Перейти к основному содержанию

bavaria_seasonX_1200x120.gif


5685 просмотров

Председатель правления АО «Рахат» Константин Федорец: «Крупный кондитер – не лучшая идея для стартапа»

Константин Федорец рассказал Kursiv.kz, как развивается рынок кондитерских изделий, какие есть свободные ниши и как корейский конгломерат влияет на «Рахат»

Фото: Офелия Жакаева

Как развивается рынок кондитерских изделий, какие есть свободные ниши и как корейский конгломерат влияет на продукцию Алматинской кондитерской фабрики, рассказал председатель правления АО «Рахат» Константин Федорец. 

– Как Вы оцениваете сегодняшнее состояние кондитерского рынка? Насколько сложнее или проще кондитерам сегодня, в сравнении, например, с началом 2000-х годов?

– Говоря о рынке, он очень динамичен, меняется, игроков становится больше, особенно если сравнивать с началом 2000-х, в основном за счет игроков стран СНГ. В первую очередь из России, Украины, Беларуси. Уже практически все крупные производители этих стран представлены на рынке, и за их счет в основном и нарастает конкуренция. Что касается возможностей для новых игроков, то их становится меньше в силу конкуренции. Рынок достаточно зрелый, сформированный, в него труднее войти. Производство достаточно технологично с высокими требованиями к процессу, сырью, сотрудникам. Поэтому не самая лучшая идея начинать стартап – становиться кондитером, по крайней мере большим. Хотя, с моей точки зрения, какие-то ниши для небольших проектов на рынке есть.  

– Какие, например? 

– Крафтовые. Есть тенденция крафтовости, местечковости, когда в кондитерских производят не только торты и пирожные, но и шоколад. Хотя, как правило, шоколад производят из шоколадных масс уже известных производителей. Не нужно путать: то, что создано в кондитерской, это все же немного не то, что производится большим игроком. Не каждая кондитерская может покупать какао или какао-бобы, а потом превращать их в шоколад, потому что это сложный технологический процесс с дорогим оборудованием. А крафтовая выпечка, печенье – за этим есть будущее. Можно бесконечно экспериментировать и привлекать хипстерствующую часть аудитории к себе, тех потребителей, которые любят как раз уникальные продукты.  

– Сейчас довольно часто можно услышать от производственников, что требуется помощь государства… А что кондитерам нужно от государства? 

– Самый важный аспект – уравнивание условий для всех производителей. Крупным производителям нужно, чтобы все игроки действовали в рамках регламента Таможенного союза с жестким обязательным контролем его исполнения государством. В основном вызывает вопросы состав сырья. Есть регламент – он должен выполняться. Если за этим будет контроль, то импортеры и местные игроки будут в более-менее равных условиях. Как показывает практика, местные регламент исполняют. 

– Как Таможенный союз повлиял на отрасль? Производителям стало проще или сложнее конкурировать? 

– Когда не было союза, все импортеры имели примерно равные стартовые возможности. Сейчас в условиях ТС возможности импортеров изменились: те, кто имеет производство в рамках Таможенного союза, получают явное преимущество за счет единого пространства, отсутствия пошлин, налогов и так далее. При этом у большинства крупных международных игроков есть производство в России, и, имея глобальный бренд, они тем не менее являются местными игроками. Конечно, масштаб имеет значение. У крупных игроков более приятные условия в плане закупочных цен, что сказывается на окончательной цене. Фактически, если взять РФ, любой российский производитель больше всех вместе взятых казахстанских производителей. Соответственно, отсюда вопрос масштаба, закупочной цены и маркетингового бюджета. Маркетинговые бюджеты грандов отличаются в десятки раз от масштабов бюджета самого большого игрока казахстанского рынка – «Рахата», что уж говорить о более мелких производителях.  

– По экспорту двери должны бы открыться шире, но вопрос с товарными знаками все еще тормозит процесс… 

– Спасибо Ассоциации кондитеров, они проверяют иностранцев на въезде, что недопроверили они – проверяем мы, потому что у нас есть патенты, защищенные товарные знаки. История с товарными знаками тоже регулируется, но, скажем так, гораздо в более узком коридоре. Если это защищенный товарный знак, условно конфета с названием «Коктем», то на конфету «Весна» он уже не действует. В России немного по-другому. Что касается экспорта, по задумке плюсов много, наверное, РФ должна быть открыта – да, мы там продаем, но могли бы продавать больше, наша доля экспорта в Россию снижается именно потому, что местные производители, владеющие товарными знаками, в частности объединенные кондитеры, трактуют названия, написанные кириллицей и латиницей, а «Зеленый кузнечик» и «Кузнечик», «Зазнайка» и «Зайка» – названия, с точки зрения юристов, сходны до степени смешения. Скажем так, все эти конфеты – наследие Советского Союза, и по-хорошему, они сейчас уже все за объединенными кондитерами, но с нашей точки зрения, «Зазнайка» – это все же не совсем «Зайка», а «Ракушка-завитушка» не совсем «Рачки». Тем не менее наши клиенты вынуждены снимать с продаж такой продукт, и этот вопрос для нас актуален. 

– Нет возможности урегулировать отношения с объединенными кондитерами?  

– Позиция кондитеров нам понятна: они защищают свой рынок и свою долю. Товарные знаки за ними – они их честно защитили и получили. Просить их поделиться – наверное, это можно, но опять же в экономическом поле за это придется платить, а есть ли тогда смысл экспортировать? Наверное, нет, договориться вряд ли получится. Поэтому экспортировать продолжим конфеты с казахскими названиями – это исконно наши, невозможно зарегистрировать их на территории РФ. Да, это уменьшает наши возможности, но все же ключевой рынок для нас – Казахстан. Мы - казахстанский производитель, делающий казахстанский продукт для казахстанского потребителя. 

DSC06056.JPG

– Что касается казахстанского потребителя: лоялен ли он при возрастающей цене на продукцию?  

– Конечно, он голосует кошельком, но чувство патриотизма у казахстанцев стоит отметить отдельно. Оно присутствует, по крайней мере, в кондитерской отрасли ярко выражено, в том числе и у покинувших страну граждан: попробовав на новой родине, в путешествии, командировке продукты неказахстанского производства, понимают, что отечественный продукт более качественный. Да, я искренне считаю, что казахстанский продукт более качественный.

– Свой ассортимент планируете сокращать или расширять? 

– У нас сейчас более 400 наименований продуктов. Вообще, ассортимент – вещь живая, меняющаяся в зависимости от спроса. У нас есть неосвоенные текущие категории, в которые мы активно стратегически заходим, и там могут появляться новые продукты, но в то же время есть продукты, которые в силу определенных причин отжили свое и перестали пользоваться спросом, – это процесс естественный. Мы и будем жить примерно в рамках 400 наименований.  

– Что отжило? 

– Категория ириса – она отживает свой срок, потому что ирис – продукт из прошлого, который сейчас замещается другими видами конфет. Есть эксперименты в бисквитной группе с какими-то вкусами вафель, которые не прижились, – не прижившиеся выводим. Есть и шоколадные конфеты, которые перестают пользоваться спросом. Это не хорошо и не плохо, а просто факты. 

– А что еще, кроме печенья, производите в Шымкенте и почему именно там открыли фабрику?  

– Фабрика приобретена в 2013 году. Решение стратегическое, так как фабрика расположена в регионе с самой высокой плотностью населения, причем население молодое, активно растущее. Вообще, само здание изначально построено по американскому проекту в последние годы существования Советского Союза – очень хорошее технически и инфраструктурно оснащенное производство. Строилось именно как кондитерская фабрика, и до 2000-х годов в этом здании работала Шымкентская кондитерская фабрика. Фактически мы купили здание без оборудования и техники, но это было очень правильное, важное стратегическое приобретение. 

Фабрика производит бисквитную продукцию, зефир, мармелад и некоторые виды карамели – всего порядка 27% от нашего общего объема. Там работают около 800 человек. Шымкент – хорошее место для продолжения развития производства: много места и условия для создания рабочих мест прекрасные – всегда есть спрос на работу и достаточно много квалифицированных сотрудников. В этом году запускаем дополнительную могульную линию по производству мармелада, в следующем запустим линию по производству печенья. Это как раз та площадка, в которую мы планируем инвестировать и развивать. Сейчас ее общая загрузка порядка 90%, а у алматинской, на которой работают 2 800 сотрудников, наверное, уже порядка 105%. Дополнительных производств строить пока не планируем.  

– Какой объем инвестиций и какова их природа?  

– В 2018 году было инвестировано 3,7 миллиарда тенге. В этом году продолжаем вкладывать в производство, порядки будут такие же. Средства идут на развитие производства – мы инвестируем только собственные деньги. Lotte не выводит отсюда дивидендов, и все заработанное аккумулируется в «Рахате» для дальнейших инвестиций в развитие производства. Мы не нуждаемся в заеме средств, не кредитуемся в банках. Если есть госпрограммы поддержки и к нам с ними приходят, то мы от них не отказываемся. У Минсельхоза есть масса программ для местных производителей этого сектора, иногда они субсидируют до 30% запущенных производств, если нас приглашают, то с удовольствием работаем.  

– Обычно наоборот…  

– У нас так получается. Наверное, глупо оказываться, когда предлагают, но если мы такого предложения не получаем, то нас это не останавливает – мы изначально на это не рассчитываем. Что касается других производителей, это очень хорошие возможности, знаю, что они ими пользуются, осваивают дотации. 

– Lotte пока не изымает дивиденды. Это вопрос времени? Есть ли какие-то обозначенные финишные точки? 

– Это стратегический подход. Конгломерату интересно войти на рынок, обозначить позицию, начать зарабатывать и развивать местное предприятие. Lotte участвует в нашей жизни только на стадии защиты инвестпроектов и разработки стратегии. Ни в производственные планы, ни в рецептуру никто не вмешивается – бережно относятся к традициям и качеству. Они, скажем, дают возможность нам и используют ее сами, чтобы продавать на домашнем рынке что-то новое. Продукция корейского конгломерата, которую мы продаем, – наше внутреннее решение. Мы успешно завели ряд брендов, весной будет еще новинка. Мы видим возможность и используем ее – продукт с проверенным качеством, недешевый, но потребитель голосует кошельком.... Кей-поп-культура сейчас в Казахстане на пике, ее продукты гораздо более востребованы, чем в других странах СНГ. Это прекрасно, что наша молодежь ассоциирует себя с быстро развивающейся страной с такой интересной культурой. Кей-поп-культура не только в Казахстане «бумит», но даже в США, это общемировой тренд. Почему бы его не использовать?  

– Вы много говорите о качестве и традициях. Но тем не менее многие отмечают, что вкус продукции изменился… 

– Мы слышим и читаем мнения, что вкус продукции изменился. Как производитель с традициями ревностно относимся к этому. Прокомментировать могу так: раньше потребитель был менее пресыщен, было меньше возможности для сравнения, существовали ограничения, в том числе и материальные, на рынке. Сегодня все мы живем в открытом мире, и у многих есть возможность путешествовать, пробовать разные продукты. Из тех, с кем я общаюсь, люди достоверно не могут вспомнить, с чем именно сравнивают текущий продукт. Сладости – продукты из детства. Есть такое выражение: «когда деревья были большими» … Все детские впечатления – самые яркие, их сложно перебить. Что касается рецептуры, то ничего не менялось. По сырью – только самое качественное. Все так же, как и раньше. Но недовольные будут всегда, и мне всегда хочется спросить: «а что вы сейчас предпочитаете и сколько это стоит?» – чтобы была единая система критериев. При этом даже критикующие с гордостью дарят нашу продукцию иностранцам, возят в качестве гостинцев. Критикующих, надо сказать, намного меньше, чем тех, кто хвалит. Мы очень уважаем и ценим потребителя. 

DSC06049.JPG

– Как прокомментируете наличие соевых продуктов и пальмового масла в изделиях? 

– Что касается сои в шоколаде, то это тоже очень расхожий штамп. Помните, в Советском Союзе была соевая плитка с названием «Пальма»? Это был отвратительный продукт, я помню. Он стоил раза в три дешевле, чем шоколадка, но его невозможно было отскрести от нёба, он даже не пах какао и был невкусный. При этом, если бы сейчас появилось желание воспроизвести его, это было бы очень дорого, дороже, чем делать шоколад из натурального какао, и при этом невкусно. Какой в этом смысл? Что всех толкает к этой мысли: на шоколаде написано «соевый лецитин». Вообще лецитин – природный эмульгатор, вещество, влияющее на вязкость продукта. Лецитин был в шоколаде всегда, его применяют все производители – без него просто невозможно придать шоколаду форму Его содержание в общей массе продукта менее 0,5%. Лецитин – естественный продукт, он входит в состав всех клеток организма, клеточной оболочки – я врач по образованию и могу долго об этом говорить. Соевый лецитин – самый подходящий в плане использования натуральный продукт, без которого невозможно произвести шоколад. Кто утверждает, что производит в промышленных масштабах шоколад без лецитина, мягко говоря, лукавит. 

Пальмовое масло – та же история. Оно используется в кондитерской продукции всегда. Это один из видов растительного масла. В какой-то момент производители маргарина и других синтетических масел подняли волну, что пальмовое масло – вредный продукт. Пальмовое масло пальмовому маслу рознь. Есть дорогое пальмовое масло с низким содержанием трансизомеров (ниже 2% трансизомеров), именно его и используем. Местные кондитеры не применяют дешевые пальмовые жиры. Подсолнечное, рапсовое, сливочное масло, как показывает опыт, не обладают необходимыми качественными характеристиками, часто имеют специфический вкус, который ухудшает конечный вкус готовых изделий. С такими маслами мы можем печь печенье только в домашних условиях, потому что срок хранения невысокий – масло сливочное склонно к разложению и прогорканию на третьи сутки, подсолнечное живет чуть дольше – буквально в течение 18 дней начинаются необратимые процессы. Пальмовое масло стабильно, живет долго, переваривается, усваивается и растворяется полностью. 

– Откуда привозите сырье и что кроме муки используете местного?  

– Кроме муки из местного только вода. Соль везем из Беларуси и Польши, какао-бобы – из Ганы, сахар – из Польши, Украины, России, возили из Германии, орехи – из Бразилии, Калифорнии, Испании, Турции, Вьетнама, чернослив – из Испании, курагу – из Турции, вишню – из Сербии, мука местная, хорошего качества. На производстве ароматических добавок специализируется Австрия. У нас строгие технологи, и их не слишком волнуют экономические причины, в чем мы их поддерживаем. Картонная упаковка казахстанская, остальная – из России и Европы.  

– Сахарный вопрос сейчас не так остро стоит, как осенью, но не теряет актуальности. Возможно же повторение прошлогодней ситуации: Россия увеличит цены на сахар, Казахстан своего не произведет в достаточном количестве, да и в конце 2019 уже закончится период льготного ввоза сахара из стран за пределами ТС? 

– Да, в 2019 году льготные условия закончатся. В том, что происходит с сахаром, по моему мнению, у местных производителей с каждым годом возможность не выполнять программу все меньше и меньше. Я верю, что казахстанские производители начнут поставлять обещанное. Я думаю, что выбора особого у них нет…. Обещания и обязательства нужно сдерживать. Что касается цены на сахар, сейчас она на пике, и уже окончание льготного ввоза в 2019 году сильно на цену на сахар не повлияет. Рынок зависит от производства внутри СНГ – а там цена на пике. Опять же, немногие получили возможность ввозить льготно, не у всех производителей есть особый таможенный режим, соответственно, я не думаю, что для производителей в ближайшее время цена не сильно изменится. 

– Этой осенью будет спокойнее? 

– Сахар – волатильный товар, сильно зависит от урожая. В прошлом году была засуха в Германии, поздно созрел урожай в России, и его сбор пришелся на период дождей – масса совпадений, которая привела к удорожанию на мировом и российском рынке. Как видите, часть естественных причин, часть искусственных. Я сейчас много общаюсь с производителями муки и сахара – они сильно мониторят агентства, которые дают верный прогноз погоды, посещают конференции по прогнозированию. По прогнозам урожай будет хороший, а это значит, низкая цена. Пока мы смотрим на это со сдержанным оптимизмом.  


2760 просмотров

Лилия Рах, байер сети магазинов Sauvage: «У казахстанской fashion-индустрии нет своего лица»

Байер Sauvage Group рассказала Kursiv.kz о проблемах, с которыми сегодня столкнулась отечественная fashion-индустрия

Фото: Офелия Жакаева

Имя Лилии Рах не нуждается в представлении как на модном рынке Казахстана, так и далеко за его пределами. Байер сети магазинов Sauvage, в которых представлены многочисленные всемирно известные бренды, рассказала Kursiv о проблемах, с которыми сегодня столкнулась отечественная fashion-индустрия.

– Лилия Робертовна, работа байера – ведь это не только творчество и креатив? По Вашему мнению, какие в этой профессии самые важные аспекты?

– 20 лет назад, когда я только начинала работать байером, мне казалось, что кроме погоды и настроения ничего не влияет на мою работу, оказывается, влияет все! Нужно иметь не только аналитический склад ума и уметь считать, важно уметь чувствовать настроение страны. Например, какой вектор направления выбрать в настоящее время, в кризис. Многие люди путают деятельность шопера и байера, хотя она значительно отличается. Шопер работает на своего персонального клиента, он должен знать характер, чувствовать эмоции, запахи, настроение, какой образ жизни ведет его клиент, а байер работает не только на своего гостя, а на переменчивое настроение улицы, страны, мира… Такая чуткая фигура, как байер, должна постоянно держать руку на пульсе и знать, где будет отдых в следующем сезоне, какие книги сегодня читают, какое смотрят кино. Даже в цвете нужно тонкую чувствовать грань: нужен в этом сезоне глобальный черный или не нужен, нужна ли женственность эмансипированной дамы или нет. Необходимо постоянно быть в курсе событий и понимать, на что сейчас обратить внимание и что будет можно через год не только в нашем доме, но и в мире в целом.

– Вы знакомили некоторых наших отечественных дизайнеров с культурой модного мира Европы. Почему они не смогли добиться успеха за рубежом?

 – Не хватило материальной базы, не хватило тканей, которые нужны были для подачи. Закупалось то, что было подешевле, не было возможности, чтобы организовать путешествие для поиска определенных тканей, даже, например, в Индию, Турцию, Корею. Просто не хватает средств. Нам не хватает школ для обучения дизайнеров. Но для этого опять нужна материальная база. Например, я с удовольствием предоставлю дизайнерам для практических занятий свою территорию Sauvage. Нужно обязательно организовывать практические занятия по моде, чтобы понимать, что такое ДНК, что такое лекало, что такое имя, которое мы даем, что такое лейбл (фирменный знак на одежде. – Kursiv.kz) и как его создавать. Нужно знать историю сегодняшнего сезона, текущие тенденции, чтобы потом создать индивидуальную коллекцию, не копируя зарубежные бренды. Это же не просто пошив вещей, это намного больше.

– Что Вам не нравится в работе отечественных дизайнеров?

– Единственное – это то, что казахстанские дизайнеры стараются повторять европейские бренды. Не нужно никого копировать. Мне нравятся те работы отечественных дизайнеров, в которых я вижу взаимосвязь с родным краем, землей, историей страны, какими-то традициями. И таких дизайнеров я с большим удовольствием поддерживаю. Давным-давно у меня сложились теплые отношения с Айгуль Куандыковой. Мы очень много разговариваем, и в этих беседах рождаются новые идеи, которые она потом воплощает в своих коллекциях. Я считаю, что принимала участие (как Айгуль сама говорит, дополнила) в ее становлении, развитии как дизайнера. И я считаю ее очень талантливым человеком.

IMG_6056_1_0.jpg

– Однако Алексей Чжен на сегодняшний день остается единственным отечественным дизайнером, бренд которого представлен в Sauvage?

– Алексей очень талантливый человек. Помимо того, что он совместно с Саятом Досыбаевым создал Казахстанскую неделю моды и внес неоценимый вклад в развитие отечественной fashion-индустрии, открыв для казахстанцев новые имена, он создает уникальные коллекции! Бренд Alex Chzhen представлен в Sauvage последние несколько лет. Мне нравится то, что он делает сейчас, насколько профессионально и неповторимо он это делает. Такие коллекции сегодня не создает никто. Он стал глубже заниматься своим творчеством и больше времени ему уделять. Мне очень нравятся его пиджаки ручной работы (пэчворк. – Kursiv.kz). Таких нет нигде, их нужно вывозить за пределы нашей страны и показывать эту работу на международных подиумах. Это колоссальный труд и талант. Это не просто пошив модного в этом сезоне платья, которое можно найти у различных дизайнеров подороже или подешевле с различной цветовой гаммой. Попробуйте найти такой пиджак!

Он первым в нашей стране создал детскую коллекцию одежды, затем детские коллекции были созданными остальными отечественными дизайнерами. Он очень любит детей. Его детские коллекции – это очень трогательно и мило, раньше у нас детских коллекций практически не было. Это тот человек, который может научить молодых дизайнеров многому. Именно Алексей хочет, чтобы казахстанскую моду в рамках страны или за ее пределами представляли настоящие дизайнеры. Мы вместе хотим и стремимся к тому, чтобы у казахстанской fashion-индустрии было свое имя, свое лицо. Потому что сегодня мы говорим о моде, о показах, о дизайнерах, но у нас нет конкретного имени, которым можно было бы гордиться. В России такие имена есть: Алена Ахмадуллина, Игорь Чапурин, Ульяна Сергеенко, Игорь Гуляев. Это люди, которые заявили о себе, заняли свою твердую позицию в модном мире, и именно они представляют Российскую Федерацию. О них знают, их поддерживает власть, которая активно продвигает российскую моду в лице этих людей. Уже организован шоу-рум в Париже, который представляет мой друг и коллега (международный байер. – Kursiv.kz) Гоша Ростовщиков. То есть российская fashion-индустрия имеет свое лицо. У нас оно отсутствует.

– Почему? И что нужно сделать для того, чтобы у казахстанской fashion-индустрии появилось свое лицо?

– Во-первых, в Казахстане нет поддержки страны и города в целом, дизайнерам очень трудно занять свое место под солнцем, потому что действительно не хватает средств. В талант нужно вкладывать, талант нужно растить… И без материальных вложений здесь, к сожалению, ничего не получится, нужна поддержка, чтобы человек мог заниматься любимым делом и создавать. Ведь очень многие заявляли о себе, а творчество их так и не получило достойного признания. Талантливые люди у нас работают, как портные, от чего я пытаюсь их увести. Когда я разговариваю с кем-то из отечественных дизайнеров, я всегда говорю: «только не опуститесь до портного, боритесь, стучите во все двери». Не надо ограничиваться тем, что ты получил определенный бюджет, согласно которому можно создать коллекцию.

Нужно расширять свои мечты, каждому дизайнеру искать какого-то продюсера, который будет его продвигать и стучаться во все двери – министерств, наших олигархов, акимата, отделов культуры. Чтобы наконец-то мы выбрали это лицо и начали его «растить». Потому что лицо должно быть у города, у страны, у какой-то отрасли. У нас же есть лицо в нефтяной отрасли, в национальных компаниях, но в fashion-культуре его нет. Есть люди, которые посвятили свою жизнь развитию fashion-индустрии в Казахстане: я, Алексей Чжен, Сакен Жаксыбаев, Саят Досыбаев, но нас никто не поддержал. Но за все эти годы для развития модной индустрии нашей страны сделано было очень многое.

Мне становится грустно от той мысли, что Лилию Рах и Алексея Чжена знают больше в Европе и оценивают по работе больше в Европе, России, Грузии и Азербайджане, чем в Казахстане. Там ты почетный гость, там из тебя делают какой-то культ. Когда я впервые с этим столкнулась, я была удивлена. Здесь я просто человек, который работает, и более того, я даже ассоциируюсь со спекуляцией. Как будто бы я на людях больше зарабатываю – на самом деле такое мнение оскорбительно. Моя миссия как байера очень знаковая, если ее делать профессионально. Поэтому она и получила оценку на Западе. Я знакомлю казахстанцев с fashion-культурой всей земли. То есть я здесь показываю картинку fashion-мира. Мы уже с Алексеем Чженом организовали Sauvage Fashion Days (Неделя моды Sauvage – Kursiv.kz) при поддержке акимата для того, чтобы наши отечественные таланты увидели то, что делают за рубежом; чтобы стилисты, дизайнеры, байеры понимали, до какого уровня нам нужно идти. Ведь не у всех есть возможность выехать и посмотреть на то, как выглядит мода на мировых подиумах. Нужно правильно создавать коллекцию, правильно делать показы, не просто картинку нарисовать, а создать единый образ. Я хочу, чтобы казахстанцы поверили, что мода есть в нашей стране, что она хорошо подана не только мной, но и другими людьми.

– Какие, на Ваш взгляд, существуют проблемы в развитии отечественного модного рынка?

– В нашем мире моды сегодня царит хаос. Fashion-рынок нужно упорядочить в Казахстане. За это должен кто-то взяться. Должна быть изучена ситуация, должен быть грамотно продуман маркетинг и вход на fashion-рынок должен быть постепенным, осторожным и грамотным. Я очень желаю, чтобы кто-нибудь проявил себя и упорядочил этот хаос. Fashion-культура – это огромная часть культуры в целом нашей страны. Это и есть лицо культурной жизни Казахстана.

– Нурсултан Назарбаев призывает, политиков, бизнесменов и всех граждан страны носить одежду Made in Kazakhstan, поддержать тем самым отечественных производителей… Не считаете ли Вы, что на деле этой фразой все и заканчивается? Что надо сделать, чтобы реально поддержать отечественного производителя?

 – Нужно организовать на государственном уровне сообщество фэшэнистов, то есть сообщество людей, которые как раз будут понимать, как продвигать fashion-культуру страны на международном уровне. Это должны быть люди неслучайные, они должны работать в мире моды, должны иметь талант, это должны быть люди, которые знают, что такое мода, и заинтересованы в развитии моды этой страны. Нужно организовать такое сообщество, которое разработает свою стратегическую программу развития fashion-индустрии страны. Затем определенное министерство должно этот план поддержать, утвердить, выделить определенное финансирование, и на фоне этой программы должна быть создана школа, которая будет обучать не просто дизайнеров, а будет обучать fashion-культуре в целом. Она должна учить и фэшенистов и будущих дизайнеров, и через эту школы Министерство культуры и спорта Республики Казахстан должно наладить порядок развития fashion-культуры здесь, в нашей стране. Нужно четко утверждать вход какого-либо бренда в нашу страну и в наш город. Вот, например, в Москве можно кому-то одному представлять один бренд, а у нас бренд Brunello Cucinelli (Брунелло Кучинели. – прим. Kursiv.kz) представляют два дистрибьютора официально. А сколько еще не официальных? И вот fashion-сообщество должно корректировать такие вопросы, наладить порядок в модной индустрии Казахстана. Так что нужно начать с объединения людей, которые будут заинтересованы в развитии индустрии.

– Кредитуют ли казахстанские банки второго уровня отечественных дизайнеров?

– Fashion – не нефть. Байеров банки вообще не кредитуют. А те проценты, под которые банки кредитуют, – нереальные. Их выплатить невозможно. Я считаю, что политику банков для развития нашей страны и fashion-индустрии нужно поменять.

Например, в развитых европейских странах весь малый и средний бизнес кредитуют с минимальной процентной ставкой. Она варьируется от 1,5% до 2% годовых, а у нас минимальная процентная ставка  – 20% годовых. И этим все сказано. При этой нагрузке мы должны сохранить цену для клиента, должны заплатить налоги, зарплату, коммунальные услуги, мы должны нести логистические расходы, а транспорт, ввиду нашей географической позиции, очень дорогой получается. Кроме того, мы должны сделать сервис уровня lux, сегодня даже если ты представляешь бренд в масс-маркете, ты должен следить за тем, чтобы сервис был на уровне lux, чтобы быть номером один на рынке. Все эти расходы знаковые. Дизайнерам и байерам нужна поддержка банка с приемлемыми и комфортными условиями.

– Поддерживаете ли Вы деятельность Алексея Чжена, Саята Досыбаева за рубежом? Например, в организации и проведении Недели моды в Азербайджане?

– Я их поддерживаю везде. Вы понимаете, Азербайджан нанимает казахстанских основателей для того, чтобы организовать свою неделю. Это знаковое событие. Мы должны этим гордиться. На самом деле в нашей стране много талантливых людей, но мне печально, что таланты мы не поддерживаем, не раскручиваем, не пиарим, не возносим на должный уровень. А в России, например, таких людей поддерживают, делают из них историю и несут эту историю дальше, потому что это и есть гордость страны. Казахстанцы, наделенные определенными талантами в любой сфере – шоу-бизнесе, fashion-бизнесе, мире искусства, художники, архитекторы, скульпторы – они не воспеты. Их не знают наши граждане, не говоря о мировом признании, о мировой популярности. Мы как-то их прячем. И я не понимаю, почему... Наши обеспеченные соотечественники колоссальные деньги тратят на то, чтобы пригласить выступать иностранных артистов, хотя у нас в стране столько талантливых людей. И, к сожалению, им не платят должных денег, не приглашают выступать на закрытых мероприятиях. У нас в некоторых магазинах наняты байеры, которым платят большие деньги, а они не знают, что нужно казахстанскому клиенту. А казахстанский клиент очень специфичный. И за 22 года своей работы я точно знаю, что нужно казахстанскому клиенту. Но я здесь как байер не нужна…

– Потому что видят в Вас конкурента?

– Я из этой страны. Я – член этой команды. Я живу рядом с каждым казахстанцем и знаю, какое настроение у людей летом, зимой, весной и осенью. Когда смотришь какие-то конкурсы по телевидению и понимаешь, что участникам, например, каких-то музыкальных конкурсов не хватает стилизации. Я готова этим заняться. Мы должны все друг другу помогать, приносить пользу, взаимодействовать друг с другом, сотрудничать.

IMG_6050_1.jpg

– Есть ли будущее у казахстанских дизайнеров?

– Конечно, есть! Нужно только желание трудиться. Я когда смотрю историю казахского костюма, задаюсь вопросом: «Почему мы делаем, как на Западе, подобие бренда Ralph Lauren или Lanvin? Почему мы не отталкиваемся от истории, чтобы создать что-то свое?». Цвет казахского исторического костюма, цвет степи, нашего неба, наших озер – он же особенный, согласно нашему территориальному климату. Терракотовый цвет – это цвет Востока, просто Модный дом Hermes в свое время его правильно использовал. Мне не нравится, что у нас дизайнеры не вдохновляются этим всем. Мне кажется, художник, а дизайнер – это художник, должен передавать в своем творчестве основное достояние страны, ее истории. У нас особая зелень, особый цвет воды, степи, только в Казахстане есть такие потрясающие маковые поля. Именно эти аспекты должны давать развитие таланту и гениальности. Дизайнер из Лондона Mary Katranzou создала шедевральный платок, на котором изображено маковое поле. Дизайнер из Лондона создала шедевр из казахстанских маковых полей. Назовите мне хоть одного дизайнера из Казахстана, который бы это сделал… Alexander McQueen (Ли Александр Маккуин. – Kursiv.kz), например, сначала шил платье, а потом его красил. Вот если бы кто-то из отечественных дизайнеров сшил платье, а потом его покрасил в это маковое поле с сохранением природного цвета, было бы замечательно и по-особенному.

– Есть ли возможность у отечественных дизайнеров работать с Лилией Рах?

– Я открыта для всех. Мне нравятся талантливые и трудолюбивые люди, и если будет создана интересная коллекция, я готова быть рядом и поддержать этого дизайнера. Я всегда готова посоветовать, дать правильное направление: как дальше двигаться, через кого, где найти фабрику, где найти людей, которые смогли бы твой талант продвигать, в каких шоу-румах мира выставляться. Лилия Рах открыта для всех в этом плане, потому что я родилась на этой земле и хочу, чтобы всему миру был известен дизайнер из Казахстана. Для меня это очень важно, чтобы имя нашей страны прозвучало на мировом уровне.

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

В Казахстане недавно обновился кабинет министров во главе с премьер-министром. Как Вы считаете, на какие проблемы нужно обратить внимание новому правительству прежде всего?

Варианты

Цифра дня

29
лет
возглавлял Казахстан Нурсултан Назарбаев

Цитата дня

Как президент Казахстана я принял решение о сложении полномочий...

нурсултан назарбаев
Президент Казахстана

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank