Перейти к основному содержанию

kursiv_in_telegram.JPG


8227 просмотров

Эксперт: Природа 5G требует единого оператора в Казахстане

Появление сетей пятого поколения - самое ожидаемое событие на телекоммуникационном рынке Казахстана

Ведущие игроки рынка мобильной связи заявляют о том, что пилотные зоны покрытия в соседних странах Казахстана – Китае и России – будут развернуты в этом году. Казахстан также намерен до конца года реализовать пилотный проект по разворачиванию сети 5G в таких городах, как Нур-Султан, Алматы и Шымкент, при этом последующее утверждение этой сети на республиканском рынке на промышленной и системной основе потребует появления в стране единого инфраструктурного оператора, считает главный директор по инновациям АО «Казахтелеком» Нурлан Мейрманов. О том, почему сеть нового поколения требует отдельного инфраструктурного центра управления, и как она способна изменить казахстанскую экономику, рассказал представитель ведущего оператора связи в интервью.

- «Казахтелеком» сейчас выступает в роли основного инициатора разворачивания в стране сети 5G, хотя у компании достаточно много других проектов. Чем это обусловлено? 

- Данная инициатива обусловлена тем, что мы в «Казахтелеком» видим свою роль в качестве активного и главного участника процесса создания национальной 5G-платформы, способной обеспечить эффективную цифровую трансформацию всей экономики и сфер жизнедеятельности. Мы понимаем, что для достижения этих поистине грандиозных целей, не имевших аналогов прежде, трансформацию нужно начинать с себя – и этот проект, помимо всего прочего, позволит нам развить собственную компанию, вывести ее на новый уровень. Реализация платформенного бизнеса, способного реализовывать в виде облачных сервисов 5G-сети, сети фиксированного доступа, голосовую и видеосвязь, Интернет вещей, цифровое видео, развлечения и многие другие услуги, неизбежно потребует от нас создания новой бизнес-модели, новых процессов и организационной структуры, способных позволить нам работать в режиме постоянного технологического обновления (CI/CD), создавать и предоставлять сервисы массово в максимально автоматизированном режиме и с минимальными временными затратами.

- Иными словами, проект 5G для «Казахтелеком» – это вопрос собственного развития? 

- Да, это вопрос развития, и не только собственного, но и всего рынка в целом. Данная цифровая трансформация позволит как нашим структурам мобильной связи – Kcell и Altel/Tele2, так и сторонним операторам мобильной связи, а также вертикалям эффективно трансформировать свой бизнес и создавать новый бизнес, минимизируя капитальные затраты за счет отказа от собственной инфраструктуры и систем, получая их у «Казахтелеком» в виде сервисов. Это снизит их операционные расходы за счет автоматизации процессов управления инфраструктурой и системами, реализуемыми в виде сервисов, что в свою очередь позволит этим компаниям сосредоточиться на основном бизнесе – создании конечных сервисов.

- Идея создания в стране единого инфраструктурного 5G оператора, создающего инфраструктуру, далеко не всеми приветствуется – основной посыл критиков: ограничение конкуренции – это всегда плохо. Каковы контраргументы?  

- Вокруг этой темы, на мой взгляд, существует слишком много спекуляций и передергиваний. Как мне кажется, происходит это, прежде всего, от недооценки особенностей, возможностей и принципиальных отличий 5G от предыдущих поколений мобильной связи. Говорят, что сети 3G и 4G развернули без использования единого оператора, но это тот самый случай, когда говорят, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Понимаете, нельзя практики, эффективно используемые при 3G и 4G, автоматически переносить на 5G, не учитывая его особенностей, которые в случае единого инфраструктурного оператора являются принципиальными. Тут важно то, что использование единого инфраструктурного оператора в виде облачного провайдера инфраструктуры и платформ для системы 5G, в отличие от 2G/3G/4G является естественным и заложено в его архитектуру в виде дезагрегации и виртуализации. Иными словами, это природа данного стандарта, и вопрос надо ставить не в плоскости, нужен единый оператор или нет, а в плоскости того, кто на роль этого единого оператора больше подходит. 

Надо понимать еще и то, что, рассматривая вопросы внедрения 5G в контексте создания нового цифрового бизнеса, мы стараемся не только решать задачи создания сервисов мобильной связи с улучшенными характеристиками, но и учитывать последствия глобальной цифровой трансформации, что вынуждает нас ставить более радикальные задачи трансформации бизнеса, без которой, на мой взгляд, невозможно будет решить как задачи технологического уровня – создание эффективных 5G сетей – так и задачи национального уровня по успешной цифровой трансформации экономики. То есть, проблема выходит далеко за рамки просто конкуренции на рынке мобильной связи. Она напрямую затрагивает игроков за пределами этого рынка – вот в чем проблема. И сужение ее до размеров собственного телекоммуникационного рынка не будет способствовать ее решению. 

Наконец, существует еще такой аспект проблемы, как обеспечение казахстанского участия на казахстанском же рынке телекоммуникаций. Внедрение 5G может стать ключевым триггером и стимулом для цифровой трансформации «Казахтелеком», в результате которой может быть создан перспективный платформенный бизнес, способный обеспечить операторам мобильной связи, в первую очередь Kcell и Altel/Tele2, а также вертикалям возможности создания нового бизнеса, способного противостоять вытеснению их с национального рынка глобальными цифровыми компаниями. В противном случае мы станем наблюдателями работы иностранных компаний на нашей же территории потому, что пропустили тот момент, когда нужно было развивать собственные мощности упреждающими темпами. 

- А Вы уверены в том, что казахстанская компания – «Казахтелеком» или любая другая – способна обеспечить это упреждающее движение? 

- Главное, что у нас есть четкое понимание, основанное на примере мировых лидеров внедрения 5G, которые также являются и лидерами в цифровой трансформации телеком-бизнеса, что 5G не может рассматриваться отдельно от цифровой трансформации, что стандарт 5G, хоть и является одним из ключевых проявлений этой трансформации, но параллельно ему должны развиваться дополнительно еще целый ряд направлений. Легче и эффективнее это параллельное движение и его координацию обеспечивать в рамках одной структуры, чем пытаться состыковать усилия различных рыночных структур и направить их в единое русло. Тут ведь критическим является еще и вопрос оперативности принятия решений, а когда вы пытаетесь состыковать интересы и возможности нескольких компаний, у вас только на переговоры уйдет много времени. И если говорить о нашей уверенности, то мы считаем, что в случае успеха проведения цифровой трансформации, «Казахтелеком» сможет создать возможности для платформенного бизнеса, частью которого станет бизнес 5G платформ и сервисов, а национальная экономика получит эффективную платформу для создания новых и трансформации существующих бизнесов.

- А откуда вообще такое пристальное внимание к 5G? Чем этот стандарт отличается от предшественников, и что он может дать потребителю и экономике принципиально нового? 

-  Да, интерес к 5G действительно небывалый, и он связан сразу с несколькими, ранее не имевшими места, стратегическими факторами, определяющими фундаментальные изменения как на уровне отдельного бизнеса, так и на уровне отдельных государств и даже на глобальном уровне. Если раньше смена поколений мобильной связи была всего лишь очередным технологическим обновлением, происходившим внутри отдельно взятой отрасли экономики, то сейчас переход на 5G является одновременно и следствием, и стимулом, и драйвером смены всего технологического уклада, называемой сейчас переходом к цифровой экономике или цифровой трансформацией. То есть, эта система своим внедрением, образно говоря, спровоцирует изменение привычных укладов в секторе.

Кроме того, говоря про уникальность 5G, можно добавить, что уже сейчас высказываются мнения, что 5G может оказаться последним G, если переход на виртуализацию и на открытые технологии будет столь успешным и быстрым. В случае быстрого успеха виртуализации и открытости процесс технологического обновления перестанет быть скачкообразным, связанным с массовой заменой оборудования, прежде всего сети радиодоступа, и станет непрерывным, когда подавляющая часть инноваций будет внедряться путем замены ПО, что можно делать часто с произвольной функциональной гранулярностью и в произвольном масштабе.

Что касается потребителей и экономики, то характеристики новых сервисов 5G и сценарии их применения уже достаточно подробно освещены. Думаю, не стоит это повторять. Это всем известные AR/VR, 4K видео, автопилоты и многое другое. Но масштаб эффекта для потребителей, экономики, скорость развития этих сервисов и появление новых сервисов, которые мы сейчас ещё не можем себе представить, будут зависеть от того, как именно будет реализован 5G. Если будет реализован только потенциал технологий связи 5G – это будет один эффект. Но существенно больший эффект будет, когда 5G раскроет весь свой потенциал, если он будет реализован в виде 5G платформы, а точнее набора технологических и сервисных платформ. В этом случае будут созданы существенно большие возможности для ускорения инноваций, необходимых для создания новых конечных сервисов для потребителей и интегрированных с 5G систем для экономики.

В этом случае потребители от ускорения инноваций будут получать более дешёевые, более удобные, более качественные и более разнообразные сервисы со скоростью появления и технологической насыщенностью, недостижимыми ранее. А экономика получит возможность снизить издержки, возможность сконцентрировать усилия на основном бизнесе и получит инструменты для ускорения внедрения инноваций, что позволит предприятиям повысить эффективность и конкурентоспособность.

- В чем это будет выражаться? 

- В результате цифровой трансформации произойдет замена традиционных бизнес-моделей цифровыми бизнес-моделями, основанными на открытых облачных платформах и открытых цифровых данных, доступных через эти платформы. При этом компании разделятся три уровня: на «ресурсные» компании, поставляющие платформам «сырые» данные и выполняющие по запросам платформ базовые функции; на компании, реализующие платформы (компании-платформы); и на компании-вертикали, создающие на базе платформ конечные продукты и сервисы.

Компании-платформы для разных уровней, технологических доменов и территорий (рынков) будут создавать многочисленные платформы, к которым будут подключаться «снизу» ещё более многочисленные поставщики ресурсов и исполнители, коими могут быть как «ресурсные» компании, так и отдельные работники (пример – Uber). Компании-вертикали будут создавать конечные продукты и сервисы, используя только платформы. В цифровой экономике вертикалями станут все предприятия и организации, создающие конечные продукты и сервисы: производство, финансовые компании, здравоохранение, государственные учреждения, транспорт, торговля, энергетика.

При этом цифровая экономика не препятствует совмещению функций уровней ресурсов, платформ и вертикалей. В ряде случаев и на определенном уровне развитий технологий в отдельных отраслях экономики такое разделение бизнеса может быть затруднено, но в целом такая система позволит достичь существенно более высокого уровня разделения труда, что, в конечном итоге, позволит вывести сокращение издержек и скорость инноваций на недостижимый сегодня уровень. Страны, сумевшие произвести такое разделение труда за счет эффективной цифровой трансформации своей экономики, преуспеют в глобальной конкуренции и смогут защитить свой технологический и информационный суверенитет.

Таким образом, все современные компании, использующие традиционные бизнес-модели, закрытым образом интегрирующие ресурсы, промежуточные (технологические) системы и продукты или сервисы для конечных потребителей при переходе к цифровой экономике, в конечном счете, должны будут трансформироваться в ресурсные компании, компании-платформы или компании-вертикали. Компании, которые не смогут таким образом трансформировать свой бизнес – а по оценкам аналитиков, таких компаний большинство – не смогут сохранить свой бизнес и уйдут с рынка. При этом размер существующего бизнеса не является гарантией или условием выживания компании в цифровой экономике: не большие победят малых, а быстрые – медленных, какими бы большими эти медленные сейчас не были и какую бы долю рынка они не занимали.

Мы сейчас говорим о том, что готовы создать единую для всей страны платформу, а внутри этой платформы сам «Казахтелеком» готов конкурировать с другими вертикалями, создающими свои продукты и сервисы. Но эту платформу создавать нужно, потому что она станет условием создания, или, как сейчас модно говорить, enabler-ом будущей экономики. Без нее не будет создан рынок ресурсных компаний в телеком-секторе, как и не будет возможности у вертикалей существенно повысить свою эффективность и инновационность. Это относится ко всем платформам цифровой экономики, но 5G платформа будет определять успех всех без исключения отраслей экономики, государственных и социальных институтов, т.е. станет, как сейчас говорят, сквозной платформой.

- Что будет, если такую платформу в виде единого оператора не создать? 

- Тут вопрос надо формулировать немного по-другому: что нас вообще ждет впереди? Сразу скажу, что полноценная цифровая трансформация и реализация 5G платформ в рамках нового цифрового бизнеса еще не гарантирует ни одному оператору связи сохранение бизнеса, по крайней мере, на уровне платформенных сервисов, а национальной экономике – технологический и информационный суверенитет. Даже мировые лидеры цифровой трансформации телеком-отрасли не застрахованы от вытеснения их облачными провайдерами на уровень низкодоходных ресурсных компаний. Мировые Интернет-гиганты, чей бизнес изначально был основан на облачных сервисах, очень быстро наращивают инновационный потенциал и возможности по созданию технологий и сервисов. Операторы связи, чтобы выжить, должны конкурировать с ними на равных, что является крайне сложной, если вообще разрешимой, проблемой.

Поэтому на ваш вопрос могу ответить так: у операторов, еще не приступивших к цифровой трансформации или не понимающих ее сути и под ее видом проводящих технологическое обновление, по нашему мнению, вообще нет шансов противостоять глобальным компаниям и сохранить свой бизнес, по меньшей мере, в прежнем виде. Политическое сдерживание конкуренции путем препятствования проникновению сервисов глобальных цифровых компаний с целью защиты национальных операторов лишь отсрочит неминуемый обвал и лишит национальную экономику шанса эффективно трансформироваться. Однако возможности создания национального цифрового оператора, способного хоть на каком-то уровне сохранить за собой часть платформенного бизнеса, на мой взгляд, еще сохраняются. Но чем больше откладывать решение этого вопроса, тем труднее будет потом догонять ранее ушедших по этому пути, если это вообще будет возможно. 

- И каковы сроки прихода этого будущего? 

- Гораздо меньшие по сравнению с теми, к которым мы привыкли. Потому что произойдет резкое сокращение времени между стандартизацией 5G и появлением готового клиентского оборудования для работы с этим стандартом, сократится время перехода на новое поколение связи и, соответственно, возрастёт активность участия вертикалей в ускорении перехода на 5G. Так, если при переходе на 3G и на 4G требовалось три года для появления мобильных телефонов после утверждения стандарта, что, очевидно, сдерживало переход на новое поколение связи, то в случае 5G это время сократилось до одного года, и сейчас в 2019 году, еще на этапе строительства 5G сетей мы уже имеем готовые 5G смартфоны. Ожидается, что до конца 2019 года 5G будет запущен более, чем в 60 странах и будет доступно более 40 абонентских устройств 5G. Также, если при переходе на 3G требовалось 9 лет на достижение 500 млн. абонентской базы, а в случае 4G это время сократилось до 6 лет, то по прогнозам IHS Markit для 5G этот уровень абонентской базы будет достигнут всего за три года, до 2022 года. 

- А в экономике есть примеры наступления этого завтра уже сегодня? 

- Да, ярким примером является автомобильный транспорт, использующий 5G сервисы для связи автомобилей между собой, с пешеходами, с инфраструктурой и с сетью – так называемые C-V2X (Cellular vehicle-to-everything) сервисы – которым также требуются минимальные задержки для обеспечения безопасности движения, чтобы сократить время реакции на инциденты и предотвратить аварии и столкновения. Спрос на C-V2X сервисы со стороны автопроизводителей является одним из главных стимулов развития 5G. Так, по мнению Huawei один автомобиль с автономным вождением будет создавать 3,6 Тбайт данных в час, которые также потребуется анализировать в граничных облаках. AT&T и Vodafone объявили о сотрудничестве в создании «Интернета автомобилей» (IoV), основанном на V2X, в котором будут участвовать 50 автопроизводителей и более 43 млн. подключенных автомобилей. Первое массовое использование C-V2X ожидается в Китае уже в 2020 году. Это, конечно, еще не «сегодня», но уже «завтра». Впрочем, и сейчас уже на этом завтрашнем рынке наблюдается активный передел.

- Вы имеете в виду китайский Huawei? 

- Да, наблюдаемое «выдавливание» Huawei – китайского производителя оборудования связи, включая оборудование для 5G – с рынка США, а затем и с рынков ближайших союзников США, можно расценивать как меру экономического сдерживания Китая, претендующего на роль, по меньшей мере, одного из технологических лидеров мировой цифровой экономики в целом и 5G в частности. Так, по данным Huawei, инвестиции этой компании в R&D, включая 5G, за период с 2008 по 2018 гг. составили $ 75 млрд (от 12 до 15% ежегодной выручки), из которых на фундаментальные исследования было направлено порядка 15%. Данные усилия, по мнению Huawei позволили компании первыми в мире создать 5G набор микросхем Tianggang для базовых станций и создать самый высокоскоростной смартфон 5G на базе собственного чипа Balong 5000. И эту компанию пытаются сдерживать, потому что она способна стать ведущим игроком, то есть рынок уже сейчас пытаются делить, понимая его завтрашнюю значимость и ценность. 

Уже сейчас страны включились в 5G гонку, стремясь не упустить исторический шанс для одних - сохранить свое технологическое лидерство, для других - вырваться вперед, а для третьих - не скатиться на технологическую обочину и сохранить, по меньшей мере, информационный суверенитет.  И нам уже сейчас надо включаться в эту гонку, иначе мы отстанем не то, что от лидеров, а от их последователей безнадежно.


1583 просмотра

В Западно-Казахстанской области процедуру банкротства проходят почти 200 предприятий

Почему это происходит

Фото: Shutterstock.com

На стадии процедуры банкротства в области сегодня находятся 172 субъекта крупного и среднего бизнеса, но фактически компаний, оказавшихся в трудной ситуации, куда больше. Какие методы применяют налоговые органы, чтобы определить, как бизнес обходит закон, и что толкает предпринимателей на крайние меры, выяснял «Курсив». 

В финансовой коме

За последние два года в ЗКО 42 руководителя частных предприятий были привлечены к субсидарной (административной) ответственности за неисполнение закона о банкротстве. Попытки намеренно «убить» свое предприятие, заранее выведя из него активы, чтобы не платить по счетам кредиторов, или, напротив, не заявлять о банкротстве, обойдутся им в 1,9 млрд тенге по счетам кредиторов и штрафам. Сотрудники фискальных органов говорят: статья за лжебанкротство очень сложная и довести дело до суда бывает крайне трудно.

«Чтобы привлечь к уголовной ответственности, нужен ущерб в размере 10 тыс. МРП государству и другим кредиторам. Чаще факт лжебанкротства доказан, но ущерб меньше, и дела разваливаются», – сказал в комментариях «Курсиву» руководитель отдела реабилитации и банкротства ДГД ЗКО Алимжан Темирханов.

В 2018 году налоговики передали в службу экономических расследований департамента госдоходов (СЭР ДГД) 12 дел. Одно из них направлено в СЭР ДГД Алматы, одно переквалифицировано по статье «уклонение от налогов», три прекращены по нереабилитирующим основаниям – амнистия или истекший срок давности преступления. Остальные – на стадии рассмотрения. И только в 2019 году к уголовной ответственности за лжебанкротство привлечен один руководитель аксайского ТОО. Он получил полтора года ограничения свободы, хотя приговор не вступил в законную силу и оспаривается адвокатами предпринимателя.

«Этот приговор – один из первых в Казахстане по этой статье», – заметил Темирханов. 

Всего в суд было передано четыре уголовных дела по факту лжебанкротства, сообщили в департаменте госдоходов ЗКО.

Причиной такого явления, как лжебанкроство, аналитики ДГД считают высокую кредитную нагрузку и низкую финансовую грамотность субъектов МСБ, а банкротство называют способом бизнеса застраховаться от проблем в будущем.

«Бизнесменам выгодно банкротство, если сумма долга превышает активы. Тогда они могут списать все долги», – говорит Алимжан Темирханов.

Например, у одного из уральских предприятий-банкротов сумма долга по налогам достигла 200 млн тенге. Оно было контрагентом лжепредприятия плюс не указывало в своих отчетах часть оборотов. В 2017 году налоговые проверки это выявили, и ему доначислили налоги. В ходе анализа деятельности предприятия выяснилось также, что незадолго до банкротства, в 2015 году, предприятие продало около 20 автомашин и производственную базу.

По словам Темирханова, по балансовой стоимости имущество стоило около 300 млн тенге, а продали за 60 млн.

«Выясняем причину и узнаем: их вызывали в правоохранительные органы, потому что на их контрагента возбуждено уголовное дело о лжепредпринимательстве. И им будут выставлять уведомления. Проверка бухгалтерских документов показала: 60 млн на их счет не поступало», – рассказывает собеседник «Курсива».

В итоге было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства по статье 238 УК РК, которая предусматривает штраф и лишение свободы.

Погашение долгов по налогам может длиться до 20 лет, говорят в департаменте. Поэтому налоговые органы имеют право сами подавать иски в суд, требуя банкротства того или иного предприятия, чтобы вернуть долг активами. Из 172 банкротов, которые сегодня есть в ЗКО, 97 признаны банкротами по искам ДГД, это более 50%.

«По закону предъявить претензию налоговые органы могут и супруге – по совместно нажитому имуществу: дом, машины, ценные вещи. Так что, если кто преднамеренно организовал банкротство, прыгать от счастья не стоит – могут забрать и личное имущество», – заметил спикер.

По данным ДГД, к субсидиарной ответственности за лжебанкротство в 2018 году было привлечено 34, а в 2019-м – восемь владельцев частных предприятий.

bankrupt.PNG

Вычислят по счетам и супругам

Признаки ложного банкротства в первую очередь видны по счетам. В основном оказавшиеся на грани краха владельцы предприятий снимают деньги, продают транспорт, производственные базы, квартиры, объяснили в департаменте.

«Есть лица, у которых по два, три, четыре предприятия. Он то одно обанкротит, то второе. Это лазейки, которые законом не запрещены и требуют внесения поправок», – говорит представитель ДГД.

Проекты-«титаники»

Банкротство крупных компаний порой демонстрирует крах самых смелых идей и надежд.

Так, ТОО «СПП «Металлоизделия» – завод, основанный в Уральске в 1929 году, специализировался на металлообработке и машиностроении. Это одно из первых в Казахстане предприятий, которое наладило производство сэндвич-панелей для каркасных домов. Предприятие активно участвовало в строительстве крупных социальных объектов области, одно из которых – Назарбаев Интеллектуальная школа. ТОО около четырех лет находится в процеду­ре банкротства. Долг перед банком-кредитором – 1,8 млрд тенге. Реализации имущества завода все еще продолжается.

ТОО «Жаиктранс» и ТОО «Жаик­транс-терминал» находятся в процедуре банкротства с 2014 года. Общая задолженность перед банком-кредитором и компаниями-партнерами – 12,8 млрд тенге. ТОО «Жаиктранс» было зарегистрировано в 1998 году, создано для реализации проекта по транспортировке нефти на экспорт с месторождений Западного Казахстана – неф­тепровода Уральск – Самара. Основным видом деятельности ТОО являлось хранение, транспортировка и реализация углеводородного сырья и продуктов его переработки.

В 2006 году строительство трубопровода закончилось, однако запуск так и не был произведен из-за отсутствия сырья. Проект закрыли. В надежде на перемены ТОО поддерживало техническое состояние объекта за счет собственных и заемных средств, говорится в решении специализированного межрайонного экономического суда ЗКО. Обязательства предприятия стали расти из-за начисления кредиторами штрафных санкций и пеней. В 2012 году образовалась налоговая задолженность. Сейчас оно полностью бездействует. Кстати, решением арбитражного суда Самарской области дочернее предприятие ООО «Жаиктранс», за которым также числится дебиторская задолженность в сумме 2,1 млрд тенге, тоже было признано банкротом.

«Нефтепровод построен, но не действует. ТОО несколько раз проверяли на лжебанкротство, но подозрения не подтвердились», – прокомментировал эту историю Алимжан Темирханов.

В списках более мелких банкротов такое предприятие, как ТОО «СВИТ». Компания занималась импортом и производством кондитерских изделий. Сейчас его долг перед банком-кредитором составляет 676,6 млн тенге.

Банкротство коснулось практически всех сфер экономики ЗКО – торговли, строительства, пищевой промышленности и электроэнергетики. С начала 2019 года в области завершена ликвидация 27 предприятий-банкротов. Еще по пяти компаниям дела переданы в суд – для вынесения решения о признании их банкротами. Часть из 172 предприятий-должников, которые сегодня проходят процедуру банкротства, находятся в производстве еще с 2014 года. В структуре их общего долга (42,1 млрд) 140 млн тенге – это невыплаченная зарплата, пенсионные отчисления, соцналог и индивидуальный подоходный налог. Долги по залоговым кредитам – 14,7 млрд. Долги по налоговым обязательствам составляют 9,7 млрд. Задолженность предпринимателей перед другим юрлицами и по беззалоговым кредитам составила 6 млрд, по штрафам и пеням – 11,4 млрд тенге.

Точка зрения

Алмас Чукин, экономист:

«Причина 90% банкротств – долги перед банками, а уже потом остальные кредиторы. До 2018 года банки прятали плохие кредиты: ситуация шаткая была, и все старались делать вид, что все хорошо – рефинансировали, пролонгировали кредиты, шли навстречу заемщикам, пытаясь не доводить до дефолта. В прошлом году банкам помогли убрать этот балласт, и они стали более смело чистить свои портфели. Плохие кредитные истории терпеть стало незачем, поэтому началась более жесткая политика. В результате кто был банкротом давно, но по разным причинам не был виден, сейчас повылазили.

Банкротство – это иммунитет экономики, если она здоровая. Не все могут быть успешными: кто-то должен с рынка уходить, кто-то – приходить. Например, неэффективный капиталист держит людей, а они должны работать, возможно, в другом месте. Он разорился, и на первый взгляд это выглядит плохо – люди потеряли работу. С другой стороны, это бывает благословением: люди устали от нерезультативной работы и ушли в другое место, где стали эффективны.

Бывают структурные банкроты. Например, компания Amazon. Все говорят об успехах онлайн-торговли Amazon. Но есть обратная сторона. Посмотрите, что у них происходит с традиционным ритейлом (розничная торговля. – «Курсив»). 20–30% товаров в магазинах они «похоронили»: покупки переходят в онлайн, и в торговых центрах компании теряют покупателей. Но и тут неожиданно обнаружилось: из торговых центров получаются отличные офисные комплексы, спортзалы. Поэтому плакать по поводу банкротства бизнеса не стоит.

Мы не совсем правильно выстраиваем экономическую политику. Наша экономика, хотим мы этого или нет, – часть глобальной экономики, а это жесткая конкурентная среда. Но я сторонник свободного рынка – он сам регулирует все процессы».

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Как вы провели или планируете провести отпуск этим летом?

Варианты

svadba.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций