию налоговые органы могут и супруге – по совместно нажитому имуществу: дом, машины, ценные вещи. Так что, если кто преднамеренно организовал банкротство, прыгать от счастья не стоит – могут забрать и личное имущество», – заметил спикер.

По данным ДГД, к субсидиарной ответственности за лжебанкротство в 2018 году было привлечено 34, а в 2019-м – восемь владельцев частных предприятий.

bankrupt.PNG

Вычислят по счетам и супругам

Признаки ложного банкротства в первую очередь видны по счетам. В основном оказавшиеся на грани краха владельцы предприятий снимают деньги, продают транспорт, производственные базы, квартиры, объяснили в департаменте.

«Есть лица, у которых по два, три, четыре предприятия. Он то одно обанкротит, то второе. Это лазейки, которые законом не запрещены и требуют внесения поправок», – говорит представитель ДГД.

Проекты-«титаники»

Банкротство крупных компаний порой демонстрирует крах самых смелых идей и надежд.

Так, ТОО «СПП «Металлоизделия» – завод, основанный в Уральске в 1929 году, специализировался на металлообработке и машиностроении. Это одно из первых в Казахстане предприятий, которое наладило производство сэндвич-панелей для каркасных домов. Предприятие активно участвовало в строительстве крупных социальных объектов области, одно из которых – Назарбаев Интеллектуальная школа. ТОО около четырех лет находится в процеду­ре банкротства. Долг перед банком-кредитором – 1,8 млрд тенге. Реализации имущества завода все еще продолжается.

ТОО «Жаиктранс» и ТОО «Жаик­транс-терминал» находятся в процедуре банкротства с 2014 года. Общая задолженность перед банком-кредитором и компаниями-партнерами – 12,8 млрд тенге. ТОО «Жаиктранс» было зарегистрировано в 1998 году, создано для реализации проекта по транспортировке нефти на экспорт с месторождений Западного Казахстана – неф­тепровода Уральск – Самара. Основным видом деятельности ТОО являлось хранение, транспортировка и реализация углеводородного сырья и продуктов его переработки.

В 2006 году строительство трубопровода закончилось, однако запуск так и не был произведен из-за отсутствия сырья. Проект закрыли. В надежде на перемены ТОО поддерживало техническое состояние объекта за счет собственных и заемных средств, говорится в решении специализированного межрайонного экономического суда ЗКО. Обязательства предприятия стали расти из-за начисления кредиторами штрафных санкций и пеней. В 2012 году образовалась налоговая задолженность. Сейчас оно полностью бездействует. Кстати, решением арбитражного суда Самарской области дочернее предприятие ООО «Жаиктранс», за которым также числится дебиторская задолженность в сумме 2,1 млрд тенге, тоже было признано банкротом.

«Нефтепровод построен, но не действует. ТОО несколько раз проверяли на лжебанкротство, но подозрения не подтвердились», – прокомментировал эту историю Алимжан Темирханов.

В списках более мелких банкротов такое предприятие, как ТОО «СВИТ». Компания занималась импортом и производством кондитерских изделий. Сейчас его долг перед банком-кредитором составляет 676,6 млн тенге.

Банкротство коснулось практически всех сфер экономики ЗКО – торговли, строительства, пищевой промышленности и электроэнергетики. С начала 2019 года в области завершена ликвидация 27 предприятий-банкротов. Еще по пяти компаниям дела переданы в суд – для вынесения решения о признании их банкротами. Часть из 172 предприятий-должников, которые сегодня проходят процедуру банкротства, находятся в производстве еще с 2014 года. В структуре их общего долга (42,1 млрд) 140 млн тенге – это невыплаченная зарплата, пенсионные отчисления, соцналог и индивидуальный подоходный налог. Долги по залоговым кредитам – 14,7 млрд. Долги по налоговым обязательствам составляют 9,7 млрд. Задолженность предпринимателей перед другим юрлицами и по беззалоговым кредитам составила 6 млрд, по штрафам и пеням – 11,4 млрд тенге.

Точка зрения

Алмас Чукин, экономист:

«Причина 90% банкротств – долги перед банками, а уже потом остальные кредиторы. До 2018 года банки прятали плохие кредиты: ситуация шаткая была, и все старались делать вид, что все хорошо – рефинансировали, пролонгировали кредиты, шли навстречу заемщикам, пытаясь не доводить до дефолта. В прошлом году банкам помогли убрать этот балласт, и они стали более смело чистить свои портфели. Плохие кредитные истории терпеть стало незачем, поэтому началась более жесткая политика. В результате кто был банкротом давно, но по разным причинам не был виден, сейчас повылазили.

Банкротство – это иммунитет экономики, если она здоровая. Не все могут быть успешными: кто-то должен с рынка уходить, кто-то – приходить. Например, неэффективный капиталист держит людей, а они должны работать, возможно, в другом месте. Он разорился, и на первый взгляд это выглядит плохо – люди потеряли работу. С другой стороны, это бывает благословением: люди устали от нерезультативной работы и ушли в другое место, где стали эффективны.

Бывают структурные банкроты. Например, компания Amazon. Все говорят об успехах онлайн-торговли Amazon. Но есть обратная сторона. Посмотрите, что у них происходит с традиционным ритейлом (розничная торговля. – «Курсив»). 20–30% товаров в магазинах они «похоронили»: покупки переходят в онлайн, и в торговых центрах компании теряют покупателей. Но и тут неожиданно обнаружилось: из торговых центров получаются отличные офисные комплексы, спортзалы. Поэтому плакать по поводу банкротства бизнеса не стоит.

Мы не совсем правильно выстраиваем экономическую политику. Наша экономика, хотим мы этого или нет, – часть глобальной экономики, а это жесткая конкурентная среда. Но я сторонник свободного рынка – он сам регулирует все процессы».

1294 просмотра

Почему инвесторы выдвигают новые требования к технологическим стартапам

Uber, DoorDash и им подобные должны сосредоточиться на прибыли, а не на привлечении клиентов, считают они

Postmates недавно раздала скидочные купоны в $100 на доставку для новых клиентов. Фото: Heather Somerville / The Wall Street Journal

Многие технологические стартапы пытаются привлечь новых клиентов через скидки и подарки, в числе которых и бесплатная доставка обедов, и косметика за $3, и выгодные поездки на такси. Но этот подход больше не пользуется популярностью у инвесторов – они теряют терпение, ведь компании, предлагающие эти скидки, не добились успехов в получении прибыли.

В последние десять лет на рынке произошел настоящий бум субсидируемых венчурным капиталом продуктов и услуг, так как инвесторы наперегонки пытались найти нового гиганта – производителя потребительских технологий. Предполагалась следующая схема: в лидера рынка компания вырастает за счет аудитории постоянных клиентов, привлеченных выгодными сделками в мобильном приложении. Как только компания станет достаточно крупной, прибыль потечет рекой и субсидии можно сворачивать.

Теперь инвесторы в стартапы переосмысливают такой подход. Этому способствует год негативных результатов технологических компаний, которые в значительной степени субсидировались венчурным капиталом. И теперь инвесторы и члены правления давят на такие компании, требуя, чтобы они нашли более рентабельную бизнес-модель, говорят специалисты по технологическим сделкам и основатели стартапов.

Инвесторы хотят, чтобы стартапы стали меньше использовать привлеченный капитал на покрытие расходов, на скидки для клиентов. Эти пожелания касаются, например, стартапа электронной коммерции Brandless, который продает товары для дома и красоты дешевле стоимости доставки, сервисов такси Uber и Lyft, предлагающих поездки со скидкой, и службы доставки еды Postmates, которая предложила купоны со скидкой в $100 на доставку.

«Пузырь субсидирования для привлечения нового капитала лопнул, – заявил Уэсли Чан, управляющий директор компании FelicisVentures. – Приходит осознание того, что субсидии часто приводят к катастрофе для стартапов, которые на них полагаются».

Служба доставки еды DoorDash, Uber, Lyft и WeCo (материнская компания коворкингового сервиса WeWork) в 2019 году в общей сложности потеряли свыше $13 млрд. Все эти компании стали лидерами отрасли после того, как привлекли миллиарды долларов инвестиций на субсидирование своих расходов. Но ни один из этих стартапов не приносит прибыли.

«Вы можете добиться роста искусственно, но вы не можете искусственно добиться прибыли», – заявил Райан Кулп, который прежде работал в отрасли венчурного капитала, а теперь руководит маркетинговым стартапом Fomo.

Компания DoorDash из Сан-Франциско за последние два года привлекла почти $2 млрд и использовала этот капитал, чтобы расширить свою географию с 600 городов в 2018 году до более чем 4 тыс. городов в 2019 году, заявил осведомленный источник. Но, по его словам, около 75% рынков DoorDash не приносят прибыли.

По данным аналитической фирмы SecondMeasure, DoorDash является лидером на американском рынке доставки еды с долей в 37%. DoorDash осуществляет бесплатную доставку по небольшому проценту заказов, говорит источник, а рестораны – партнеры компании покрывают убытки по другим бонусам для клиентов частично или полностью.

DoorDash нарастила свой рынок несмотря на то, что некоторые члены совета директоров призывали сосредоточиться на получении прибыли с каждого покупателя, рассказывает другой источник. По его словам, ожидается, что в 2019 году DoorDash понесет убытки примерно в $450 млн. В презентации для инвесторов 2015 года (The Wall Street Journal делал ее обзор) компания прогнозировала, что в конце 2018 года достигнет валовой годовой прибыли в $450 млн.

«Четыре года назад (больше половины жизни компании) у нас было примерно 100 сотрудников и мы работали менее чем в пяти штатах, – заявил представитель компании. – С тех пор мы помогли сотням тысяч продавцов привлечь миллионы покупателей».

В 2020 году DoorDash планирует выйти на IPO, говорят люди, знакомые с планами компании по первичному размещению. При этом публичные рынки не слишком благосклонны к аналогичным сервисам, например, акции Grubhub торгуются на 30% ниже, чем год назад. Президент и финансовый директор Grubhub Адам Девитт обвиняет в этом безудержные субсидии со стороны конкурентов, которые «проникают повсюду явно и неявно». Из-за них компания была вынуждена перейти на менее прибыльные стратегии, например сотрудничать с ресторанами, которые не платят за то, чтобы высвечиваться в приложении Grubhub.

«В итоге потребитель видит цену, которая не является рентабельной», – сказал Девитт о своих конкурентах.

Служба доставки Postmates планировала IPO на первую половину 2019 года и уже даже подала заявку, но отложила задуманное на фоне ценовой войны с конкурентами.

Большинство заказов Postmates приносит прибыль, так как основная часть ресторанов платит комиссию за пользование ее услугами, заявляют в компании. Эти сборы, как правило, покрывают расходы на водителей доставки и позволяют Postmates удерживать цену на доставку на весьма низком уровне в 99 центов.

Служба проката автомобилей ShareNow в декабре 2019 года объявила, что с февраля 2020 года прекратит работу в Северной Америке и в некоторых городах Европы и больше не будет предлагать на этих рынках прокат машин по цене 30 центов в минуту. ShareNow сосредоточится на тех европейских рынках, где компания видит наилучший потенциал для прибыльного роста. Об этом заявил Майкл Кун, старший менеджер DaimlerMobility, которая владеет ShareNow совместно с BMW.

Прошлой осенью приложение для аренды автомобилей Fair увеличило первоначальный взнос для клиентов с пары сотен долларов до нескольких тысяч. Как говорят бывшие сотрудники компании, Fair переплатила за автомобили, а потом сдавала их в аренду со скидкой.

Fair могла предлагать клиентам такие скидки благодаря инвесторам, включая SoftBankGroup, которая в конце 2018 года профинансировала Fair более чем на $380 млн. Большую часть этих денег, по словам бывших работников, Fair потратила менее чем за год.

Представитель Fair сказал, что компания намеренно отталкивает клиентов с помощью высоких цен, так как реструктурирует свой бизнес, чтобы найти более рентабельную модель. Компания намерена возобновить аренду с более низким первоначальным взносом в начале 2020 года. 

Но даже с более критичным отношением со стороны инвесторов субсидии никуда не исчезнут. Индустрия венчурного капитала сейчас может предложить больше денег, чем когда-либо, а процентные ставки остаются на исторически низком уровне. Так что многие инвесторы захотят вложиться в частные технологические компании даже невзирая на то, что те полагаются на частные средства, чтобы платить по счетам и предлагать крупные скидки.

Инвесторы охотно субсидировали компании из-за «большого обмана рынка» – так происходящее назвали почетный профессор Брэд Корнелл из Калифорнийского университета в Лос-Анд­желесе и профессор Асват Дамодаран из Нью-Йоркского университета.

Генеральный директор Uber Дара Хосровшахи, например, публично сравнил свою компанию с Amazon и заявил, что Uber станет поставщиком услуг на всех видах транспорта по умолчанию. Президент Lyft Джон Циммер публично заявил, что его компания завоюет большую часть рынка США путем создания транспортного «суперприложения».

В заявке на IPO Uber оценила свои рыночные возможности на $6 трлн – это стоимость пробега всех личных автомобилей и общественного транспорта во всем мире. WeWork разрекламировала оценку своих рыночных возможностей в $3 трлн. DoorDash в презентации для инвесторов 2015 года оценила свой общий адресуемый рынок в $275 млрд – примерно во столько оценивается индустрия еды на вынос в США.

Но в этих оценках не учтено противодействие со стороны регуляторов и предложение практически идентичных продуктов со стороны конкурентов. Есть и другая проблема: привлечение новых клиентов в бизнес, который уже не является прибыльным, не означает, что он неожиданно начнет приносить прибыль.

«В теории у вас может быть бесконечное число клиентов, и вы все равно никогда не выйдете на прибыль», – указал Дэниел Маккарти, доцент маркетинга в Университете Эмори и соучредитель исследовательской фирмы ThetaEquityPartners.

Uber существует уже десять лет. Но и в первом, и во втором, и в третьем кварталах 2019 финансового года компания потратила на дополнительные меры стимулирования водителей больше, чем по сравнению с годом ранее. В результате расходы на привлечение водителей превысили прибыли от поездок. Однако сейчас компания начала ограничивать эти расходы.

Uber и Lyft сказали, что в 2021 году они начнут приносить прибыль до учета процентов, налогов, износа и амортизации. Почти весь прошлый год компании демонстрировали поквартальный рост прибыли за поездку. Хотя обе компании призывали к более целесообразному ценообразованию по отрасли, они не торопились повышать цены и отменять скидки.

«По мере того как сдувается пузырь субсидий, цены начинают расти, – говорит Джавад Миан, главный редактор StrayReflections, инвестиционного издания для хедж-фондов и управляющих активами. – Многие из этих компаний не смогут достичь целей, необходимых для нового раунда финансирования при более высокой оценке».

Еще один пример – компания Brandless из Сан-Франциско, которая предлагает своим покупателям все – от органического кокосового масла и обеденных тарелок до лавандового мыла для рук за $4 или меньше за штуку. Этот стартап интернет-торговли привлек почти $300 млн венчурных инвестиций. Сейчас, заявил представитель компании, Brandless переходит на более высокодоходные товары, например блендеры за $180. Также компания приостановила расходы на маркетинг в течение летнего периода. Ее продажи по состоянию на август 2019 года снизились примерно вдвое по сравнению с годом ранее.

«Если люди могут себе это позволить, не значит, что они будут платить», – резюмировал Райан Кулп из маркетинговой фирмы Fomo.

pochemu-investory-vydvigayut-novye-trebovaniya-k-tekhnologicheskim-startapam.png

Перевод с английского языка осуществлен редакцией Kursiv.kz

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Биржевой навигатор от Freedom Finance