Перейти к основному содержанию

kursiv_in_telegram.JPG


1630 просмотров

Что могут предложить нефтяникам казахстанские IT-компании

Ежегодный спрос на их услуги в отрасли оценивается в $180 млн

Фото: Shutterstock.com

Индустрия информационно-коммуникационных технологий – один из динамично развивающихся рынков во всем мире. Аналогичная ситуация и в Казахстане. Несмотря на небольшой спад в 2016 году после резкой девальвации национальной валюты, в целом за последние 10 лет показатели данного рынка в республике демонстрируют ежегодный рост. Другое дело, что отечественные IT-компании в основном зависимы от заказов государственных органов.

Заслужить доверие

Большим компаниям и консорциумам нефтегазовой отрасли, вроде ТШО, НКОК и КПО, легче приглашать устоявшиеся большие иностранные компании, которые уже много лет работают на рынке, считает основатель Digital Academy Мухтар Манкеев.

«Однако потом эти же иностранцы на какие-то субподрядные работы привлекают казахстанские IT-компании. То есть мы стоим сейчас на таком этапе, когда большие компании пока не доверяют казахстанским разработчикам, потому что думают, что мы некачественно это сделаем, а наши компании не могут пробить этот ментальный барьер», – уверен г-н Манкеев.

В комментариях «Курсиву» он рассказал, что на сегодняшний день в Казахстане разработано и запатентовано порядка 10 высокотехнологичных интеллектуальных продуктов. В том числе проведена разработка цифровых двойников, интеллектуальной системы видеонаблюдения, передачи данных в режиме реального времени.

По мнению эксперта, казахстанские компании могли бы адаптировать те технологии, которые завозят зарубежные подрядчики операторов, а также отечественным разработчикам необходимо объединять усилия, создавать консорциумы, чтобы соответствовать требованиям крупных нефтегазовых операторов в части финансовых оборотов.

При этом, как сообщил 9 апреля в Атырау в ходе конференции «Цифровизация нефтегазовой отрасли и казсодержание» официальный представитель НПП «Атамекен» по взаимодействию с крупными нефтегазовыми операторами и развитию нефтесервиса Асылбек Джакиев, общий ежегодный спрос на IT-услуги в нефтегазовой отрасли оценивается в $180 млн.

«Сейчас мы оказываем нефтяникам небольшие по объемам услуги, но не в таких масштабах, на какие мы могли бы рассчитывать и на какие способны. При этом у нас сегодня уже есть хорошие специалисты, обученные за рубежом и имеющие практический опыт», – делится Мухтар Манкеев.

Пока на госуслугах

Между тем большинство разработок казахстанских программистов пользуется спросом и применяется в государственном или в квазигосударственном секторе.

К примеру, сейчас в нефтегазовой отрасли реализуется проект, разработанный государственным АО «Национальные информационные технологии» (НИТ). Программа «Системы учеты отдельных видов нефтепродуктов», подготовленная по заказу правительства Казахстана, ведет сбор и передачу данных с контрольных приборов учета в режиме реального времени.

«К системе подключено три больших и 17 малых нефтеперерабатывающих заводов и порядка 1,8 тыс. автозаправочных станций. Вся собранная информация в онлайн-режиме передается в Комитет государственных доходов Министерства финансов РК», – рассказала в ходе конференции представитель АО «НИТ» Айжан Матышова.

Однако, по мнению экспертов, если казахстанские IT-компании хотят работать с крупными нефтегазовыми операторами, они должны быть готовы к жесткой конкуренции.

«Работать с нефтегазовыми операторами – это все равно что работать на зарубежных рынках. Требования к качеству очень высокие. Большинство из них управляются транснациональными компаниями, такими как, к примеру, Chevron, Eni, Shell. Поэтому нашим предприятиям требуется быть готовыми к очень серьезной конкуренции, ведь к нефтегазовым операторам приходят и зарубежные IT-компании», – поделился мнением с «Курсивом» управляющий партнер Dasco Consulting Group Дармен Садвакасов.

А вот директор компании Norsec Delta Projects Серик Уткельбаев рассказал «Курсиву», что казахстанские предприятия сейчас в основном занимаются поставками в нефтегазовые компании компьютерного оборудования и серверов, их обслуживанием, предоставлением персонала, хотя есть возможность предоставлять какое-либо адаптированное зарубежное программное обеспечение, если договориться с правообладателем.

Между тем IT-менеджер НКОК Иво Альбер отметил, что годовой бюджет компании по заказу IT-услуг может варьироваться от $10 млн до $50 млн.

«В своей стратегии мы действительно выражаем желание повысить местное содержание. Но мы ищем профессионалов нового поколения, которые одновременно являются не только высококлассными специалистами, но и хорошими менеджерами», – говорит представитель НКОК, считая, что многие казахстанские компании не могут соответствовать таким требованиям.

Для справки отметим, что, согласно данным Комитета по статистике МНЭ РК, в 2018 году общая сумма затрат казахстанских организаций на закуп информационно-коммуникационных технологий (ИТК) превысила 305 млрд тенге. Это на 45 млрд тенге меньше, чем было в 2017 году (350 млрд), но почти в три раза больше, чем в 2008 году (78,1 млрд). За последние 10 лет объем рынка ежегодно увеличивался на десятки миллиардов тенге. Пик закупок ИТК пришелся на 2015 год – 375,6 млрд тенге. А в 2016 году затраты сократились более чем на 100 млрд тенге, составив 269,5 млрд тенге.

Из 305 млрд тенге, потраченных казахстанскими предприятиями на закуп ИТК в прошедшем году, 107,5 млрд пошли на оплату услуг сторонних организаций и специалистов, более 52,2 млрд – на приобретение программного обеспечения, свыше 5,1 млрд – на самостоятельную разработку программ, 2,1 млрд – на обучение сотрудников, связанное с развитием и использованием информационных технологий.


1583 просмотра

В Западно-Казахстанской области процедуру банкротства проходят почти 200 предприятий

Почему это происходит

Фото: Shutterstock.com

На стадии процедуры банкротства в области сегодня находятся 172 субъекта крупного и среднего бизнеса, но фактически компаний, оказавшихся в трудной ситуации, куда больше. Какие методы применяют налоговые органы, чтобы определить, как бизнес обходит закон, и что толкает предпринимателей на крайние меры, выяснял «Курсив». 

В финансовой коме

За последние два года в ЗКО 42 руководителя частных предприятий были привлечены к субсидарной (административной) ответственности за неисполнение закона о банкротстве. Попытки намеренно «убить» свое предприятие, заранее выведя из него активы, чтобы не платить по счетам кредиторов, или, напротив, не заявлять о банкротстве, обойдутся им в 1,9 млрд тенге по счетам кредиторов и штрафам. Сотрудники фискальных органов говорят: статья за лжебанкротство очень сложная и довести дело до суда бывает крайне трудно.

«Чтобы привлечь к уголовной ответственности, нужен ущерб в размере 10 тыс. МРП государству и другим кредиторам. Чаще факт лжебанкротства доказан, но ущерб меньше, и дела разваливаются», – сказал в комментариях «Курсиву» руководитель отдела реабилитации и банкротства ДГД ЗКО Алимжан Темирханов.

В 2018 году налоговики передали в службу экономических расследований департамента госдоходов (СЭР ДГД) 12 дел. Одно из них направлено в СЭР ДГД Алматы, одно переквалифицировано по статье «уклонение от налогов», три прекращены по нереабилитирующим основаниям – амнистия или истекший срок давности преступления. Остальные – на стадии рассмотрения. И только в 2019 году к уголовной ответственности за лжебанкротство привлечен один руководитель аксайского ТОО. Он получил полтора года ограничения свободы, хотя приговор не вступил в законную силу и оспаривается адвокатами предпринимателя.

«Этот приговор – один из первых в Казахстане по этой статье», – заметил Темирханов. 

Всего в суд было передано четыре уголовных дела по факту лжебанкротства, сообщили в департаменте госдоходов ЗКО.

Причиной такого явления, как лжебанкроство, аналитики ДГД считают высокую кредитную нагрузку и низкую финансовую грамотность субъектов МСБ, а банкротство называют способом бизнеса застраховаться от проблем в будущем.

«Бизнесменам выгодно банкротство, если сумма долга превышает активы. Тогда они могут списать все долги», – говорит Алимжан Темирханов.

Например, у одного из уральских предприятий-банкротов сумма долга по налогам достигла 200 млн тенге. Оно было контрагентом лжепредприятия плюс не указывало в своих отчетах часть оборотов. В 2017 году налоговые проверки это выявили, и ему доначислили налоги. В ходе анализа деятельности предприятия выяснилось также, что незадолго до банкротства, в 2015 году, предприятие продало около 20 автомашин и производственную базу.

По словам Темирханова, по балансовой стоимости имущество стоило около 300 млн тенге, а продали за 60 млн.

«Выясняем причину и узнаем: их вызывали в правоохранительные органы, потому что на их контрагента возбуждено уголовное дело о лжепредпринимательстве. И им будут выставлять уведомления. Проверка бухгалтерских документов показала: 60 млн на их счет не поступало», – рассказывает собеседник «Курсива».

В итоге было возбуждено уголовное дело по факту преднамеренного банкротства по статье 238 УК РК, которая предусматривает штраф и лишение свободы.

Погашение долгов по налогам может длиться до 20 лет, говорят в департаменте. Поэтому налоговые органы имеют право сами подавать иски в суд, требуя банкротства того или иного предприятия, чтобы вернуть долг активами. Из 172 банкротов, которые сегодня есть в ЗКО, 97 признаны банкротами по искам ДГД, это более 50%.

«По закону предъявить претензию налоговые органы могут и супруге – по совместно нажитому имуществу: дом, машины, ценные вещи. Так что, если кто преднамеренно организовал банкротство, прыгать от счастья не стоит – могут забрать и личное имущество», – заметил спикер.

По данным ДГД, к субсидиарной ответственности за лжебанкротство в 2018 году было привлечено 34, а в 2019-м – восемь владельцев частных предприятий.

bankrupt.PNG

Вычислят по счетам и супругам

Признаки ложного банкротства в первую очередь видны по счетам. В основном оказавшиеся на грани краха владельцы предприятий снимают деньги, продают транспорт, производственные базы, квартиры, объяснили в департаменте.

«Есть лица, у которых по два, три, четыре предприятия. Он то одно обанкротит, то второе. Это лазейки, которые законом не запрещены и требуют внесения поправок», – говорит представитель ДГД.

Проекты-«титаники»

Банкротство крупных компаний порой демонстрирует крах самых смелых идей и надежд.

Так, ТОО «СПП «Металлоизделия» – завод, основанный в Уральске в 1929 году, специализировался на металлообработке и машиностроении. Это одно из первых в Казахстане предприятий, которое наладило производство сэндвич-панелей для каркасных домов. Предприятие активно участвовало в строительстве крупных социальных объектов области, одно из которых – Назарбаев Интеллектуальная школа. ТОО около четырех лет находится в процеду­ре банкротства. Долг перед банком-кредитором – 1,8 млрд тенге. Реализации имущества завода все еще продолжается.

ТОО «Жаиктранс» и ТОО «Жаик­транс-терминал» находятся в процедуре банкротства с 2014 года. Общая задолженность перед банком-кредитором и компаниями-партнерами – 12,8 млрд тенге. ТОО «Жаиктранс» было зарегистрировано в 1998 году, создано для реализации проекта по транспортировке нефти на экспорт с месторождений Западного Казахстана – неф­тепровода Уральск – Самара. Основным видом деятельности ТОО являлось хранение, транспортировка и реализация углеводородного сырья и продуктов его переработки.

В 2006 году строительство трубопровода закончилось, однако запуск так и не был произведен из-за отсутствия сырья. Проект закрыли. В надежде на перемены ТОО поддерживало техническое состояние объекта за счет собственных и заемных средств, говорится в решении специализированного межрайонного экономического суда ЗКО. Обязательства предприятия стали расти из-за начисления кредиторами штрафных санкций и пеней. В 2012 году образовалась налоговая задолженность. Сейчас оно полностью бездействует. Кстати, решением арбитражного суда Самарской области дочернее предприятие ООО «Жаиктранс», за которым также числится дебиторская задолженность в сумме 2,1 млрд тенге, тоже было признано банкротом.

«Нефтепровод построен, но не действует. ТОО несколько раз проверяли на лжебанкротство, но подозрения не подтвердились», – прокомментировал эту историю Алимжан Темирханов.

В списках более мелких банкротов такое предприятие, как ТОО «СВИТ». Компания занималась импортом и производством кондитерских изделий. Сейчас его долг перед банком-кредитором составляет 676,6 млн тенге.

Банкротство коснулось практически всех сфер экономики ЗКО – торговли, строительства, пищевой промышленности и электроэнергетики. С начала 2019 года в области завершена ликвидация 27 предприятий-банкротов. Еще по пяти компаниям дела переданы в суд – для вынесения решения о признании их банкротами. Часть из 172 предприятий-должников, которые сегодня проходят процедуру банкротства, находятся в производстве еще с 2014 года. В структуре их общего долга (42,1 млрд) 140 млн тенге – это невыплаченная зарплата, пенсионные отчисления, соцналог и индивидуальный подоходный налог. Долги по залоговым кредитам – 14,7 млрд. Долги по налоговым обязательствам составляют 9,7 млрд. Задолженность предпринимателей перед другим юрлицами и по беззалоговым кредитам составила 6 млрд, по штрафам и пеням – 11,4 млрд тенге.

Точка зрения

Алмас Чукин, экономист:

«Причина 90% банкротств – долги перед банками, а уже потом остальные кредиторы. До 2018 года банки прятали плохие кредиты: ситуация шаткая была, и все старались делать вид, что все хорошо – рефинансировали, пролонгировали кредиты, шли навстречу заемщикам, пытаясь не доводить до дефолта. В прошлом году банкам помогли убрать этот балласт, и они стали более смело чистить свои портфели. Плохие кредитные истории терпеть стало незачем, поэтому началась более жесткая политика. В результате кто был банкротом давно, но по разным причинам не был виден, сейчас повылазили.

Банкротство – это иммунитет экономики, если она здоровая. Не все могут быть успешными: кто-то должен с рынка уходить, кто-то – приходить. Например, неэффективный капиталист держит людей, а они должны работать, возможно, в другом месте. Он разорился, и на первый взгляд это выглядит плохо – люди потеряли работу. С другой стороны, это бывает благословением: люди устали от нерезультативной работы и ушли в другое место, где стали эффективны.

Бывают структурные банкроты. Например, компания Amazon. Все говорят об успехах онлайн-торговли Amazon. Но есть обратная сторона. Посмотрите, что у них происходит с традиционным ритейлом (розничная торговля. – «Курсив»). 20–30% товаров в магазинах они «похоронили»: покупки переходят в онлайн, и в торговых центрах компании теряют покупателей. Но и тут неожиданно обнаружилось: из торговых центров получаются отличные офисные комплексы, спортзалы. Поэтому плакать по поводу банкротства бизнеса не стоит.

Мы не совсем правильно выстраиваем экономическую политику. Наша экономика, хотим мы этого или нет, – часть глобальной экономики, а это жесткая конкурентная среда. Но я сторонник свободного рынка – он сам регулирует все процессы».

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Как вы провели или планируете провести отпуск этим летом?

Варианты

svadba.jpg

Цифра дня

старше 20 лет
половина продаваемых авто в Казахстане

Цитата дня

Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Земля иностранцам продаваться не будет. Это моя принципиальная позиция

Касым-Жомарт Токаев
президент Республики Казахстан

Спецпроекты

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Рейтинг прозрачности крупнейших компаний Казахстана

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Банк Хоум Кредит

Home Credit Bank


Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций