Перейти к основному содержанию
5767 просмотров

Лилия Рах, байер сети магазинов Sauvage: «У казахстанской fashion-индустрии нет своего лица»

Байер Sauvage Group рассказала Kursiv.kz о проблемах, с которыми сегодня столкнулась отечественная fashion-индустрия

Фото: Офелия Жакаева

Имя Лилии Рах не нуждается в представлении как на модном рынке Казахстана, так и далеко за его пределами. Байер сети магазинов Sauvage, в которых представлены многочисленные всемирно известные бренды, рассказала Kursiv о проблемах, с которыми сегодня столкнулась отечественная fashion-индустрия.

– Лилия Робертовна, работа байера – ведь это не только творчество и креатив? По Вашему мнению, какие в этой профессии самые важные аспекты?

– 20 лет назад, когда я только начинала работать байером, мне казалось, что кроме погоды и настроения ничего не влияет на мою работу, оказывается, влияет все! Нужно иметь не только аналитический склад ума и уметь считать, важно уметь чувствовать настроение страны. Например, какой вектор направления выбрать в настоящее время, в кризис. Многие люди путают деятельность шопера и байера, хотя она значительно отличается. Шопер работает на своего персонального клиента, он должен знать характер, чувствовать эмоции, запахи, настроение, какой образ жизни ведет его клиент, а байер работает не только на своего гостя, а на переменчивое настроение улицы, страны, мира… Такая чуткая фигура, как байер, должна постоянно держать руку на пульсе и знать, где будет отдых в следующем сезоне, какие книги сегодня читают, какое смотрят кино. Даже в цвете нужно тонкую чувствовать грань: нужен в этом сезоне глобальный черный или не нужен, нужна ли женственность эмансипированной дамы или нет. Необходимо постоянно быть в курсе событий и понимать, на что сейчас обратить внимание и что будет можно через год не только в нашем доме, но и в мире в целом.

– Вы знакомили некоторых наших отечественных дизайнеров с культурой модного мира Европы. Почему они не смогли добиться успеха за рубежом?

 – Не хватило материальной базы, не хватило тканей, которые нужны были для подачи. Закупалось то, что было подешевле, не было возможности, чтобы организовать путешествие для поиска определенных тканей, даже, например, в Индию, Турцию, Корею. Просто не хватает средств. Нам не хватает школ для обучения дизайнеров. Но для этого опять нужна материальная база. Например, я с удовольствием предоставлю дизайнерам для практических занятий свою территорию Sauvage. Нужно обязательно организовывать практические занятия по моде, чтобы понимать, что такое ДНК, что такое лекало, что такое имя, которое мы даем, что такое лейбл (фирменный знак на одежде. – Kursiv.kz) и как его создавать. Нужно знать историю сегодняшнего сезона, текущие тенденции, чтобы потом создать индивидуальную коллекцию, не копируя зарубежные бренды. Это же не просто пошив вещей, это намного больше.

– Что Вам не нравится в работе отечественных дизайнеров?

– Единственное – это то, что казахстанские дизайнеры стараются повторять европейские бренды. Не нужно никого копировать. Мне нравятся те работы отечественных дизайнеров, в которых я вижу взаимосвязь с родным краем, землей, историей страны, какими-то традициями. И таких дизайнеров я с большим удовольствием поддерживаю. Давным-давно у меня сложились теплые отношения с Айгуль Куандыковой. Мы очень много разговариваем, и в этих беседах рождаются новые идеи, которые она потом воплощает в своих коллекциях. Я считаю, что принимала участие (как Айгуль сама говорит, дополнила) в ее становлении, развитии как дизайнера. И я считаю ее очень талантливым человеком.

IMG_6056_1_0.jpg

– Однако Алексей Чжен на сегодняшний день остается единственным отечественным дизайнером, бренд которого представлен в Sauvage?

– Алексей очень талантливый человек. Помимо того, что он совместно с Саятом Досыбаевым создал Казахстанскую неделю моды и внес неоценимый вклад в развитие отечественной fashion-индустрии, открыв для казахстанцев новые имена, он создает уникальные коллекции! Бренд Alex Chzhen представлен в Sauvage последние несколько лет. Мне нравится то, что он делает сейчас, насколько профессионально и неповторимо он это делает. Такие коллекции сегодня не создает никто. Он стал глубже заниматься своим творчеством и больше времени ему уделять. Мне очень нравятся его пиджаки ручной работы (пэчворк. – Kursiv.kz). Таких нет нигде, их нужно вывозить за пределы нашей страны и показывать эту работу на международных подиумах. Это колоссальный труд и талант. Это не просто пошив модного в этом сезоне платья, которое можно найти у различных дизайнеров подороже или подешевле с различной цветовой гаммой. Попробуйте найти такой пиджак!

Он первым в нашей стране создал детскую коллекцию одежды, затем детские коллекции были созданными остальными отечественными дизайнерами. Он очень любит детей. Его детские коллекции – это очень трогательно и мило, раньше у нас детских коллекций практически не было. Это тот человек, который может научить молодых дизайнеров многому. Именно Алексей хочет, чтобы казахстанскую моду в рамках страны или за ее пределами представляли настоящие дизайнеры. Мы вместе хотим и стремимся к тому, чтобы у казахстанской fashion-индустрии было свое имя, свое лицо. Потому что сегодня мы говорим о моде, о показах, о дизайнерах, но у нас нет конкретного имени, которым можно было бы гордиться. В России такие имена есть: Алена Ахмадуллина, Игорь Чапурин, Ульяна Сергеенко, Игорь Гуляев. Это люди, которые заявили о себе, заняли свою твердую позицию в модном мире, и именно они представляют Российскую Федерацию. О них знают, их поддерживает власть, которая активно продвигает российскую моду в лице этих людей. Уже организован шоу-рум в Париже, который представляет мой друг и коллега (международный байер. – Kursiv.kz) Гоша Ростовщиков. То есть российская fashion-индустрия имеет свое лицо. У нас оно отсутствует.

– Почему? И что нужно сделать для того, чтобы у казахстанской fashion-индустрии появилось свое лицо?

– Во-первых, в Казахстане нет поддержки страны и города в целом, дизайнерам очень трудно занять свое место под солнцем, потому что действительно не хватает средств. В талант нужно вкладывать, талант нужно растить… И без материальных вложений здесь, к сожалению, ничего не получится, нужна поддержка, чтобы человек мог заниматься любимым делом и создавать. Ведь очень многие заявляли о себе, а творчество их так и не получило достойного признания. Талантливые люди у нас работают, как портные, от чего я пытаюсь их увести. Когда я разговариваю с кем-то из отечественных дизайнеров, я всегда говорю: «только не опуститесь до портного, боритесь, стучите во все двери». Не надо ограничиваться тем, что ты получил определенный бюджет, согласно которому можно создать коллекцию.

Нужно расширять свои мечты, каждому дизайнеру искать какого-то продюсера, который будет его продвигать и стучаться во все двери – министерств, наших олигархов, акимата, отделов культуры. Чтобы наконец-то мы выбрали это лицо и начали его «растить». Потому что лицо должно быть у города, у страны, у какой-то отрасли. У нас же есть лицо в нефтяной отрасли, в национальных компаниях, но в fashion-культуре его нет. Есть люди, которые посвятили свою жизнь развитию fashion-индустрии в Казахстане: я, Алексей Чжен, Сакен Жаксыбаев, Саят Досыбаев, но нас никто не поддержал. Но за все эти годы для развития модной индустрии нашей страны сделано было очень многое.

Мне становится грустно от той мысли, что Лилию Рах и Алексея Чжена знают больше в Европе и оценивают по работе больше в Европе, России, Грузии и Азербайджане, чем в Казахстане. Там ты почетный гость, там из тебя делают какой-то культ. Когда я впервые с этим столкнулась, я была удивлена. Здесь я просто человек, который работает, и более того, я даже ассоциируюсь со спекуляцией. Как будто бы я на людях больше зарабатываю – на самом деле такое мнение оскорбительно. Моя миссия как байера очень знаковая, если ее делать профессионально. Поэтому она и получила оценку на Западе. Я знакомлю казахстанцев с fashion-культурой всей земли. То есть я здесь показываю картинку fashion-мира. Мы уже с Алексеем Чженом организовали Sauvage Fashion Days (Неделя моды Sauvage – Kursiv.kz) при поддержке акимата для того, чтобы наши отечественные таланты увидели то, что делают за рубежом; чтобы стилисты, дизайнеры, байеры понимали, до какого уровня нам нужно идти. Ведь не у всех есть возможность выехать и посмотреть на то, как выглядит мода на мировых подиумах. Нужно правильно создавать коллекцию, правильно делать показы, не просто картинку нарисовать, а создать единый образ. Я хочу, чтобы казахстанцы поверили, что мода есть в нашей стране, что она хорошо подана не только мной, но и другими людьми.

– Какие, на Ваш взгляд, существуют проблемы в развитии отечественного модного рынка?

– В нашем мире моды сегодня царит хаос. Fashion-рынок нужно упорядочить в Казахстане. За это должен кто-то взяться. Должна быть изучена ситуация, должен быть грамотно продуман маркетинг и вход на fashion-рынок должен быть постепенным, осторожным и грамотным. Я очень желаю, чтобы кто-нибудь проявил себя и упорядочил этот хаос. Fashion-культура – это огромная часть культуры в целом нашей страны. Это и есть лицо культурной жизни Казахстана.

– Нурсултан Назарбаев призывает, политиков, бизнесменов и всех граждан страны носить одежду Made in Kazakhstan, поддержать тем самым отечественных производителей… Не считаете ли Вы, что на деле этой фразой все и заканчивается? Что надо сделать, чтобы реально поддержать отечественного производителя?

 – Нужно организовать на государственном уровне сообщество фэшэнистов, то есть сообщество людей, которые как раз будут понимать, как продвигать fashion-культуру страны на международном уровне. Это должны быть люди неслучайные, они должны работать в мире моды, должны иметь талант, это должны быть люди, которые знают, что такое мода, и заинтересованы в развитии моды этой страны. Нужно организовать такое сообщество, которое разработает свою стратегическую программу развития fashion-индустрии страны. Затем определенное министерство должно этот план поддержать, утвердить, выделить определенное финансирование, и на фоне этой программы должна быть создана школа, которая будет обучать не просто дизайнеров, а будет обучать fashion-культуре в целом. Она должна учить и фэшенистов и будущих дизайнеров, и через эту школы Министерство культуры и спорта Республики Казахстан должно наладить порядок развития fashion-культуры здесь, в нашей стране. Нужно четко утверждать вход какого-либо бренда в нашу страну и в наш город. Вот, например, в Москве можно кому-то одному представлять один бренд, а у нас бренд Brunello Cucinelli (Брунелло Кучинели. – прим. Kursiv.kz) представляют два дистрибьютора официально. А сколько еще не официальных? И вот fashion-сообщество должно корректировать такие вопросы, наладить порядок в модной индустрии Казахстана. Так что нужно начать с объединения людей, которые будут заинтересованы в развитии индустрии.

– Кредитуют ли казахстанские банки второго уровня отечественных дизайнеров?

– Fashion – не нефть. Байеров банки вообще не кредитуют. А те проценты, под которые банки кредитуют, – нереальные. Их выплатить невозможно. Я считаю, что политику банков для развития нашей страны и fashion-индустрии нужно поменять.

Например, в развитых европейских странах весь малый и средний бизнес кредитуют с минимальной процентной ставкой. Она варьируется от 1,5% до 2% годовых, а у нас минимальная процентная ставка  – 20% годовых. И этим все сказано. При этой нагрузке мы должны сохранить цену для клиента, должны заплатить налоги, зарплату, коммунальные услуги, мы должны нести логистические расходы, а транспорт, ввиду нашей географической позиции, очень дорогой получается. Кроме того, мы должны сделать сервис уровня lux, сегодня даже если ты представляешь бренд в масс-маркете, ты должен следить за тем, чтобы сервис был на уровне lux, чтобы быть номером один на рынке. Все эти расходы знаковые. Дизайнерам и байерам нужна поддержка банка с приемлемыми и комфортными условиями.

– Поддерживаете ли Вы деятельность Алексея Чжена, Саята Досыбаева за рубежом? Например, в организации и проведении Недели моды в Азербайджане?

– Я их поддерживаю везде. Вы понимаете, Азербайджан нанимает казахстанских основателей для того, чтобы организовать свою неделю. Это знаковое событие. Мы должны этим гордиться. На самом деле в нашей стране много талантливых людей, но мне печально, что таланты мы не поддерживаем, не раскручиваем, не пиарим, не возносим на должный уровень. А в России, например, таких людей поддерживают, делают из них историю и несут эту историю дальше, потому что это и есть гордость страны. Казахстанцы, наделенные определенными талантами в любой сфере – шоу-бизнесе, fashion-бизнесе, мире искусства, художники, архитекторы, скульпторы – они не воспеты. Их не знают наши граждане, не говоря о мировом признании, о мировой популярности. Мы как-то их прячем. И я не понимаю, почему... Наши обеспеченные соотечественники колоссальные деньги тратят на то, чтобы пригласить выступать иностранных артистов, хотя у нас в стране столько талантливых людей. И, к сожалению, им не платят должных денег, не приглашают выступать на закрытых мероприятиях. У нас в некоторых магазинах наняты байеры, которым платят большие деньги, а они не знают, что нужно казахстанскому клиенту. А казахстанский клиент очень специфичный. И за 22 года своей работы я точно знаю, что нужно казахстанскому клиенту. Но я здесь как байер не нужна…

– Потому что видят в Вас конкурента?

– Я из этой страны. Я – член этой команды. Я живу рядом с каждым казахстанцем и знаю, какое настроение у людей летом, зимой, весной и осенью. Когда смотришь какие-то конкурсы по телевидению и понимаешь, что участникам, например, каких-то музыкальных конкурсов не хватает стилизации. Я готова этим заняться. Мы должны все друг другу помогать, приносить пользу, взаимодействовать друг с другом, сотрудничать.

IMG_6050_1.jpg

– Есть ли будущее у казахстанских дизайнеров?

– Конечно, есть! Нужно только желание трудиться. Я когда смотрю историю казахского костюма, задаюсь вопросом: «Почему мы делаем, как на Западе, подобие бренда Ralph Lauren или Lanvin? Почему мы не отталкиваемся от истории, чтобы создать что-то свое?». Цвет казахского исторического костюма, цвет степи, нашего неба, наших озер – он же особенный, согласно нашему территориальному климату. Терракотовый цвет – это цвет Востока, просто Модный дом Hermes в свое время его правильно использовал. Мне не нравится, что у нас дизайнеры не вдохновляются этим всем. Мне кажется, художник, а дизайнер – это художник, должен передавать в своем творчестве основное достояние страны, ее истории. У нас особая зелень, особый цвет воды, степи, только в Казахстане есть такие потрясающие маковые поля. Именно эти аспекты должны давать развитие таланту и гениальности. Дизайнер из Лондона Mary Katranzou создала шедевральный платок, на котором изображено маковое поле. Дизайнер из Лондона создала шедевр из казахстанских маковых полей. Назовите мне хоть одного дизайнера из Казахстана, который бы это сделал… Alexander McQueen (Ли Александр Маккуин. – Kursiv.kz), например, сначала шил платье, а потом его красил. Вот если бы кто-то из отечественных дизайнеров сшил платье, а потом его покрасил в это маковое поле с сохранением природного цвета, было бы замечательно и по-особенному.

– Есть ли возможность у отечественных дизайнеров работать с Лилией Рах?

– Я открыта для всех. Мне нравятся талантливые и трудолюбивые люди, и если будет создана интересная коллекция, я готова быть рядом и поддержать этого дизайнера. Я всегда готова посоветовать, дать правильное направление: как дальше двигаться, через кого, где найти фабрику, где найти людей, которые смогли бы твой талант продвигать, в каких шоу-румах мира выставляться. Лилия Рах открыта для всех в этом плане, потому что я родилась на этой земле и хочу, чтобы всему миру был известен дизайнер из Казахстана. Для меня это очень важно, чтобы имя нашей страны прозвучало на мировом уровне.

7464 просмотра

Почему казахстанские тепличные овощи в несколько раз дороже зарубежных

Что влияет на ценообразование и отчего такая разница, выяснял «Курсив»

Фото: Офелия Жакаева

Тонна местных тепличных помидоров стоит $332, украинских – $120. Цена отечественных тепличных огурцов – $490 за тонну, молдавских – $274.

Как у них

Разброс цен от $100 до $400 происходит по многим причинам. Консультант ЕБРР, старший эксперт из Нидерландов Ян Энтховен, уверен, что увеличить урожайность можно прежде всего за счет инвестирования в технологии и знания.

«В Нидерландах используется высокотехнологичное оборудование: метеостанции, которые обеспечивают обогрев и освещение. Микроклимат в теплицах регулируется компьютером. Там много датчиков и приборов, которые позволяют гидрометеостанции, расположенной снаружи, измерять температуру и влажность, направление ветра, солнечное излучение, радиацию. Все это нужно знать, чтобы было понятно, сколько воды необходимо для ирригации. Скорость ветра важна, чтобы знать, когда открывать окна. Нужен также датчик дождя, чтобы закрыть окна. Есть возможность делать и охлаждение, которое требуется в Саудовской Аравии», – рассказал Ян Энтховен.

Возможно, предполагает эксперт, это понадобится и в Казахстане. «Настройки проводятся агрономом, который знает соответствующие компьютерные программы, умеет с ними обращаться, настраивать нужные режимы. В будущем такие настройки будут проводиться искусственным интеллектом. Человек должен будет делать пять-шесть базовых настроек, а не 20–30, как сейчас. А дальше будет работать искусственный интеллект. То есть теплицу построить легко, а вот обучить специалиста намного труднее», – отметил г-н Энтховен.

Он выступил одним из спикеров IХ Центрально-Азиатского торгового форума в Шымкенте, где казахстанские сельхозпроизводители получили возможность узнать, как повышают эффективность работы теплиц в ведущих странах-экспортерах сельскохозяйственной продукции. Однако далеко не все рекомендации зарубежного гостя применимы к местным реалиям.

Как у нас

Председатель ассоциации теплиц Туркестанской области Мырзахмет Снабаев отметил в комментариях «Курсиву», что нидерландские методы выращивания тепличных овощей не подходят южному региону Казахстана.

«Если в Нидерландах высота теплиц доходит до 11 метров, то у нас они не выше восьми метров. Причина – сильные ветра, которых нет в Нидерландах. Но чем выше теплица, тем она более рентабельна, так как там проще регулировать климатические условия. Далее, у нас очень жарко, а охлаждение воздуха – это дополнительная электроэнергия. На обогрев и освещение 1 га потребление электроэнергии составляет 1 МгВт/час. У нас в области теплицы занимают 1600–1700 га. Потребление электроэнергии в Туркестанской области – 250 МгВт/час. О том, чтобы делать досвет (увеличение светового дня – «Курсив»), как это практикуется в ведущих странах-экспортерах сельхозпродукции, мы даже не мечтаем. Нам приходится только строить теплицы, которые работают на естественном солнце», – подчеркнул г-н Снабаев.

Между тем Ян Энтховен рассказал, что в Нидерландах с каждым годом благодаря теплицам уменьшается объем используемой земли, а урожайность при этом растет.

«Примерно 10 тыс. га используется в тепличном растениеводстве в Нидерландах. У нас всего 17 млн населения. При этом 50% теплиц используется для цветов и декоративных растений, остальные – под овощами. Примерно 1900 га занимают теплицы с томатами, что позволяет производить в год около 935 млн кг. В среднем собираем 49 кг с квадратного метра. Под огурцами 550 га, собираем около 350 млн кг в год, в среднем 65 кг с квадратного метра», – поделился опытом эксперт.

А в южном регионе Казахстана, напротив, наращивают мощность теплиц за счет территорий. Так, по данным Ассоциации теплиц Туркестанской области, в Сарыагашском районе планируется начать строительство теплицы на 500 га.

Сальдо-бульдо

Безусловно, некорректно сравнивать тепличное хозяйство Нидерландов и Казахстана, так как история тепличного разведения сельхозпродукции в Нидерландах насчитывает более 100 лет, тогда как в Казахстане это относительно новое направление в сельскохозяйственной отрасли.

Но для того, чтобы понять, что можно применять, а что не подходит нашим реалиям, необходимо провести анализ. К примеру, в целях экономии в Нидерландах используют для орошения теплиц дождевую и повторную воду. И если с дождевой водой на юге Казахстана априори ничего не получится, то с повторно используемой ситуация неоднозначная.

Предприниматель из Шымкента Ержан Нурбеков рассказал «Курсиву», что использовать повторную воду можно, но для этого необходимо приобрести оборудование, которое стоит от $100 тыс.

«Но даже через несколько лет эти затраты себя не окупят, так как мы покупаем его за валюту, а огурцы и помидоры продаем за тенге. Кроме того, 60–65% всех расходов составляет оплата за газ и электроэнергию. Кокосовая стружка стоит от $3 за кг, минеральная вата – от $1, но с ней сложнее работать, и она дает более низкий урожай. Семена огурцов и томатов – от $80 до $600 за 1 тыс. семян. Я в этом году на 2 га высадил семян на $40 тыс. На 1 га у нас в теплице расходов около 35 млн тенге за сезон. А в год – 50 млн», – рассказал о своих расходах бизнесмен.

Он уверен, тепличникам необходимо субсидирование, отмененное в 2018 году. «Это было существенной помощью от государства – возмещение 30% от всех затрат. Кроме того, газовики продолжают накладывать на нас штрафы. Единственное отличие в том, что раньше заключали договоры с предоплатой определенного количества газа на год, а сейчас – на месяц. В октябре я оплатил 300 кубов газа. Но было тепло, и я выбрал только 80% от заявленного объема. И меня уже оштрафовали. Теперь вот договариваюсь», – говорит Ержан Нурбеков.

По данным ЕБРР, самый крупный производитель томатов в мире – Китай. Здесь производится примерно треть всего объема этой культуры. В среднем собирают по 5,8 кг с кв. м в год. Далее идет Испания, которая производит больше, чем Голландия, но в среднем также собирает 5,8 кг с кв. м (данные по сбору томатов как в теплицах, так и на открытом грунте – «Курсив»). Нидерланды в среднем собирают 5,3 кг с кв. м. В Казахстане эти показатели значительно скромнее – около 3 кг на кв. м.

Однако, как было отмечено экспертом Яном Энтховеном, потенциал в нашей стране очень высокий.

Медвежья услуга?

Еще один показатель успешности любого проекта – подготовка кадров. Ян Энтховен отметил, что это очень важное направление. «Я видел проекты, где вкладывали значительные средства в оборудование, но не в подготовку кадров. И знаете, хорошее оборудование не давало результатов», – подчеркнул эксперт.

В Шымкенте и Туркестанской области с высококвалифицированными специалистами проблем нет. При строительстве теплиц их обучали эксперты из Нидерландов. Но сложности возникли там, где их никто не ждал.

Предприниматели Туркестанской области рассказали «Курсиву», что из-за нехватки рабочих рук не добирают до 20–30% урожая. Председатель ассоциации теплиц региона Мырзахмет Снабаев отметил, что сейчас найти рабочих в теплицы крайне сложно. Если раньше в теплицах работали в основном женщины, то теперь они предпочитают сидеть дома, получая от государства пособия. Таким образом, по утверждению предпринимателей, дефицит рабочей силы в теплицах Туркестанской области сегодня составляет примерно 50%.

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

 

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance