Перейти к основному содержанию

6670 просмотров

Кайрат Алтынбеков, председатель правления ИО «Баспана»: «Эра дорогой недвижимости уходит»

Kursiv.kz побеседовал с главой «Баспаны» Кайратом Алтынбековым

Фото: Олег Спивак

В июле 2018 года в Казахстане начала работать льготная государственная программа «7-20-25». Для ее реализации Национальный банк создал ипотечную организацию «Баспана». «7-20-25» обрела большую популярность у населения, одновременно с этим вызывая скепсис у критиков. Чтобы оценить перспективу программы глазами самого оператора, «Къ» побеседовал с главой «Баспаны» Кайратом Алтынбековым. 

–  Начнем беседу с критики. Почему государство создало новую компанию, а не направило деньги в Жилстройсбербанк или Казахстанскую ипотечную компанию? 

–  Я больше 20 лет работаю на розничном ипотечном рынке. Понятно, всегда есть вопросы к любой государственной программе, но критики ограничиваются скепсисом, как все плохо. Если бы были замечены реальные ошибки или недоработки, мы бы только обрадовались – это шанс изменить, сделать проект более удобным для людей и финансистов. 

Итак, давайте сразу расставим все по местам. Первое – почему государство создало новую компанию и не провело проект через существующие КИК и Жилстройсбербанк? Мировой опыт свидетельствует, что в большинстве стран, где жилищные займы нашли или находят массовое распространение, используются ипотечные модели Германии или США. Первая модель – это наш Жилстройсбербанк.

Суть немецкой модели – аккумулирование денежных долгосрочных ресурсов для ипотечного кредитования. Строительно-сберегательные кассы имеют возможность выдавать кредиты по ставкам ниже рыночных, поскольку сами привлекают средства по ставкам ниже рыночных. Дело в том, что вкладчиками и заемщиками строительно-сберегательных касс являются одни и те же люди – члены кассы. Низкая доходность депозита – своего рода плата за право получить ипотечный кредит по низкой ставке. Это хорошая система. Когда разразился кризис, многие банки отказались от ипотеки, и только Жилстройсбербанк работал без перебоя, выдавал ссуды под очень низкие проценты.  

КИК создавалась по образцу американских Fannie Mae и Freddie Mac. КИК с 2000 года занималась рефинансированием жилищный займов. После того как компания начала работать, ставки на ипотечные ссуды упали на 7– 12%. КИК прекрасно работала до кризиса 2008 года. После обрушения жилищного рынка государство приняло решение перепрофилировать КИК в компанию, которая предоставляет арендное жилье. Так как структура занимается и строительной, и арендной частью, на текущий момент у нее на балансе есть определенное количество недвижимости, которое представляло дополнительный риск для инвесторов в случае выпуска облигаций. Казахстанская ипотечная компания активно развивается в своем направлении, поэтому и было принято решение не смешивать ипотечные займы, выпуск ценных бумаг со строительством и арендой.

Государство с начала 2000-х годов разными способами решает жилищный вопрос и строго придерживается своей линии, так что создание новой компании – это результат взвешенной и просчитанной работы.

IMG_8525.JPG

– Банкиры критиковали Нацбанк за то, что государство не открыло у них депозиты для выдачи ипотечных займов населению. Ведь в 2008 году именно так поступило правительство, и проект был успешно реализован – тысячи казахстанцев тогда смогли существенно снизить ставки по ипотечным кредитам.

–  Передать средства – это самый простой вариант, но насколько он эффективен?! Всегда возникают вопросы освоения денег, нужно отслеживать графики погашения. Не забудьте про отчеты банков. Создав компанию, мы создали нового инфраструктурного игрока, цель которого не освоение средств, а возрождение рынка ипотеки, путем предоставления банкам долгосрочных инвестиций. Основной проблемой кредитных учреждений было отсутствие длинных денег и законодательства, поэтому Нацбанк, создав «Баспану», решил оба этих вопроса. Согласитесь, сегодня на отечественном фондовом рынке просто нет правильных качественных ипотечных ценных бумаг для инвесторов, так что и игроки рынка только выиграют от нашего проекта. Сейчас мы выпускаем облигации на рыночных условиях. Кредиты выдаем под 7% годовых, а размещаем бумаги под 9%. На первый взгляд это экономически невыгодно, но в дальнейшем ситуация изменится. Согласно прогнозам Нацбанка, рост цен в Казахстане в 2018 году будет находиться внутри целевого коридора 5–7%. В 2019 году годовая инфляция начнет плавное вхождение в новый целевой коридор 4–6%, находясь около его верхней границы. Опираясь на эти цифры, мы будем снижать стоимость выпускаемых облигаций. 

Нам важно создавать прецеденты. Фондовый и финансовый рынки развиваются, и в будущем появятся игроки, которые захотят делать то же самое, поэтому одна из наших задач – создать на фондовом рынке бенчмарк. Наша компания должна первой пройти через законодательные изменения, рейтингование, цены на облигации. Через нас инвесторы должны хорошо изучить новый продукт.

Кроме того, мы пытаемся взаимодействовать с акиматами, чтобы создать муниципальный рынок ценных бумаг. Мы можем им во многом помочь, и если местные исполнительные органы начнут выпускать ЦБ, научатся общаться с инвесторами, через какое-то время им не понадобится поддержка правительства при выполнении жилищных проектов.   

«Баспана» – инфраструктурный игрок, который будет самостоятельно обеспечивать ликвидность и создавать долгосрочные механизмы для всего рынка. Мы предлагаем всем игрокам одинаковые условия: кто лучше работает, тот больше рефинансируется, больше выдает кредитов. В итоге люди получают возможность приобретать квартиры под низкие проценты. 
В будущем, когда мы выстроим всю инфраструктуру, государству не нужно будет думать, где взять деньги, как реализовать социальные жилищные проекты. 

–  Отличаются ли нынешние показатели «Баспаны» от ваших изначальных планов? Сколько выдано кредитов? 

–  По программе «7-20-25» на июль было доступно около 3 тыс. квартир, 2 тыс. человек уже получили одобрение на ипотечные займы. В лучшем случае в этом году мы выдадим 4 тыс. жилищных кредитов. А план на этот год – 100 млрд тенге ипотечных займов. Если считать среднюю стоимость квартиры по 12 млн тенге, то мы должны одобрить заявки 8 тыс. клиентов БВУ. Получается, что порядка 5 тыс. человек, которые бы могли получить кредит, не смогут получить его в этом году. 

–  С чем это связано?

– Строители не возводят жилье экономкласса. Во всем мире принято делить новые жилые здания на четыре большие группы: элит-, бизнес-, комфорт- и экономкласс. Понимаете, доступное жилье состоит из двух компонентов: недорогая ипотека и сама стоимость квадратных метров. Эти две проблемы нужно решать параллельно. У нас сейчас очень удобная ипотечная программа: небольшой первоначальный взнос, низкие проценты, большой срок кредитования – такого вообще не было в Казахстане. Но если стоимость жилья будет высокой, то даже кредиты под 0% будут дорогими для населения.
 
–  Ведете ли вы со строительными компаниями переговоры? 

– Мы со строителями не ведем переговоров. Наша задача – обеспечение ликвидности для банков-партнеров, для того чтобы были деньги на ипотечном рынке. Наша программа ограничивает максимальную стоимость недвижимость в Алматы, Астане, Актау, Атырау, Шымкенте – 25 млн. тенге, в других регионах – 15 млн. тенге. Для чего это было сделано?  Во-первых, чтобы не было роста цен. Второе – это социальная программа. Квартирами должны быть обеспечены в первую очередь нуждающиеся, но застройщики ориентированы на другой класс.  

В принципе, мы не видим ситуаций, когда люди приходят в банки и уходят с разочарованием, так как хотели купить квартиру за 26–30 млн тенге. Средняя стоимость недвижимости по нашей программе 12 млн тенге. Разница между 12 и 25 млн значительная. Даже в крупных городах средняя стоимость жилья 13 млн. По максимальной стоимости берут всего 7% участников нашей программы. Понятно, что есть строительные компании, которые занимают сегменты бизнес- и элиткласса, для них программа «7-20-25» неинтересна. Таким компаниям через средства массовой информации мы предлагаем хотя бы частично поменять политику: если человек заинтересован в бизнесе, он будет готов к трансформациям. Мы предлагаем строить доступное жилье комфорт- и экономкласса. Эра дорогой недвижимости уходит. 

Сейчас за 25 млн тенге можно купить неплохую 2-х или 3-комнатную квартиру. И застройщики должны это понимать. Мы всегда готовы вместе работать, так как основная цель – это дать возможность людям обзавестись собственным домом. 

–  В Казахстане рухнула масса хороших проектов, так как они сталкивались с молчаливым саботажем. Не боитесь, что строительный рынок будет просто игнорировать государственную программу? 

–  Нет никакого страха. У этой программы образовалась сила и волна позитива – людям очень нужно жилье, ни один человек не сможет встать против этого потока.  Да и невозможно это сделать. Не хочет один строитель, придет другой – мы на рынке. 

Представители акиматов нам рассказывали, что к ним приходили строители узнавать о программе, некоторые застройщики уже сегодня начали перестраивать свои приоритеты, но это вопрос времени. Понятно, что есть строительный цикл. Думаю, в следующем году мы увидим хорошие проекты, хорошие предложения.  
Государство держит фокус на жилищном рынке. Ведь от него зависят стразу два важных аспекта – социальный и развитие экономики. Почему? Строительная отрасль на 90% зависит от отечественных материалов, и рост здесь – это рост всей экономики. В стране работает огромное количество предприятий по производству различных строительных материалов, все это рабочие места, в конечном итоге покупательская способность населения. У программы «7-20-25» нет цели поддержать какие-то отдельные строительные компании, любое первичное жилье, стоимость которого не превышает наши границы, может быть приобретено на деньги «Баспаны».  

–  Акиматы заинтересованы в строительстве нового жилья? Есть ли программы местных исполнительных органов?

–  В конце августа мы внесли дополнения в программу. Так, было принято решение, что «Баспана» выделит из капитала 150 млрд тенге акиматам на строительство жилья. Мы уже договорились о реализации этого проекта с местными властями Шымкента и Актобе. Они намерены строить жилые дома по государственной программе при соответствующем финансировании. 

–  У акиматов не совсем прозрачные бюджеты. Не боитесь ли вы коррупции? Как «Баспана» будет отслеживать строительство новых домов? 

–  Схема финансирования прозрачная и безопасная. Мы выкупаем облигации акиматов, соответственно, у них возникают обязательства по погашению через определенный период времени. Здесь нет рисков. Другой вопрос – строительство жилья. Контроль строительства не наш мандат. Поэтому акиматы сами регулируют вопрос возведения жилья, качество домов и сроки сдачи в эксплуатацию. Так как программа «7-20-25» на личном контроле у главы государства, ход ее реализации активно контролируется администрацией президента РК, партией «Нұр Отан», уполномоченными проверяющими органами и общественностью. Я уверен, что местные власти со всей ответственностью отнесутся к строительству многоквартирных домов и не допустят проявление коррупции или халатность.    

IMG_8524.JPG
 
–  Какие еще проекты будут реализованы совместно с местными властями?

–  Мы запустили совместно с акиматами продукты «Жас арман» и «Камкор баспана». Они помогут семьям снизить первоначальный взнос. Он, как известно, составляет 20%, и для того чтобы вдвое уменьшить эту выплату, местные власти намерены выдавать будущим заемщикам беспроцентные и долгосрочные кредиты. Допустим, квартира стоит 10 млн тенге, 1 млн приносит сам человек и еще 1 млн выдает акимат. По нашим расчетам, такой кредит на 15 лет – это 5 тыс. тенге в месяц. Уже есть договоренность с Шымкентом и Актобе. Очень большую заинтересованность проявили Астана, Караганда и Кызылорда. 
 
–  Назовите города – лидеры программы «7-20-25».

–  Это Алматы и Астана. Высокие показатели связаны с тем, что здесь возводится много жилых домов. Кроме того, в двух мегаполисах проживает большое количество людей, заработные платы здесь тоже выше, чем по стране. Кроме того, хорошие показатели у Акмолинской области, но это, конечно, связано со столицей.

Спрос со стороны населения на новые квартиры очень высок, но, повторюсь, во многих регионах цены на недвижимость не соответствуют доходам людей. Например, в некоторых небольших городах 1 кв м стоит 120–130 тыс. тенге, естественно, казахстанцы в очереди за такой недвижимостью не стоят. 

–  Вы можете оценить работу банков на ипотечном рынке?

– Вначале общения с БВУ я был шокирован: складывалось впечатление, что рынок ипотеки просто потерян. В стране очень мало финансистов, которые понимают продукт и готовы с ним работать. Это стало открытием! Лидирующий по выдаче ипотечных кредитов Банк ЦентрКредит сразу был готов к программе. Здесь всегда была заточенность на ипотеку. Другим банкам нужно какое-то время на перестройку. Поверьте, я говорил с топ-менеджерами, которые признавались, что пока в банке нет специалистов по ипотеке, они сейчас только набрали штат, разработали внутренние процессы, документы и процессы. 

–  Компания, которую Вы возглавляете, зависит от дотаций Национального банка? Этот год будет убыточным? 

–  Мы недотационны. Ипотечный кредит обходится людям в 7% годовых. От этого процента отнимаем 4 – это маржа банков, то есть БВУ получают деньги по  3%. При этом мы выпускаем ценные бумаги под 9%. Они нужны для того, чтобы выдавать ипотечные кредиты. За счет чего мы покрываем траты?! – собственный капитал. У нас 200 млрд, которые мы вкладываем в ноты НБ. Со временем стоимость наших облигаций также будет падать, что снизит минус компании. 

Еще один способ избежать убытков – собственные продукты. Например, мы разработали продукт «Баспана Хит». Этот ипотечный кредит позволяет покупать жилье на вторичном рынке. Процентная ставка здесь 10,75%. Почему был выбран вторичный рынок? Мы инфраструктурный игрок и видим, что здесь есть огромный спрос. У «Баспана Хит» не такие привлекательные условия, как в программе «7-20-25»: процентная ставка 10,75%; первоначальный взнос 20%; срок до 15 лет. Однако этот продукт, уступая президентской программе, сегодня все равно не имеет аналогов в коммерческих банках.  

Таким образом, нам удалось создать микс – наша доходность на одних продуктах и операциях растет, на других падает. Думаю, эта стратегия приведет компанию к нулю, но даже если в этом году будет минус, он будет незначительным. 
 
–  Расскажите о стратегии компании. 

–   Мы намерены выдать минимум 1 трлн тенге кредитов по программе «7-20-25», по «Баспана хит» – 300 млрд. Второе – в работе с банками-партнерами мы им помогаем, консультируем, если нужно, станем обучать. 

Сейчас мы работаем над рейтингом компании с одним из агентств «Большой тройки». Международный рейтинг подтвердит нашу прозрачность, а это поможет с успешным выпуском облигаций. Сейчас мы выпускаем необеспеченные бумаги, потом будут обеспеченные, а позже намерены выйти на рынок с ипотечными облигациями. Третий этап развития – секьюритизация кредитов. 

Развитие сразу в четырех направлениях (работа на рынке ипотеки, сотрудничество с банками и акиматами, выпуск ЦБ) через несколько лет даст другой рынок жилья. Я очень надеюсь, что большинство казахстанцев смогут решить проблемы, а банки начнут самостоятельно предлагать удобные и недорогие условия заимствования своим клиентам. 
 


1365 просмотров

Асем Нургалиева: «Главное в бизнесе – проактивность и скорость»

Исполнительный директор ПКБ Асем Нургалиева рассказала «Къ» о том, почему участники финсектора делают ставку на розницу, почему необходимо минимизировать участие государства в IT-сфере и что необходимо участникам банковского рынка для развития

Фото: Вячеслав Батурин

Сегодня рынок небанковского кредитования Казахстана и розничный рынок кредитования БВУ показывают удивительную динамику, чему способствует внедрение новых технологических решений и продуктов. В этой связи ключевым трендом уходящего года эксперты Первого кредитного бюро (ПКБ) называют всеобщую цифровую истерию. О том, почему участники финсектора делают ставку на розницу, почему необходимо минимизировать участие государства в IT-сфере и что необходимо участникам банковского рынка для развития, «Къ» рассказала исполнительный директор ПКБ Асем Нургалиева.

– Расскажите, что сегодня происходит на рынке розничного кредитования?

– Есть ряд моментов, которые можно отметить. Во-первых, это рост кредитной активности. На протяжении 2015– 2016 годов наблюдалась определенная стагнация портфеля банков. Он был на уровне 4,5 трлн тенге. К августу 2017 года мы достигли 5 трлн тенге, а к концу декабря текущего года скорее всего Казахстан пересечет рубеж в 6 трлн тенге по ссудному розничному портфелю. Это говорит о том, что кредитная активность стала достаточно высокая, и этому в свою очередь способствует ряд факторов. Во-первых, все банки очнулись от кризиса ликвидности и начали уходить в активное наращивание розницы. 

– Почему?

– Потому что розница – высоко маржинальная. Этот тот сегмент рынка, где можно очень быстро зарабатывать. Здесь все довольно быстро и четко работает. Все процессы выстроены так, что сегодня можно брать кредиты в on-line. А ведь несколько лет назад это было еще недоступно, потому что многие процессы еще не были готовы к этому.

К слову, мы, как кредитное бюро, к выходу on-line готовились уже достаточно давно. И сейчас мы формируем наши кредитные отчеты всего за 1,5 секунды. Если помимо кредитных отчетов требуются какие-то дополнительные данные, то в среднем весь процесс занимает не более трех минут. Это удобно для всех участников, поскольку растет скорость, естественно, растут и обороты, и нет необходимости ждать решения банка сутками.

– Какой же второй фактор?

–  Это качество портфеля. Доля NPL (кредиты с просрочкой свыше 90 дней. – «Къ») держится на уровне 15%. Сейчас собирается все больше и больше данных о заемщике, и это дает возможность более точно прогнозировать его поведение, что в конечном итоге отражается на качестве портфеля БВУ.

Главным трендом этого года является программа по рассрочке. Даже если у заемщика есть возможность оплатить что-то сразу, он все равно предпочитает брать товар в рассрочку. Фактически это тот же самый кредит, но гораздо выгоднее для клиента. Он получает займ по нулевой или какой-то незначительной ставке. Это очень удобно, поэтому сейчас на рынке кредитов лидирует товарное кредитование. 

– Так кто же сегодня на этом рынке на первых позициях, а кто оказался в аутсайдерах?

– Скажем так, в лидерах сегодня те, кто давно начал работать над внедрением технологий и разработками новых продуктов. В бизнесе самое главное –  это проактивность и скорость. Сейчас те, кто может увидеть тренды хотя бы на три года вперед и кто сможет быстро настроить свои процессы, и будут в лидерах.  

Есть и те, кто в настоящее время находится в позиции догоняющих: все еще использует какие-то старые маркетинговые инструменты, не может наладить у себя определенную IT-гигиену. Про таких уже сейчас можно сказать, что они проиграют. Потому что инновации идут вперед, а внедрять новые технологии, не имея нормальной архитектуры, нереально. Это все равно что заниматься, к примеру, Big Data, не имея нормальной платформы.

Такая же ситуация наблюдается и в продуктовой линейке. Сейчас все ударились в рассрочку и кроме этого придумать что-то новое не могут. Тот, кто действительно сделает какой-то инновационный кредитный продукт, кто решится потратить на это время, деньги, ресурсы, тот, конечно, будет впереди. 

То же самое касается и интернет-банков. Качество интернет-банков в этом году сильно упало. Во-первых, сыграл свою роль уход игроков с рынка цифровых банков. Во-вторых, у нас произошло объединение двух крупных банков, что отражается на качестве предоставления услуг. Поэтому интернет-банкинг – это ниша, которая на сегодняшний день имеет достаточно свободных мест.

IMG_9815.jpg

– Получается, что сегодня правительству нет необходимости подгонять банковский и финансовый сектор в целом, поскольку за него это сделает время?

– Конечно. Сейчас на самом деле в концепции «Цифровой Казахстан» меньше всего написано про цифровизацию финансовых услуг, потому что финсектор, в отличие от других секторов экономики страны, наиболее цифровизирован. 

А если мы внутрь финсектора заглянем, то можно сказать, что банковский сектор более или менее приближен к финтеху, тогда как, к примеру, страховой сектор, наоборот, сильно отстает. Тем не менее программа «Цифровой Казахстан» направлена на какие-то инфраструктурные вещи, есть отдельные темы, посвященные краундфандингу, биометрии. То есть это то, чего сейчас, можно сказать, вообще нет и даже взаконодательстве не прописано. По идее, программа «Цифровой Казахстан» как раз и направлена на то, чтобы выявить определенные тренды и подвести под это какую-то регуляторную среду. 

Допустим, если говорить про тот же краундфандинг, он как бы есть, он не запрещен, но в то же время каких-то прописанных норм под него нет. То же самое касается и биометрии. Те биометрические решения, которые сейчас есть, работают в рамках закона о персональных данных. Но помимо этого, например, вопросы о том, как это дальше работает, почему на ней можно делать идентификацию, где должны храниться эти данные, куда их безопасно сдавать, пока все еще остаются без определенного ответа и решения. Поэтому в концепции «Цифровой Казахстан» больше внимания уделяется общим стратегическим направлениям. А в самом финсекторе толчком для развития является сам потребитель, который требует от банков усовершенствований. При этом он сам скажет, как ему удобно и что необходимо. К примеру, в «Фейсбуке» мы уже сейчас банкам диктуем свои условия: мы хотим вот это или то, не хотим стоять в очереди, и там же банки нам отчитываются: мы сделали то-то и то-то…. 
 
– Почему одни банки предпочитают разрабатывать процессы и платформы самостоятельно и кто-то использует уже готовые, разработанные кем-то решения?

– На самом деле все это зависит от IT-стратегии каждого банка. Есть БВУ, которые используют исключительно на внутренние разработки; есть мультивендорные организации, направленные на покупку готовых технологий.  Все это зависит от размера кошелька и времени. Обе стратегии имеют право на жизнь. Ведь для кого-то разрабатывать такие стратегии долго, но дешево и эффективно. А кому-то внедрить чью-то технологию оказывается быстрее, пусть она и выходит ему намного дороже.   

– ПКБ уже не первый год проводит конференцию FCB: Key To Customer, где как раз обсуждаются вопросы современных решений и технологий. Дает это что-то для рынка?

– В этом году это было у нас одно из крупных мероприятий. Мы делали все, чтобы сама концепция охватывала более глобальные вопросы, причем в основе оставались знания о клиенте и технологии. Если технологии нечего не приносят для клиента или для компании, то они ничего и не значат. То же касается и баз данных. Соответственно трендом этого года и последующих нескольких лет будет являться управление данными. 

Сегодня можно сказать, что мы уже научились собирать данные. Теперь стоит вопрос о том, где их добирать, как обрабатывать и как монетизировать. Впрочем, выгода здесь может быть разная. Например, улучшается клиентский сервис, он становится лояльнее, удобнее, и клиент приходит снова. Вот на это мы и делали основной упор, чтобы показать, как можно и нужно с этим работать. Также в формате выставки мы собрали больше 30 вендоров и показывали новые IT-решения для финансового сектора. 

Мы все это решили сделать потому, что наше бюро сейчас является чем-то вроде центра потребности банков. Если банк хочет что-то сделать или внедрить новую бизнес-модель, он в первую очередь обращается в ПКБ. 

– Зачем?

– Во-первых, чтобы выяснить, какие у нас есть данные, чтобы решить ту или иную задачу. Во-вторых, есть ли у нас партнеры, которые могли бы технологиями это все поддержать. Так вот, на выставке, которая шла параллельно с форумом, вендоры показали банкам новые решения, которые последние с удовольствием посмотрели. Я считаю, что такие мероприятия для банков очень практичны и полезны. Важно, чтобы можно было хотя бы на один день отвлечься от рутины, получить много информации и увидеть что-то новое. 

Опять же, если мы говорим о проактивности, мы должны понимать, куда вообще движется будущее. Для этого мы должны видеть, что делается в других странах. Ведь пока мы разбираемся с биометрией по лицу и отпечаткам пальцев, в Китае уже определяется человек по походке. Они уже могут через камеры сканировать всех на улицах и присваивать рейтинги. 

Поэтому мы считаем, что нужно открывать больше горизонтов для рынка, для того чтобы игроки могли сфокусироваться не только на том, в чем они живут. 

–  Если говорить о госсекторе, есть ли какие-то проблемные моменты, которые стоило бы в данном направлении еще решать?

–  В конце ноября я была в Астане в Академии госуправления, там читают свои мини-лекции представители рынка. И я как раз читала лекцию для госслужащих, которые только были назначены на руководящие должности, о стандартах General Data Protection Regulation (GDPR), которые были приняты в этом году в Европе. В частности речь шла о защите персональных данных. И опять мы говорим о том, что это пока там, на Западе, но в течение пяти лет придет и в Казахстан. Поэтому уже сейчас госслужащие должны видеть риски и в улучшенном виде предложить для нас что-то, что будет работать в течение ближайших трех – пяти лет. Потому что, несмотря на предпринимаемые меры, защита  персональных данных в Казахстане сейчас минимальная. 

Но здесь надо хорошо понимать и то, что персональные данные –  это собственность человека, и только ему решать, давать личную информацию куда-то или нет. Европа именно так и подошла: это мои данные, и только я могу решать, распространять информацию о себе или нет. Это я и пыталась донести нашим госслужащим. Но, кажется, мне этого так и не удалось.

– Однако, если говорить о финансовой грамотности населения, можно сказать, что она демонстрирует рост…

– Можно отметить, что в последнее время население в каких-то моментах стало чересчур грамотным. Бывают интересные судебные иски, которые потребители предъявляли нашим партнерам или тем же банкам. К примеру, был случай, когда клиент опасался за риски в будущем. Он заранее просчитал, какой риск его может ожидать через три года, и уже сейчас подал в суд. 

Но в целом мы не проводим какие-то опросы, мы лишь отслеживаем, какое количество людей интересуется своей кредитной историей и как часто они заказывают кредитные отчеты.  Мы понимаем, что, однажды получив свой кредитный отчет, человек уже не будет таким, как вчера, и если он внимательно ознакомится с этим документом, то его уровень финграмотности сразу поднимется на несколько пунктов. Так, если в 2017 году мы выдали около 350 тыс. кредитных отчетов, то в октябре текущего года мы эту планку превысили и до конца года мы выдадим более 400 тыс. отчетов. 

С учетом того, что у нас 9 млн экономически активного населения, мы посчитали, что примерно каждый 20-й казахстанец проверяет свою кредитную историю. Может быть, по рынку СНГ это не самый лучший показатель, но и не самый худший. Для сравнения: в 2012 году  мы выдавали в год 7 тыс. отчетов. Очевидно, что 7 тыс. тогда и 400 тыс. в 2018 году – это, безусловно, разные показатели.  Причем 90% людей берет отчет один раз в год. Есть и такие, кто по 20 раз берет отчеты в месяц. Обычно такие люди имеют несколько кредитов и для них важно, чтобы кредитная история была положительная.

IMG_9742.jpg

– Возвращаясь к вопросу IT-сектора, хотелось бы выяснить, не мешают ли ПКБ конкуренты?

– Сейчас по правилам Yellow Pages если есть частная компания и если она уже присутствует на рынке, то государственная компания не может осуществлять деятельность в этом секторе. Вообще на это наложен полный запрет. В случае с ПКБ это правило было нарушено. И понятно, что те преференции, которыми сейчас снабжают нашего государственного конкурента, ставят под угрозу наш бизнес. Но, тем не менее, мы продолжаем работать и доказывать, что рыночные методы работают гораздо эффективнее, чем административные. 

Если в целом говорить об IT-секторе, то отмечу, что айтишники бьются за свое место под солнцем. Сейчас реализуется программа о приватизации ряда государственных компаний, чтобы полностью вывести IT в частный сектор. И для этого на базе «Зерде» создается очень много программ. Для нас это тоже тема актуальная, потому что мы считаем, что участие государства в бизнесе должно минимальным, особенно в сфере IT. Потому что в этом случае при правильном регулировании, при правильном диалоге с правительством айтишники сами смогут вытянуть и «Цифровой Казахстан», и другие программы. 

Недавно были озвучены статистические данные, согласно которым 60% наемных работников задействованы в госструктурах. На самом деле это не является хорошим показателем. У нас должна быть нормальная среда для развития бизнеса, в том числе и в IT-сфере. Чтобы наши айтишники оставались в Казахстане, чтобы они делали какие-то инновационные продукты для нашей страны. А то сейчас получается так: наши делают что-то на экспорт, а мы потом импортируем технологии. К сожалению, в настоящее время наблюдается большая утечка мозгов. 

В этой связи возникает и вопрос об импортозамещении. В данном сегменте ведутся работы по внедрению отечественных  IT-технологии, IT-решений. Конечно, заставить бизнес внедрить все это достаточно сложно, но в госструктурах это должно поддерживаться. 

– А откуда ПКБ берет новые наработки, идеи, чтобы внедрять их в нашей стране? Есть ли сейчас что-то новенькое для бизнес-кредитования?
 
– У нас есть партнерская линейка, с помощью которой мы привозим новые технологии. Одна из таких разработок, которую мы начали еще два года назад, – это первая в Казахстане автоматизированная система финансового анализа, когда можно просто с карточных счетов поднять финансовую отчетность, проанализировать ее, визуализировать и выдать в виде какого-то финансового решения. Для сравнения: в стандартном процессе банка финансовый аналитик на одну компанию делает такую работу три дня. Поэтому у нас порой так долго БВУ принимаются решения. У нас же эта система может выполнить ту же работу за три минуты. 

За два года только один банк сделал промышленное внедрение этой системы. И еще пара банков готовится к этому шагу. Когда мы это у себя реализовывали, мы столкнулись с тем, что в бизнес-кредитовании нет единых кредитных конвейеров, нет процессов, куда это все можно внедрить.  

На самом деле финансовый анализ – это лишь маленькая часть кредитного процесса, и он должен быть полностью автоматизирован. А внедрять одну часть этого процесса не имеет смысла. К сожалению, мало в каких банках есть полный кредитный конвейер на МСБ-кредитование. Чаще есть отдельные куски от всего процесса либо есть какие-то отдельные продукты. Например, есть автоматизация на самые простые продукты, такие как гарантирование. 

– Как же тогда все это работает?

– Пока вручную. Приходит клиент, приносит свои отчеты на бумажке. Их смотрит финансовый аналитик, который потом передает эти бумаги рисковику, рисковик посмотрел, передает юристу, юрист посмотрел, отдает залоговику, тот посмотрел, отдает СБ и так далее. И все это движется в бумажном процессе. В рознице это все работает в онлайн. Понятно, что в МСБ все гораздо сложнее, поскольку много участников процесса, суммы кредитов больше и, соответственно, риски тоже большие. Но в то же время это не говорит о том, что весь процесс нельзя автоматизировать. Так что впереди в этом финансовом сегменте IT-рынка еще немало работы. 
 

Читайте нас в TELEGRAM | https://t.me/kursivkz

Вопрос дня

Архив опросов

Подходит к концу 2018 год. Какие события, произошедшие в Казахстане, на Ваш взгляд, оказали наибольшее влияние на текущее состоянии экономики?

Варианты

1012SledProdkursiv.kz.jpg

123.gif

Цифра дня

37 276
Нурсултанов
родились в Казахстане за 27 лет независимости

Цитата дня

Трудность настоящего лидера заключается в том, что ты вперед смотрящий. Ты - ведущий, а не ведомый. Ты ведешь. Так куда ты ведешь, ты должен же это знать? Конечно, есть много советников, есть помощники, которые «подносят снаряды», пишут, анализируют и так далее. Но тебе надо принять решение, они не отвечают за то, что написали. Президенту надо принять решение и отвечать за это решение. В этом есть одиночество президента. Ты один здесь сидишь и работаешь

Нурсултан Назарбаев
президент РК

Спецпроекты

Биржевой навигатор от Freedom Finance

Биржевой навигатор от Freedom Finance


KAZATOMPROM - IPO уранового гиганта
Новый Курс - все о мире инвестиций

Новый Курс - все о мире инвестиций
Новый Курс - все о мире инвестиций

Home Credit Bank

Home Credit Bank