В Западно-Казахстанской области процедуру банкротства проходят почти 200 предприятий

Почему это происходит

Фото: Shutterstock.com

На стадии процедуры банкротства в области сегодня находятся 172 субъекта крупного и среднего бизнеса, но фактически компаний, оказавшихся в трудной ситуации, куда больше. Какие методы применяют налоговые органы, чтобы определить, как бизнес обходит закон, и что толкает предпринимателей на крайние меры, выяснял «Курсив». 

В финансовой коме

За последние два года в ЗКО 42 руководителя частных предприятий были привлечены к субсидарной (административной) ответственности за неисполнение закона о банкротстве. Попытки намеренно «убить» свое предприятие, заранее выведя из него активы, чтобы не платить по счетам кредиторов, или, напротив, не заявлять о банкротстве, обойдутся им в 1,9 млрд тенге по счетам кредиторов и штрафам. Сотрудники фискальных органов говорят: статья за лжебанкротство очень сложная и довести дело до суда бывает крайне трудно.

«Чтобы привлечь к уголовной ответственности, нужен ущерб в размере 10 тыс. МРП государству и другим кредиторам. Чаще факт лжебанкротства доказан, но ущерб меньше, и дела разваливаются», – сказал в комментариях «Курсиву» руководитель отдела реабилитации и банкротства ДГД ЗКО Алимжан Темирханов.

В 2018 году налоговики передали в службу экономических расследований департамента госдоходов (СЭР ДГД) 12 дел. Одно из них направлено в СЭР ДГД Алматы, одно переквалифицировано по статье «уклонение от налогов», три прекращены по нереабилитирующим основаниям – амнистия или истекший срок давности преступления. Остальные – на стадии рассмотрения. И только в 2019 году к уголовной ответственности за лжебанкротство привлечен один руководитель аксайского ТОО. Он получил полтора года ограничения свободы, хотя приговор не вступил в законную силу и оспаривается адвокатами предпринимателя.

«Этот приговор – один из первых в Казахстане по этой статье», – заметил Темирханов. 

Всего в суд было передано четыре уголовных дела по факту лжебанкротства, сообщили в департаменте госдоходов ЗКО.

Причиной такого явления, как лжебанкроство, аналитики ДГД считают высокую кредитную нагрузку и низкую финансовую грамотность субъектов МСБ, а банкротство называют способом бизнеса застраховаться от проблем в будущем.

«Бизнесменам выгодно банкротство, если сумма долга превышает активы. Тогда они могут списать все долги», – говорит Алимжан Темирханов.

Например, у одного из уральских предприятий-банкротов сумма долга по налогам достигла 200 млн тенге. Оно было контрагентом лжепредприятия плюс не указывало в своих отчетах часть оборотов. В 2017 году налоговые проверки это выявили, и ему доначислили налоги. В ходе анализа деятельности предприятия выяснилось также, что незадолго до банкротства, в 2015 году, предприятие продало около 20 автомашин и производственную базу.

По словам Темирханова, по балансовой стоимости имущество стоило около 300 млн тенге, а продали за 60 млн.

«Выясняем причину и узнаем: их вызывали в правоохранительные органы, потому что на их контрагента возбуждено уголовное дело о лжепредпринимательстве. И им будут выставлять уведомления. Проверка бухгалтерских документов показала: 60 млн на их счет не поступало», – рассказывает собеседник «Курсива».

В итоге было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства по статье 238 УК РК, которая предусматривает штраф и лишение свободы.

Погашение долгов по налогам может длиться до 20 лет, говорят в департаменте. Поэтому налоговые органы имеют право сами подавать иски в суд, требуя банкротства того или иного предприятия, чтобы вернуть долг активами. Из 172 банкротов, которые сегодня есть в ЗКО, 97 признаны банкротами по искам ДГД, это более 50%.

«По закону предъявить претензию налоговые органы могут и супруге – по совместно нажитому имуществу: дом, машины, ценные вещи. Так что, если кто преднамеренно организовал банкротство, прыгать от счастья не стоит – могут забрать и личное имущество», – заметил спикер.

По данным ДГД, к субсидиарной ответственности за лжебанкротство в 2018 году было привлечено 34, а в 2019-м – восемь владельцев частных предприятий.

bankrupt.PNG

Вычислят по счетам и супругам

Признаки ложного банкротства в первую очередь видны по счетам. В основном оказавшиеся на грани краха владельцы предприятий снимают деньги, продают транспорт, производственные базы, квартиры, объяснили в департаменте.

«Есть лица, у которых по два, три, четыре предприятия. Он то одно обанкротит, то второе. Это лазейки, которые законом не запрещены и требуют внесения поправок», – говорит представитель ДГД.

Проекты-«титаники»

Банкротство крупных компаний порой демонстрирует крах самых смелых идей и надежд.

Так, ТОО «СПП «Металлоизделия» – завод, основанный в Уральске в 1929 году, специализировался на металлообработке и машиностроении. Это одно из первых в Казахстане предприятий, которое наладило производство сэндвич-панелей для каркасных домов. Предприятие активно участвовало в строительстве крупных социальных объектов области, одно из которых – Назарбаев Интеллектуальная школа. ТОО около четырех лет находится в процеду­ре банкротства. Долг перед банком-кредитором – 1,8 млрд тенге. Реализации имущества завода все еще продолжается.

ТОО «Жаиктранс» и ТОО «Жаик­транс-терминал» находятся в процедуре банкротства с 2014 года. Общая задолженность перед банком-кредитором и компаниями-партнерами – 12,8 млрд тенге. ТОО «Жаиктранс» было зарегистрировано в 1998 году, создано для реализации проекта по транспортировке нефти на экспорт с месторождений Западного Казахстана – неф­тепровода Уральск – Самара. Основным видом деятельности ТОО являлось хранение, транспортировка и реализация углеводородного сырья и продуктов его переработки.

В 2006 году строительство трубопровода закончилось, однако запуск так и не был произведен из-за отсутствия сырья. Проект закрыли. В надежде на перемены ТОО поддерживало техническое состояние объекта за счет собственных и заемных средств, говорится в решении специализированного межрайонного экономического суда ЗКО. Обязательства предприятия стали расти из-за начисления кредиторами штрафных санкций и пеней. В 2012 году образовалась налоговая задолженность. Сейчас оно полностью бездействует. Кстати, решением арбитражного суда Самарской области дочернее предприятие ООО «Жаиктранс», за которым также числится дебиторская задолженность в сумме 2,1 млрд тенге, тоже было признано банкротом.

«Нефтепровод построен, но не действует. ТОО несколько раз проверяли на лжебанкротство, но подозрения не подтвердились», – прокомментировал эту историю Алимжан Темирханов.

В списках более мелких банкротов такое предприятие, как ТОО «СВИТ». Компания занималась импортом и производством кондитерских изделий. Сейчас его долг перед банком-кредитором составляет 676,6 млн тенге.

Банкротство коснулось практически всех сфер экономики ЗКО – торговли, строительства, пищевой промышленности и электроэнергетики. С начала 2019 года в области завершена ликвидация 27 предприятий-банкротов. Еще по пяти компаниям дела переданы в суд – для вынесения решения о признании их банкротами. Часть из 172 предприятий-должников, которые сегодня проходят процедуру банкротства, находятся в производстве еще с 2014 года. В структуре их общего долга (42,1 млрд) 140 млн тенге – это невыплаченная зарплата, пенсионные отчисления, соцналог и индивидуальный подоходный налог. Долги по залоговым кредитам – 14,7 млрд. Долги по налоговым обязательствам составляют 9,7 млрд. Задолженность предпринимателей перед другим юрлицами и по беззалоговым кредитам составила 6 млрд, по штрафам и пеням – 11,4 млрд тенге.

Точка зрения

Алмас Чукин, экономист:

«Причина 90% банкротств – долги перед банками, а уже потом остальные кредиторы. До 2018 года банки прятали плохие кредиты: ситуация шаткая была, и все старались делать вид, что все хорошо – рефинансировали, пролонгировали кредиты, шли навстречу заемщикам, пытаясь не доводить до дефолта. В прошлом году банкам помогли убрать этот балласт, и они стали более смело чистить свои портфели. Плохие кредитные истории терпеть стало незачем, поэтому началась более жесткая политика. В результате кто был банкротом давно, но по разным причинам не был виден, сейчас повылазили.

Банкротство – это иммунитет экономики, если она здоровая. Не все могут быть успешными: кто-то должен с рынка уходить, кто-то – приходить. Например, неэффективный капиталист держит людей, а они должны работать, возможно, в другом месте. Он разорился, и на первый взгляд это выглядит плохо – люди потеряли работу. С другой стороны, это бывает благословением: люди устали от нерезультативной работы и ушли в другое место, где стали эффективны.

Бывают структурные банкроты. Например, компания Amazon. Все говорят об успехах онлайн-торговли Amazon. Но есть обратная сторона. Посмотрите, что у них происходит с традиционным ритейлом (розничная торговля. – «Курсив»). 20–30% товаров в магазинах они «похоронили»: покупки переходят в онлайн, и в торговых центрах компании теряют покупателей. Но и тут неожиданно обнаружилось: из торговых центров получаются отличные офисные комплексы, спортзалы. Поэтому плакать по поводу банкротства бизнеса не стоит.

Мы не совсем правильно выстраиваем экономическую политику. Наша экономика, хотим мы этого или нет, – часть глобальной экономики, а это жесткая конкурентная среда. Но я сторонник свободного рынка – он сам регулирует все процессы».

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

Коронавирус обвалил доходы нефтяных компаний

О каких убытках объявили «КазМунайГаз», Chevron, ExxonMobil и Shell

Фото: «КазМунайГаз»

Национальная компания «КазМунайГаз» (КМГ) в первом полугодии 2020 года зафиксировала снижение объемов почти во всех сегментах производства. Особенно сильно пострадали переработка сырья и выпуск нефтепродуктов. КМГ был вынужден снизить объемы переработки нефти и выпуска нефтепродуктов, чтобы избежать затоваривания заводских складов.

Крупные мировые частные неф­тяные компании, работающие в Казахстане, такие как Chevron, ExxonMobil и Shell, объявили о многомиллиардных убытках. 

Upstream

Уровень добычи нефти и газового конденсата в КМГ, имеющем доли участия в ряде крупных и контролирующем несколько средних добывающих компаний, за первое полугодие уменьшился на 3,1%, до 11,3 млн тонн. Тенгиз, Кашаган и Карачаганак дали национальной компании чуть более 4 млн тонн нефти и
3 млрд куб. м газа, что превышает прошлогодние показатели за аналогичный период на 2,2% и 4,3% соответственно. Однако почти на 6% снизилось производство нефти на операционных активах КМГ. Компания объясняет, что снижение объемов нефти здесь «в основном обусловлено естественным падением уровня добычи на месторождениях «Казгермунай» (на 29,6%) и «ПетроКазахстан Инк» (на 22,9%).

Корпорация Chevron, основной акционер ТОО «Тенгизшевройл», в первом полугодии в среднем добывала свыше 3,1 млн баррелей нефтяного эквивалента (бнэ) в сутки, что на 1,6% больше по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Однако, если считать показатели второго квартала, то они оказались на 3% ниже по сравнению с прошлым годом, и на 8% – в сравнении с первым кварталом. Компания вынуждена была снизить производство в ответ на падение спроса. Из-за аналогичных проблем снизил добычу другой американский нефтяной гигант – ExxonMobil, сократив суточное производство нефти на 2,6%, до 3,8 млн бнэ. При этом по сравнению с первым кварталом во втором добыча снизилась на 7%.

«Рыночные цены на сырую нефть выросли после резкого падения в конце первого квартала. Тем не менее реализация сырой нефти и природного газа во втором квартале была значительно ниже, что отражает сохраняющееся избыточное предложение на рынке и влияние COVID-19 на мировой спрос», – отметили в ExxonMobil.

Англо-голландская Shell во втором квартале снизила добычу на 5,6%, до 3,3 млн баррелей в сутки. В компании отметили, что уменьшение добычи было связано с падением спроса и сокращениями в рамках инициатив ОПЕК+.

8 полоса_Добыча нефти в первом полугодии 2020 года-1.jpg

Downstream

Отрасль переработки нефти оказалась наиболее пострадавшей из всех сегментов нефтегазовой промышленности. Из-за снижения спроса на топливо в первом полугодии общий объем переработки углеводородного сырья снизился на заводах КМГ на 17,1%, до около 8,3 млн тонн.

В Казахстане на Атырауском НПЗ объем переработки уменьшился на 2,4%, на Павлодарском нефтехимическом заводе – почти на 17%, на Шымкентском заводе ТОО «ПетроКазахстан Ойл Продактс» – на 14%. На заводах «Петромидия» и «Вега» в Румынии – на 32,3% и 23,6% соответственно. Если на казахстанских заводах сокращение объемов КМГ объясняет намеренным снижением производства во избежание затоваривания, то на румынских заводах оно произошло из-за остановки производства на заводе «Петромидия» из-за проведения планового капремонта. В результате объем производства нефтепродуктов на казахстанских и румынских заводах уменьшился на 18,3%, до свыше 7,6 млн тонн. На казахстанских НПЗ он упал на 11,3%, до 5,4 млн тонн, а на румынских – на 31,5%, до чуть выше 2,2 млн тонн.

Объем переработки на заводах Chevron в первом полугодии снизился на 10,3%, до 1,385 млн баррелей в сутки. Операции в США принесли убыток в $538 млн против прибыли в $682 млн годом ранее. Тогда как нефтеперерабатывающие компании, расположенные в других странах, увеличили прибыль на 111%, до $631 млн. При этом во втором квартале переработка и доходы компании упали как в Штатах, так и за пределами страны. В США переработка нефти принесла компании убыток в $988 млн по сравнению с $465 млн прибыли годом ранее. Международные операции дали убыток в $22 млн по сравнению с прибылью в $264 млн в прошлом году. Сокращение объемов переработки и снижение выручки произошло в основном из-за снижения маржи от продаж нефтепродуктов, объяснили в компании.

Переработка нефти на заводах ExxonMobil в первом полугодии снизилась на 10%, до 3,788 млн баррелей в сутки. При этом показатели по переработке в США принесли убыток в $202 млн по сравнению с прибылью в $149 млн годом ранее, а международные операции, наоборот, увеличили прибыль более чем в 12 раз, до $567 млн. Многократный рост за пределами США компания объясняет более высокой маржей и низкими затратами. Вместе с тем во втором квартале маржа промышленного топлива была значительно ниже, чем в первом квартале, отражая влияние COVID-19 на спрос на бензин и авиационное топливо. Средняя загрузка НПЗ значительно снизилась – на 30% по сравнению с первым кварталом из-за падения спроса.

У англо-голландской Shell переработка нефти в первом полугодии также снизилась – на 18%, до 2,170 млн баррелей в сутки. А объемы продажи нефтепродуктов сократились на 29%, до 4,659 млн баррелей в сутки. При этом прибыль от переработки составила $811 млн, падение по сравнению с аналогичным периодом прошлого года составило 132%. Снижение доходов было связано с глобальным падением спроса на нефтепродукты из-за пандемии коронавируса. Во втором и первом кварталах загруженность НПЗ составила 70% и 76% соответственно.

Доходы

В результате падения спроса на энергоресурсы в первом полугодии доходы нефтяных компаний значительно уменьшились. КМГ публикует финансовые результаты несколько позднее производственных, поэтому сейчас сложно сказать, насколько сильно упали доходы компании. Известно, что в первом квартале этого года чистая прибыль компании сократилась более чем в четыре раза, до 69,5 млрд тенге, по сравнению с 309,2 млрд тенге, заработанными в январе – марте прошлого года.

Корпорация Chevron по итогам первого полугодия получила чистый убыток в размере свыше $4,6 млрд против прибыли годом ранее в размере $6,9 млрд.

«Экономические последствия реакции на COVID-19 значительно снизили спрос на нашу продукцию и снизили цены на товары», – говорит председатель совета директоров и главный исполнительный директор Chevron Майкл Вирт.

Средняя цена продажи компании за баррель сырой нефти и природного газа во втором квартале составляла $19 по сравнению с $52 годом ранее. При этом в компании отмечают, что «несмотря на то, что спрос и цены на сырьевые товары показали признаки восстановления, они не вернулись к уровню, существовавшему до пандемии, и финансовые результаты могут по-прежнему снижаться в третьем квартале 2020 года».

ExxonMobil объявила по итогам шести месяцев убыток в $1,6 млрд против прибыли в $5,4 млрд годом ранее.

«Глобальные условия пандемии и избыточного предложения значительно повлияли на наши финансовые результаты за второй квартал благодаря более низким ценам, марже и объемам продаж», – сказал Даррен Вудс, председатель и главный исполнительный директор ExxonMobil.

Капитальные затраты и расходы на геологоразведку за шесть месяцев были сокращены на 16,6%, до $12,4 млрд. Компания определила значительный потенциал для дополнительных сокращений и проводит комплексную оценку активов по предприятиям в каждой отдельной стране.

По оценке экспертов Bloomberg, Chevron зафиксировала свои самые слабые результаты как минимум за три последних десятилетия, а убыток ExxonMobil во втором квартале был самым глубоким с момента его слияния в 1998 году с корпорацией Mobil.

Чистый убыток англо-голландской Shell в первом полугодии достиг $18,1 млрд по сравнению с чистой прибылью в $9 млрд за аналогичный период прошлого года. При этом результаты включают также убытки от обесценения активов в размере $16,8 млрд после налогообложения. В компании отметили, что во втором квартале этого года Shell пересмотрела свои среднесрочные и долгосрочные прогнозы по ценам и марже переработки с учетом ожидаемых последствий пандемии COVID-19 и связанных с ней макроэкономических, а также фундаментальных показателей спроса и предложения на рынке энергоносителей. В результате была проведена проверка значительной части материальных и нематериальных активов в области разведки, добычи и переработки нефти и газа.

Читайте "Курсив" там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook, Telegram и Яндекс.Дзен

banner_wsj.gif

 

#Коронавирус в Казахстане

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Читайте свежий номер

qazexpocongresskz.jpg